Прости!

Каждое своё утро Юнги начинал с холодного кофе. Все в общежитии это знали, никто не посмел бы мешать его традиции, ведь без кофе Юнги не Юнги, а унылая груда недовольства и ворчания, с которой никто связываться не хочет. Ребята не подходили к его кофеварке на расстояние ближе метра, никогда не пили из его любимого стакана. И, разумеется, проверяли запасы кофе, чтобы ни в коем случае не повторился инцидент трехлетней давности, когда Тэхён случайно просыпал остатки кофе, спокойно смел его в мусорку и забил. Тот день все запомнили надолго. С тех пор каждый в свой отведенный день по расписанию проверял наличие бодрящего напитка и срочно заказывал, если в пачке оставалось меньше пары ложек. Да, у них хранились три пачки в запасе, но открыв одну, ты должен купить другую. Такие уж были порядки. И страшно было представить, что случится с несчастным, который случайно толкнет Юнги и прольет на себя его только что сделанный кофе. Чонгук и не представлял. В его голове вообще в тот момент от удивления и страха ветер свистел. — П… прости, — прошептал младший непривычно робко и виновато. — Я случайно. Я сейчас сделаю тебе новый, не переживай… я… — Штаны снял, — холодно перебил Юнги, поправив очки. — Что? — изумлённо переспросил Чонгук. — Я всю ночь работал над треком, ужасно устал и хотел только выпить свой кофе с миндальным ароматом, которого оставалось всего на раз. Я не настроен долго что-то объяснять. Штаны снял, на стол лёг. — Юнги-хён… — усмехнулся Чонгук, неуверенно стискивая завязки своих пижамных штанов. — Я, конечно, понимаю, никого в общаге нет и ты хочешь… — Если б понимал, уже б стоял раком, — вздохнул Юнги, с притворной тоской оглядывая кухню и убирая стакан. — Ни кофе, ни секса, зачем я вообще вкалывал до утра? — Ну ладно, я только схожу за… Юнги достал из кармана презерватив и показал парню. — Да, именно за ним. А если кто-то вернётся? — Скажем, чтоб шли на хуй, — слабо улыбнулся Юнги и горячо поцеловал парня. Тот почувствовал приливающий жар. — Ну нет, — рассмеялся Чонгук, прижимая старшего к себе, — я не согласен на третьего. Юнги помялся, притворяясь, что размышляет, и пожал плечами. Утро не лучшее время для таких экспериментов. Чонгук с улыбкой снова его поцеловал и забрался ладонями под футболку, лаская спину. Но Юнги тут же вывернулся из объятий, строго посмотрел на парня и указал ему на стол. — Прости, хён, виноват, — пробормотал Чонгук, изображая раскаяние. — Ты в праве меня наказать. Чонгук осторожно устроился на обеденном столе, и закусил губу. Юнги тут же с силой шлёпнул его по ляжке, заставив вздрогнуть. А после пристроился рядом и принялся мять ягодицы, шепча: — Не сомневайся, я хорошенько тебя накажу. Ты будешь умолять меня остановиться и кончать снова и снова. Будешь вопить от блаженства. — Да, хён… Юнги задрал его футболку и принялся покрывать спину поцелуями, задирая её всё выше и выше. Чонгук инстинктивно выгнулся и в следующую секунду ойкнул, когда Юнги снова до боли стиснул за ягодицу. Чонгук был уже возбуждён, его член больно упирался в стол, и хотелось скорее приступить к делу. Тем временем Юнги ловко просунул руку между его ногами, накрыл ею член и сжал пальцы, поигрывая и лаская. Юнги продолжал целовать его спину. Чонгук тихонько охнул, чувствуя, что просто тает, — закрыл глаза и откинул голову назад. Юнги пробежался пальцами по длине его члена, и Чонгук застонал от наслаждения. Это было похоже на сражение: его нервы были напряжены до предела, и, казалось, нельзя показывать слабость. Но он уже начал слегка извиваться от одновременно ласковых и грубых прикосновений. Когда Юнги провел своим твёрдым членом между его ягодиц, Чонгук замер и затаил дыхание. Прохлада и гладкость презерватива возбуждали, плавные движения головки сводили с ума. Он почти не контролировал свои действия. Но именно это и нравилось Чонгуку. Прошло несколько ужасно долгих мгновений или минут, прежде чем член Юнги надавил на возбуждённые мышцы и головка вошла. Чонгук сжал зубы и постарался не выдать себя. — Что ты должен сказать хёну? — прошептал Юнги, склоняясь над ухом парня и медленно входя. — Прости… — всхлипнул Чонгук. — Что-то? Не слышу, — Юнги толкался сильнее, войдя на всю длину. — Прости, хён. — Громче, Гук, громче. — Прости меня, хён, — повторял Чонгук, прогибаясь сильнее, — прости! Юнги впивался ногтями ему в спину, грубо толкался, ударяя бедрами, стискивал и разводил ягодицы. Вбивал в стол со всей силой. Но через эту боль Чонгук чувствовал наслаждение, какого не испытывал ещё ни разу в жизни. От шлепков кожи звенело в ушах, он снова и снова стонал и почти кричал «Прости», а Юнги всё набирал темп. Чонгук был уже на грани. Он уже готов был заплакать от своего блаженства и кончить, но тут Юнги вдруг замер на пару секунд и вышел. — Что? — пробормотал Чонгук, оглядываясь за спину, двигая бедрами, напрашиваясь. — Всё. — Что всё? — Это всё, хватит. Это твое наказание, — улыбнулся Юнги, коротко чмокнул парня в плечо и натянул штаны. — Я пошел в душ, а ты тут что хочешь делай. — Ты серьёзно? — почти выдохнул Чонгук, выпрямляясь. — Хён, ты не можешь бросить меня вот так! Это нечестно! — Оу… прости! — с коварной улыбкой пожал плечами Юнги и выскользнул за дверь.