Bull Rush

Теннесси, Мемфис Наши дни

Эрен

Было около девяти часов вечера, когда я оказался на берегу озера Перси Прист и подъехал к небольшому двухэтажному особняку во французском стиле, принадлежащему Кирштайну. Разумеется, понятие «небольшой» было относительным, поскольку, в моем понимании, его никак нельзя было применить к дому с шестью спальнями и пятью ванными комнатами. Впрочем, для Жана — как для одного из топовых игроков "Теннессийских Титанов" — его площадь, как и цена, была не столь велика. Кирштайн приобрел его пару лет назад — через год после подписания контракта с "Титанами", в команду которых, благодаря отчаянным усилиям скаутов, он попал прямиком после окончания Университета Мемфиса. Прихватив с собой Марко, разумеется, поскольку они были как чертовы сиамские близнецы и шли по акции «два по цене одного». Я поступил в Университет Мемфиса за год до того, как выпустился Жан, но, вопреки разнице в возрасте, нас объединяла общая страсть — футбол. И теперь, находясь на последнем курсе, я точно так же жаждал крепко связать свою жизнь и карьеру с НФЛ. Оглядев особняк полный гостей, я вышел из авто. Вообще-то, в обычные дни это местечко было довольно тихим. Я с трудом мог поверить, что Жан, этот тупоголовый отморозок, чувствовал себя как дома в такой мирной обстановке. Но в данный момент меня смущало вовсе не это, а лицемерный шум тусовки, доносящийся из недр особняка, ведь причиной моего визита было содержание вопиюще нахального голосового сообщения, которое Жан оставил мне сегодня днем. «Хей, Йегер! Маленькая птичка принесла мне на хвостике результаты твоего вчерашнего матча! Если ты все еще хочешь стать профессионалом, тебе нужно стараться получше! Но, уверен, даже тогда тебе понадобится немного жидкого мыла, чтобы сделать свое проникновение в Высшую лигу более гладким! Aurevoir, bébé!» Каков мудак, а? И эти слова принадлежали человеку, которого через два дня ожидал матч против "Патриотов"! Через два дня! Вздохнув, я собрал свои растрепавшиеся волосы в петлю и закрепил ее на затылке. Наша с Жаном "недодружба" всегда ходила по краю. Мы были закадычными врагами, и в этих отношениях никогда не было места сентиментальности. Прямо как в футболе. Кстати, это было девизом старшего тренера моей команды, Ривая Аккермана — трехкратного обладателя Награды Винса Ломбарди, члена Зала славыи отпетого мудака. Год назад его дядя — владелец "Тенессийских Титанов" — умер от обширного сердечного приступа в возрасте шестидесяти двух лет. Если верить слухам, неделю спустя жизнь тренера Аккермана перевернулась с ног на голову — было оглашено завещание, и ему пришлось разбираться с завалами последних пожеланий дяди в отношении "Титанов". Но, вопреки ожиданиям окружающих, тренер Аккерман продал команду уровня Высшей лиги, чтобы продолжить нянчиться с "Мемфисскими Тиграми". Под его чутким руководством "Тигры" — некогда не самая популярная команда в Теннесси — превратились из гнилой тыквы в бриллиантовую карету, получив от НАСС звание одной из лучших спортивных франшиз среди университетов. Благодаря тренеру Аккерману "Тигры" сумели выйти в плей-офф, о чем прежде не могли и мечтать, что, согласитесь, жутко стремно, учитывая, что половина университетских команд ежегодно проходила квалификацию. В общем и целом, до вмешательства Аккермана команда страдала от продолжительной засухи. Безусловно, у нас и прежде можно было наскрести несколько хороших игроков, чьи спортивные результаты попадали в драфт-списки, но все же этого было недостаточно. Хватка нового тренера оказалась достаточно крепкой, чтобы оставить на "Тиграх" столь необходимые им шишки и синяки. И, сказать по правде, я рад, что попал в команду после того, как буря улеглась. Поговаривали, что первое время тренер Аккерман относился к парням из команды так, будто они были не группой университетских спортсменов, а солдатами, проходящими антитеррористическую подготовку в духе южнокорейских спецподразделений. Но все это привело к тому, что он сумел дисциплинировать кучку талантливых неудачников, заставив их сиять. И после всех его нечеловеческих потуг во имя взращивания из Жана футбольной звезды мирового масштаба тренер получил в благодарность… вот это? Вместо того, чтобы отсыпаться после тяжелых тренировок в Нэшвилле и готовиться к предстоящей игре, каджунский кретин зависал в Мемфисе! Да еще и пихнул мне предъяву на предмет