Nature Hug

Мысли Кинна путались в последнее время и находили свое место крайне не вовремя. У всего этого были свои причины. Он часто думал об одном конкретном человеке, и с тех пор покоя не было даже во сне. Порш был везде. Друзья смеялись, говоря, что Кинн стал им одержим. — У этого меда цвет как у кожи Порша, — вздохнул он. Парни завыли на всю ярмарку. — Это новая игра? «Дойди от рандомного предмета до мыслей о Порше за один шаг»? — Кинн, вы такие мерзкие! Я же хотел попробовать! Этот мед выглядит таким вкусным, но теперь я его не буду! Бедный дядюшка-фермер ни в чем не виноват! Фермер лишь покачал головой. Кинн хотел сказать, что тогда он скупит все его запасы, но у палатки было действительно много желающих попробовать мед. Кинн решил, что возьмет баночку, но не отказался и попробовал немного. Язык защипало от сладости, в нос сразу же ударил аромат. Мед личи был слишком сладким. Кинн закусил язык, чтобы из его рта не вырвалось что-то мерзкое. — И на вкус как кожа Порша, да? — ухмыльнулся Тайм. Парни снова взвыли. — Да что? От меня звучит не так мерзко! — Отвратительно, — решил Тэ. Кинн не стал их слушать. Он прижал язык к небу, чувствуя, как пропадает яркий вкус во рту. Это не было похоже на кожу Порша. Он не был сладким, потому что они не жили в уродском сопливом романе. Однако Кинн дурел от его запаха. Кожа Порша была горячей и гладкой. Кинн мог назвать ее вкусной, потому что подолгу вылизывал крепкую грудь Порша, шею, ноги и спину. Скорее всего, не осталось ни единого места, где Кинн не коснулся бы его языком. Мед не напоминал Кинну о Порше — не своим вкусом. Но это не помешало ему купить пару баночек. И Кинн не стал говорить друзьям, для чего ему все это. Дядюшке-фермеру это тоже было не нужно знать. Стоило решить, как преподнести это все Поршу. Но, к счастью, иногда Кинну даже выдумывать не нужно было. Кинн просто принес мед в их спальню. Он просто поставил две баночки на тумбочку и выжидающе посмотрел на Порша. Тот играл во что-то в телефоне, но смог отвлечься. В его глазах промелькнуло что-то темное, но затем он вернулся к игре. — Опять что-то нафантазировал себе, извращенец? — спросил он. Порш казался безразличным, но он таковым не был. Кинн снял рубашку и подполз к нему, оставшись лишь в штанах и майке. На Порше была футболка и домашние шорты. Он поджал под себя колени, забился в угол, пытаясь казаться крохотным. Как будто это остановило бы Кинна. Учитывая прежний опыт, Кинн подступился издалека. Он четко обозначил свои намерения, но не стал кидаться на Порша. Перед его глазами была твердая коленка, на которую он тут же положил свою ладонь. Порш шумно выдохнул носом. — Ты такой милашка сегодня, — улыбнулся Кинн. — А обычно нет? — Порш не звучал обиженно — просто язвил по привычке. — Ты всегда милашка. Кинн отпустил его ногу и погладил шею двумя пальцами. На коже тут же появились мурашки. Кинн прижался к шее носом на мгновение, вдохнул и снова занял место на бедре, кладя на него руку. — Отъебись, — кинул ему Порш. — Я соскучился… — Я занят. — А я буду занят ночью. Удели мне немного времени. Кинн заскользил ладонью по бедру Порша. Мышцы напряглись, когда он легко оказался под шортами и коснулся трусов. Кинн потянул край, чтобы погладить пальцами горячую кожу. Порш вздрогнул и явно хотел пнуть его, но Кинн надавил на его колено второй рукой, удерживая на месте. Он не умел долго сдерживаться. И не приставать к Поршу не умел. Кинну всегда чудилось, что он умрет, если