Исключения

      Это случилось где-то в промежутке между пятой порцией эля для всех и третьим поражением Эренда от Коталло, когда Элой потягивается и встаёт со своего места. Кладёт ладонь на плечо Коталло и, наклоняясь, целует его в губы, после чего произносит:       — Я спать. Если хочешь ещё посидеть, не стесняйся.       Дверь комнаты с тихим шелестом закрывается за ней. Коталло улыбается вслед возлюбленной, его сердце наполнено приятным теплом. Спустя несколько секунд он замечает, что Эренд наблюдает за ним с нечитаемым выражением в глазах. Возможно, эта эмоция близка к недоверию, но утверждать он не берётся.       — У меня что-то на лице? — через мгновение спрашивает Коталло. На самом деле, ему интересно только наполовину, остальная часть мыслей направлена на выбор фигур для следующего хода в их игре.       — Не больше, чем обычно, — Эренд колеблется, прежде чем продолжить. — Я просто… Как ты это сделал?       — Сделал что? — Коталло глядит на него сверху вниз, недоумевая.       На щеках Эренда появляется слабый румянец, который можно списать на воздействие выпитого эля. Затем он неопределённо указывает на комнату Элой.       — Ну, знаешь…       И тогда Коталло всё понимает. Уголки его губ приподнимаются в улыбке.       — Хочешь спросить, как я ухаживал за Элой?       Эренд едва не давится глотком эля.       — Я? Нет! Да… Ладно, может быть. Я просто не понимаю. Что в тебе такого особенного?       Коталло тоже отпивает немного. Вкус кажется не таким отвратным, как поначалу, и он снова улыбается.       — Нет одной руки, например.       Эренд опять заходится кашлем.       — Вряд ли причина кроется в этом.       — Честно говоря, я об этом никогда не задумывался, — Коталло пожимает плечами.       — Она заставила самого Короля-Солнце соперничать за её сердце! Когда она отказала мне, я подумал: «Ладно, может быть, я ей просто не интересен», но отказать ему? В какой-то момент мне начало казаться, будто ей и вовсе никто не нужен.       — Намекаешь на то, что я по статусу ей не подхожу? — Коталло поднимает бровь.       Эренд мотает головой.       — Нет, я имею в виду… Она никогда не отвечала взаимностью на чьи-либо чувства. Кем бы ни были эти люди, чем бы ни занимались. Я долго пытался решить эту проблему…       — Женщины — это не проблемы, которые нужно решать. И их чувства — не то, что можно вызвать, выполняя определённый порядок действий.       — Ты прав, но я… Запутался, что ли. Не пойми меня неправильно, ты нормальный мужик, и я рад, что у тебя с ней всё сложилось, — Эренд выдерживает паузу. — Нет, я это сейчас абсолютно искренне. Её можно тебе доверить, но это не значит, что я понимаю, как это случилось.       Коталло снова пожимает плечами.       — Да как-то само собой. Я восхищаюсь ею с того момента, как она взорвала Вал. У меня не было ощущения, что она сделала это из эгоистичных помыслов. Мне казалось, она действовала и ради меня. Потому что Текотте причинил мне боль. Возможно, она сделала это и ради него, хотя как по мне, его надо было просто убить.       — В этом есть смысл, — кивает Эренд, — она всегда тянулась к тем, кто готов преодолевать… препятствия на своём пути.       — О чём ты? — теперь Коталло становится по-настоящему интересно.       Эренд осторожно оглядывается и наклоняется ближе к нему.       — Я говорил, что она всем отказывала, но на самом деле было… два исключения.       Коталло чувствует укол совести за неуместное любопытство. Если бы это было важно, Элой сама рассказала бы ему. В то же время количество выпитого эля побуждает докопаться до истины.       — Продолжай, — он тут же жалеет о словах, сорвавшихся с его уст.       — Не то чтобы она много секретничала со мной об этом, но был один парень, с которым она встречалась, когда зачищала бандитские лагеря на востоке. Он был странным и убивал в основном ради забавы. Но она продолжала общаться с ним. А потом, когда вернулась после очередной зачистки, больше не говорила о нём ни слова.       — А ты подозреваешь, что между ними что-то произошло?       — Да, — кивает Эренд, — ей, конечно, много странных личностей встречалось в то время, но ни с кем не возникало такого… притяжения. Это необычно для неё.       