не вдохнет родной запах, если не поцелует мягкие губы Порша, которые были созданы для него. Он слетал с катушек в мгновение, лишь ощутив тепло тела Порша. Тот стабильно пинался, но в итоге сдавался. Порш словно не привык к нему. Кинн знал, что они хотят этого вместе, но получал отпор, словно он какой-то насильник. — Скажи вслух, что я могу продолжить, — прошептал Кинн, медленно целуя ухо Порша. Тот уже не смотрел в телефон, а сладко жмурился. — Что ты задумал? — Хочу тебя съесть, — честно признался Кинн. Он сжал его ногу сильнее, притянул ближе, практически укладывая на подушки. Кинн громко застонал, выцеловывая его шею, скользя ладонью по тонким волоскам на бедрах. Должно быть, это щекотно. Порш снова задрожал. — Съесть? Что ты несешь? — Порш продолжал болтать, хотя сам уже хватался за предплечья Кинна. Кинн аккуратно сжал зубы на линии его челюсти, не делая больно, но это было сильнее простого касания губами. Порш что-то прошептал в ответ. — Хочу тебя, — повторил Кинн, делая голос ниже, — съесть. Прямо сейчас. Это всегда срабатывало. Порш не мог драться с ним вечно — особенно, когда его бедра дрожали, а сердце билось так быстро. Кинн не останавливался, но и не предпринимал решительных мер. Он научился быть чуточку терпеливее. Он понял, как сделать так, чтобы Поршу никогда не было больно. Они перевернулись вместе. Порш потянул Кинна на себя, а тот успел выдернуть его из угла и подмять под себя. Кинн снова замедлился, не целуя сразу в губы, а зависая над Поршем. Он любовался мягкими ресницами, нетерпеливой морщинкой между бровей. Кинн поцеловал ее нежно и мягко и сразу же поднялся на локтях обратно. Порш тяжело дышал, сжимал его бока коленями и иногда ерзал на месте. — Теперь-то чего? — спросил он. Кинн потерся носом о щеку Порша. Она была слегка колючая местами. — Дай мне разрешение. — На что? Чтобы съесть меня? — Именно. Порш фыркнул и закатил глаза. Кинн легонько прикусил кончик его носа. — Я прошу тебя не просто так, — ответил Кинн. — Ты лягнул меня сегодня утром. И сейчас ты лежишь и дуешь губы, — Кинн снова опустился, быстро целуя надгубную впадинку. — Я не уверен, что ты хочешь того же, что и я. — А я не уверен, что тебя не били по голове сегодня. — Порш, — позвал Кинн, снова тихо шепча, обдавая шею Порша дыханием. Колени обхватили его теснее. — Да делай, что хочешь! — не выдержал Порш. — Только не мучай меня! — Я не сделаю тебе больно… — Уже делаешь! Мне скоро станет тесно в моей одежде. Кинн медленно облизнулся. Он немного подвинулся вперед, словно пытался заглянуть Поршу под футболку. — Давай снимем ее, — предложил Кинн. — Твою одежду. Он начал с футболки, которая не позволяла ему посмотреть на грудь Порша. Кинн планировал облизать его всего. Стоило Поршу немного открыться, Кинн поспешил утолить свое самое большое желание. Его губы накрыли кадык Порша и заскользили влажными поцелуями ниже, оказываясь на груди. Кожа под губами трепетала, мышцы напрягались там, где Кинн ласкал с особой тщательностью. Он не увлекался, зная, что все нетронутые участки кожи Порша будут зацелованы в обязательном порядке — сегодня же. Кинн больше просто наслаждался тем, как пах Порш, как он реагировал. Порш не отталкивал его. Кинн оторвался от его подрагивающего живота и посмотрел выше, — Порш откинул голову назад, вытягивая шею. Его губы были приоткрыты, и Кинн не сдержался, целуя с напором. Порш очнулся и начал отвечать не сразу, но стиснул Кинна еще крепче, хватая за волосы. У Порша было сильное крепкое тело. Кинн держал его за бедра, чувствуя мышцы под пальцами, восхищаясь мощью в своих руках. И этот парень с удовольствием принимал его. Кинн двинул тазом, притираясь. Порш вздохнул и тихо заскулил ему в рот. — Вкусный, — не выдержал Кинн, отрываясь от губ Порша на секунду, чтобы сразу же вернуться к ним. Порш успел фыркнуть, за что Кинн сильнее вжал его в кровать. — Ты там что-то притащил, извращенец. Давай, тащи, — замычал Порш. Кинн мягко укусил его за ухом. — Так мило смущаешься, — Кинн хохотнул, любуясь нежным румянцем. — Пошел ты! Порш легко скинул его с себя и потянулся к баночкам на тумбочке. На его пути был Кинн, который хотел вернуть его обратно на место, но не стал этого делать. Он с улыбкой следил за тем, как Порш читает этикетку. Его брови взметнулись, а румянец тронул шею. Теперь Кинн мог повалить его на кровать, как прежде. Баночка упала на мягкую подушку. — Ты что задумал? — Порш хотел вернуть мед себе, но Кинн ловко перехватил его руку. — Хочу съесть тебя, — в который раз повторил Кинн. Он оседлал бедра Порша, чтобы тот не держался, но был вынужден отпустить руки — надо было открыть мед. Крышка поддалась легко. Мед был густым — точно такой же, какой он пробовал. Кинн зачерпнул немного пальцами и обмазал липким медом губы Порша. Тот сразу же скривился. Кинн подался вперед, слизывая часть, а затем просто присосался к его губам. Порш не мог ничего сказать — Кинн занял его рот своим. Кинн скользнул языком внутрь, позволяя почувствовать вкус. Порш замычал, но начал отвечать яростнее. Он аккуратно потянул нижнюю губу Кинна зубами и пососал. Они быстро все съели. Кинн выпрямился, чувствуя, насколько грязный его рот. Порш задыхался под ним и часто облизывался. — А теперь, — Кинн снова макнул пальцы в мед, чтобы оставить толстый слой на груди Порша. — Приятного мне аппетита. Его пальцы были липкими, но это не мешало ему прижаться ими к чистой шее Порша. Кинн жадно припал к его груди, собирая мед губами и языком. Кожа Порша была горячая, мед мог растаять, но Кинн был быстрее. Вкус едва заметно изменился — видимо, из-за кожи. Кинн не мог остановится, подбираясь к чистым, нетронутым соскам. Он хотел опустить все еще измазанные в меде пальцы на них, но Порш поймал его руку и потянул на себя. Кинн молча изумился тем, как Порш засасывает его средний палец в рот. — Что еще мне обмазать медом, чтобы ты так же страстно захотел обсосать это? — завороженно спросил Кинн. Порш выпустил его палец изо рта с влажным звуком. — Продолжай, — кивнул он Кинну. Кинна не нужно было просить дважды. Он снова вернулся к баночке. От такого количества сладкого скулы сводило, но Кинн не хотел останавливаться. Он вылизывал шею, грудь, живот Порша. Спускаясь к резинке шорт, Кинн задержался, лаская поцелуями низ живота. Порш цеплялся за простыни и его волосы, пытался сдержать голос, но иногда пропускал низкие долгие стоны. Кинн не выдерживал. Ему нужно было подобраться ближе. — У меня руки липкие. Сними с себя все остальное, — попросил Кинн. Порша развело от долгих поцелуев — ему явно было сложно двигаться. Однако он легко разделся и помог с этим Кинну, сдирая с него все вместе с бельем. Кинн заметил, как Порш судорожно сглотнул, увидев его член. Его руки двигались сами по себе. Одна банка меда оказалась ничтожно маленькой для них, но, к счастью, у Кинна было две. Он собрал остатки и нанес себе на низ живота, пропуская руку ниже. Порш следил за каждым движением. Он удивительно притих, но