Коталло предпочитает промолчать.       — В любом случае, это было первое исключение. А вот второе дало мне понять, что это я дурак, а не она никем не интересуется.       — Не говори о себе так. То, что она не выбрала тебя своим партнёром, не значит, что ты дурак.       — Это… — Эренд отрывает взгляд от эля, — ужасно мило с твоей стороны. Спасибо.       — Я на горьком опыте научился не давать себе определения по тому, как меня воспринимают другие люди, — Коталло кивает на свою отсутствующую руку, — кто-то тебя любит, кто-то ненавидит, кто-то ищет дружбы с тобой, когда ты надеешься на нечто большее… В этом нет твоей вины.       — А ты… — растерянно моргает Эренд, — умеешь красиво обращаться со словами. Наверное, отчасти поэтому и нравишься ей.       — Малоизвестный факт о племени Тенакт заключается в том, что способность выражать себя словами уважается почти так же, как и самовыражение в бою. Хекарро сочетает в себе эти способности, чем и заслужил уважение в высшей степени.       — Впечатляет… Ладно, я говорил о втором исключении, и это была Талана.       — Охотница Карха?       — Ага. Ястреб Солнца. Возможно, единственная женщина более неуловимая, чем Элой. Вечно носится туда-сюда, постоянно на охоте. Думаю, это и покорило Элой. Что кто-то смог скрыться от неё в кои-то веки. Ну, не совсем от неё, а скорее просто… Элой даже рассказывала мне, что они поцеловались после убийства углебрюха. Но больше у них ничего не было, потому что Элой хватало своих забот, а Талана слишком горда, чтобы следовать за кем-либо.       — Она никогда не рассказывала мне об этом, — отвечает Коталло. Он понятия не имеет, как к этому относиться. Элой не обязана отчитываться ему о своём прошлом, но всё же периодически у него возникают некоторые вопросы.       — Хочешь правду? — пожимает плечами Эренд. — Она никогда и никому ничего не рассказывает.       — Я понял, — Коталло пытается не думать об этом, но чувствует, что всё больше зацикливается на скрытности Элой.       Эренд на секунду замирает, будто отрезвляясь, и смотрит на него виноватым взглядом.       — Эй, полегче, я ж ничего такого не имел в виду. Я… наверное вообще не должен был лезть не в своё дело. Просто… рассуждаю вслух и не более. У вас с Элой всё отлично, я никогда не видел её такой… умиротворённой, что ли. И это главное, верно?       Коталло рассеянно кивает.       — Верно, — после чего встаёт, не зная, куда отправиться, поскольку спать ему не хотелось совершенно. Он оставляет игру незавершённой, а эль недопитым, и направляется к восточному выходу, надеясь побыть в тишине.       Он чувствует себя встревоженным, но не может понять, почему. Прошлое Элой принадлежит ей. Она имеет права делиться им с кем хочет либо скрывать, если необходимо. Он это понимает. И в глубине души даже разделяет такую точку зрения. Но какая-то его часть чувствует себя неудовлетворённой из-за… чего?       Из-за того, что Элой раньше близко общалась с другими людьми? Нет, это было бы глупо и лицемерно. Что она может до сих пор поддерживать общение с одним из них? Нет, подозревать её в подобном тоже лицемерно.       Коталло выходит наружу и садится у могилы Варла. Прохладный ветер, привычный для здешней местности, странным образом напоминает ему о старом доме в клане Небесников. Он смотрит на цветы, посаженные Зо в память о Варле, и думает о том, насколько похожи люди. Даже Утару и Тенакт, с их противоположными взглядами на жизнь, одинаково чтят память о павших.       Мысли об этом не помогают Коталло разобраться в своей проблеме. Хотя Элой и помогла ему понять очень многие вещи, познакомив с разнообразным окружением в своей компании.       И теперь он сидит тут, у могилы необыкновенного человека, с которым никогда не был близок, а ведь мог быть. Упущенная возможность обзавестись хорошим другом отдаётся уколом сожаления в его душе.       Странно. Насколько всё изменилось с появлением в его жизни Элой. И он совсем не против.       — Привет, — позади него раздаётся знакомый голос.       — Элой, — отвечает Коталло, не поднимая глаз. — Почему ты не в постели?       — Ну… — она присаживается рядом, — в общей комнате стало тихо, ты не пришёл, так что я решила заглянуть к вам с Эрендом. Он выглядел взволнованным, сказал, что расстроил тебя и что ты ушёл. Но я сразу почувствовала, что всё не так плохо, — на лице Элой появляется нежная, пусть и немного усталая улыбка. С собой она принесла одеяло и укутала в него их обоих.       — Ты уже настолько хорошо меня понимаешь?       — Я не так уж плохо разбираюсь в людях. Для той, кто выросла изгоем.       — Я никогда не думал о тебе в таком ключе, — Коталло отвечает ей искренней улыбкой. Он вовсе не злится на неё, но прежнее беспокойство никуда не пропадает.       — Так что у вас случилось? Чем тебя «расстроил» Эренд?       — Это прозвучит нелогично.       — И это слово отлично описывает Эренда.       — Я не об Эренде. Он спросил у меня, как я… ухаживал за тобой. В смысле, как у меня получилось.       Элой закатывает глаза.       — Он надеялся, что ты подскажешь ему? Возможно, мне стоит с ним…       — Нет, я не думаю, что он спрашивал с каким-то умыслом. Скорее с любопытством. Однако он счёл необходимым рассказать мне о твоих предыдущих… отношениях.       — Отношениях? — Элой приподнимает бровь в удивлении. — Похоже, Эренд знает обо мне куда больше, чем я сама?       Коталло усмехается и берёт Элой за руку. Задерживает взгляд на могиле.       — С кем ты была раньше, меня не касается. Я не хочу лезть не в своё дело.       — О, нет, неужели он рассказал тебе о моём неудавшемся романе с Варлом? Поэтому ты пришёл сюда?       Их взгляды пересекаются.       — Нет… Но это тоже звучит как интересная история.       Элой отвечает ему печальной улыбкой.       — Скорее странная или даже глупая. Варл проявлял ко мне интерес. Возможно, думал, что я не замечаю. Или что я сама сделаю первый шаг. Не знаю. Но он мне тоже нравился. Варл был сильным и смелым. А ещё симпатичным. Но у меня не было времени на отношения, а когда он снова нашёл меня и время появилось, то все чувства давно остыли, — она переводит взгляд на множество свечей и цветов у могилы.       — Я тебя не виню. Он и правда был хорошим парнем.       — Был… Но Эренд рассказывал тебе не о нём?       Коталло вздыхает.       — Нет, он говорил о человеке по имени Нил. И о Талане       — Ясно, — что-то в выражении лица Элой заметно меняется.       Коталло какое-то время молчит, пока на её лицо накатывает волна разнообразных эмоций, а затем он просто сжимает её руку и придвигается ближе.       Спустя минуту Элой делает глубокий вдох, за которым следует усталый выдох, и наконец продолжает:       — Нил был ошибкой. Большой ошибкой. Он убивал. Ради забавы. Мы провели несколько ночей, которые с моей стороны было бы ложью назвать плохими… Но сейчас я о них жалею. Мы расстались не самым лучшим образом. Он захотел, чтобы я его убила.       — Звучит как довольно неприятный опыт.       — Это уж точно.       — Каждый может ошибиться при выборе партнёра.       — Спасибо. Я просто… не хочу лишний раз вспоминать о нём.       — Понимаю.       — А с Таланой не было ничего серьёзного. Мы один раз поцеловались и разошлись, каждая своей дорогой. Ничего особенного, — добавляет Элой. — Ну вот, теперь ты всё знаешь.       — И благодарен тебе за это, — кивает Коталло. — За доверие.       — У меня от тебя секретов нет. Просто о некоторых вещах трудно взять и заговорить.       — А я не хотел заставлять тебя.       Она опускает голову ему на плечо.       — Так тебя это беспокоило? Что ты обо всём узнал от Эренда?       Коталло пожимает плечами.       — Может быть. Если честно, не знаю. Но чувствовал я себя неловко. Как будто вторгаюсь в твои личные границы. Получаю знания, которые не должен получить. Мне стоило сказать Эренду, что я не заинтересован, а после, когда ты была бы готова, поговорить с тобой.       Элой прижимается к нему с умиротворённой улыбкой на губах.       — Не сомневаюсь, что как человек, крайне помешанный на уважении, ты бы так и поступил. И это было бы немного нелепо.       — Хочешь, чтобы я проявлял к тебе меньше уважения? — фыркает Коталло.       — Я люблю тебя, — Элой произносит это с такой лёгкостью, будто заветные три слова не были самой прекрасной вещью, которую Коталло когда-либо слышал, и целует его.