огонь в его глазах был очевиден. — Что еще придумаешь, м? — спросил Порш, но сам подался вперед. Он стал податливее со временем. Привык. Порш дрался поначалу, но потом, в процессе, становился мягче. Он моментально заводился, и Кинн был благодарен Вселенной за это. Губы Порша накрыли его кожу. Кинн вздрогнул, чувствуя, как нежные лепестки ласкают его. Хватка на его боках была железной, но Порш расслабил пальцы, поглаживая. Его губы двигались не спеша, словно подбирались. И они постепенно опускались. Порш втянул его член в рот, заправил языком за щеку и двинулся вперед. Кинн едва не уронил мед на кровать. Было так жарко и тесно. Порш жадно причмокивал губами, вылизывая ствол. Он вытащил его, чтобы взять глубже, в этот раз сильно сжимая горлом и губами. Он не взял до упора, но зато посмотрел вверх, сталкиваясь со взглядом Кинна. Губы Порша блестели от меда и слюны. Они натянулись вокруг члена, покраснели, и Кинн так сильно хотел его поцеловать. Но давление на его изнывающем члене было приятным, а взгляд Порша оказался настолько безумным, что Кинн был готов отказаться от изначального плана. Конечно, он этого не делал. Кинн хотел съесть Порша, и он собирался это сделать. — Почему ты проявляешь инициативу, когда я хочу делать приятно только тебе, — простонал Кинн. Порш закружил языком вокруг головки его члена и низко замычал. — Тебе не угодишь, — решил он, вытаскивая член изо рта, размазывая по нему собственную слюну. Кинн мог не мучиться и кончить сейчас, а потом долго изводить Порша. Кинн чувствовал, что Порш потом снова будет ныть, что ему опять нужно в душ, хотя он был там недавно. Но до этого он будет дрожать от удовольствия. Порш вернулся к его животу, поцеловал тазобедренную косточку. Кинн легко толкнул его в плечо, роняя на спину. — Повернись, малыш, — он похлопал Порша по ноге, направляя. Тот развернулся и опустился грудью на постель, оттопырив задницу. — С каких пор ты такой послушный? — Ну, хочешь, пну? — предложил Порш. Кинн встал позади него. Он боролся с желанием сразу трахнуть его, жестко и беспощадно. Кинн сдерживал себя в руках, не кидаясь на Порша сейчас. Он погладил упругие ягодицы, оставляя на них тонкий липкий след, легонько сжал. Кинн старался выровнять дыхание. В голове одновременно было столько мыслей. Он наклонился и лизнул места, где оставил свои сладкие отпечатки. Порш шумно выдохнул. Кинн смял его бедро и прикусил выступившую складку. — Где бы мне тебя еще поцеловать? — спросил Кинн, ведя носом выше. Он мягко поцеловал милые ямочки на пояснице, ощутив руками слабое движение бедер Порша. Конечно, Порш ему не ответил. Кинн не стал ждать его или начинать снова дразнить — он давно для себя все решил. Кинн опустился поцелуями ниже, в этот раз не став пачкаться, развел половинки и прижался губами между ними. Кинн любил целовать Порша везде, получал самые разные реакции, но здесь, сейчас, он получал особенный отклик. Порш мгновенно затыкался, стоило Кинну засунуть язык ему в задницу. Он не дерзил, но смущался просить большего. Порш всхлипнул и сжался — Кинн почувствовал это. Он подключил язык, вылизывая его. — Стоит ли мне сделать твою дырочку слаще? Кинн широко мазнул языком, проводя им от мошонки выше. Ягодицы в его руках затвердели. Кинн укусил одну из них, тут же влажно целуя. Порш подался чуть вперед, словно хотел уползти, но Кинн держал крепко. Он снова вернулся к тому, о чем думал весь день — к вылизыванию Порша. И Кинн планировал делать это до тех пор, пока Порш не расслабится окончательно. Он подключил пальцы. Порш впустил два без труда и тут же крепко сжал в себе. Кинн погладил одну из его длинных крепких ног, наслаждаясь видом того, как Порш держит его. Слишком горячо. Порш был открыт для него, находился в такой позе и легонько подрагивал, насаженный на пальцы. — Сделай уже что-нибудь, — тихо попросил Порш. Кинн двинул рукой, трахая его пальцами. Порш снова напрягся. — Черт, не могу больше. Хочу в тебя. Порш не стал отвечать — снова. В этот раз он подался назад, обозначив свои желания. Кинн только улыбнулся и звонко шлепнул его. Порш просил, чтобы его не мучали, а Кинн чувствовал, что одним заходом они не обойдутся. И вторую банку меда они откроют, пусть и позже. Он нашел смазку, развернул Порша обратно на спину. Тот удивительно легко развел ноги для него. Кинн не верил, что когда-нибудь сможет к этому привыкнуть. Он не знал, можно ли привыкнуть и к тому, что Порш жаждет его объятий и поцелуев. Кинна бросало в жар каждый раз, когда Порш тянул его на себя, чтобы поцеловать. Его кожа горела там, где Порш ее касался. Он начинал аккуратно, касаясь плеч, затем опускался к рукам или спине. Порш сжимал его бока, когда ему было больно или очень хорошо. Кинн хотел ощущать это снова и снова. Закончив с растяжкой, Кинн плавно вошел в Порша. У обоих кожа стала липкой, несмотря на все долгие поцелуи и облизывание. Это было не очень приятно, но Кинн правда перестал обращать внимание на любые дурацкие мелочи. Он был внутри своего любимого Порша, держал его бедра и мог видеть каждую эмоцию на лице. В этот момент Порш смотрел на него в ответ, сжимая пальцами предплечья Кинна. Он снова не надел презерватив — это по-прежнему казалось Кинну бессмысленным. Ну, и он планировал помочь Поршу привести себя в порядок в душе. — Двигайся уже! — не выдержал Порш, дергая бедрами по кругу. Кинн зажмурился и сделал, как его просили. Он был возбужден до предела, поэтому не стал церемониться. Внутри Порша было влажно и жарко. Он двигал бедрами навстречу Кинну, низко рыча от быстрых глубоких толчков. Кинн целовал его грудь и шею, теряясь в ощущениях. Руки Порша были в его волосах, потом — на плечах, слегка царапали спину. Он был тугой и отзывчивый, самый лучший. Приходилось замедляться, чтобы оттянуть разрядку. Но Порш не желал останавливаться. У Кинна все плыло перед глазами, и он сорвался, звонко ударяясь бедрами о бедра. Он не переставал двигаться, терзал пальцами смуглые ягодицы. Кожа раскраснелась местами. Порш сжал собственный член в кулаке, когда начал часто тесно сжиматься. У них было все время мира, но Кинн заранее знал, что вернется к работе поздно ночью — лишь когда Порш уснет на его груди после еще одного раунда. Или пары. Порш кончал красиво, выгибаясь, не позволял двинуться с места. Кинн смотрел на его лицо, напряженную шею. Он склонился, целуя, его приоткрытый рот. Ему нужно было совсем немного, и в этот раз Кинн решил оставить сладкое на потом и спустил Поршу на живот. — Не внутрь? Ничего себе, — хрипло отозвался Порш. Кинн улыбнулся ему, размешал свою и его сперму, размазав по животу Порша. Тот скривился. — Все впереди, — ответил Кинн и засунул перепачканные пальцы себе в рот. — Фу, мерзкий! Мне нужно в душ, — Порш попытался скинуть Кинна с себя, но тот надавил. Какой смысл идти в душ сейчас? Они еще сто раз испачкаются! Кинн был в этом уверен. Он молча кинул вторую банку меда на кровать и вжал Порша в матрас. — Успеешь. Я еще не наелся.