недостаточных стараний! Офигеть — не встать! Узнай тренер Аккерман о подобном проявлении отсутствия дисциплины у своего бывшего подопечного, Жан лишился бы яиц. В самом прямом смысле. С тех пор, как полтора года назад у Жана произошел разрыв ахиллова сухожилия, он немного окозлился. Но его можно было понять. Тогда он пропустил почти три месяца игрового сезона, и его винили за то, что команда едва не просрала попадание в плей-офф. Ему, как и любому парню, было сложно с этим смириться. Кроме того, некоторые спортивные издания предполагали, что он не сможет вернуться в строй после полугода восстановления и реабилитации. Перенесенная им травма была нешуточной. Но это же Жан. Его топливом были принципы и твердолобость — если бы он не любил футбол, то вернулся бы в команду, просто чтобы утереть носы тем, кто пытался похоронить его раньше времени. Все еще глядя на особняк, я несколько раз прокрутил в голове его послание. И вовсе не потому, что мне нравился этот протяжный, сладковатый каджунский говор, который крался по моему телу, как чертов вор, и заставлял каждый волосок вставать по стойке «смирно». Нет. Я прокрутил его, чтобы еще раз убедиться в уровне наглости человека, который считал, что имеет право отлынивать от тренировок в разгар сезона. Очевидно, у Кирштайна сложилось впечатление, будто "Титаны" не владеют его задницей. Что ж… Я был здесь, чтобы наставить его на путь истинный. Все профессиональные спортивные организации имели строгие правила на предмет продолжительности сна их спортсменов. Диеты каждого члена команды были строго регламентированы. Тренировки жестко контролировались, каждый аспект их жизни фиксировался на бумаге и в компьютере, чтобы гарантировать идеальную форму игроков, а также их сохранность в качестве ценных активов. "Титаны" вкладывали в Жана уйму бабок! Любой член университетской команды кокнул бы родную бабушку за то, чтобы занять его место! Охваченный праведным негодованием, я не заметил, как оказался перед деревянной преградой, мешающей мне покарать нечестивца. Рот открылся при виде выведенных по трафарету слов, написанных на двери цвета слоновой кости. «Laissez les Bons Temps Rouler». На двери Жана Кирштайна был начертан девиз Марди Гра. Девиз Марди Гра был начертан на двери Жана Кирштайна. Как ни крути, но в голове это не укладывалось. И этот человек, по словам тренера Аккермана, способен привести любую команду в тройку лучших в дивизионе?! Черт, как же мне хотелось надрать Жану зад. На его счастье, я был немного, слегка, самую малость влюблен в него, иначе задушил бы этого раздражающего козла еще четыре года назад. Решено. Сегодня я убью Жана и займу его место. Главное — держаться ниже радаров. Было не заперто, поэтому, полный решимости, я вошел в дом. Музыка стала громче. В воздухе парил женский смех и звон стекла. Я отклонил голову в сторону — над плечом с тихим свистом пролетел мяч. Сделав несколько шагов вперед, я пожалел, что не послушался своего шестого чувства, включившего сирену после увиденной мною надписи на двери. Блондинка снимала с себя одежду. Я попал не на вечеринку, это была оргия. Ладно, я перегибаю. Все было не так уж плохо. Никто из примерно трех десятков человек — среди которых был Марко и еще парочка игроков "Титанов" — не занимался публичным сексом… Пока что. Однако перспектива проглядывалась. И очень явно. Но вернемся к блондинке. Одетая в супер узкие кожаные брюки, она стягивала с себя микроскопический топ… Опа-а-а, и вот он исчез, обнажив блестящие накладки на сосках. С кисточками. Серьезно? Блондинка принялась вертеть ими, как гребаная королева бурлеска шестидесятых. Все зааплодировали. Все парни, ясное дело. Ну, все, кроме меня. Я понял, что предпочитаю обладателей XY-хромосом, когда в пятом классе сказал маме, что хочу жениться на Армине. Так что меня этими фокусами с сиськами не проймешь. Светловолосая "Дита фон Тиз" сидела верхом на Жане, в то время как его мускулистые руки — сексуальные, загорелые руки с длинными сильными пальцами — скользили по ее обтянутым кожаными брюками бедрам. — Жан, сладкий, — мурлыкнула девица, — тебя ждет удовольствие, которое ты никогда не забудешь. Зарежьте меня… Заметив летящий в моем направлении мяч, я перехватил его двумя руками и, поудобней устроив снаряд в ладони, метнул в светловолосую голову. Не "Дите", разумеется — хотя, стоило бы, — а Жану. И не так сильно, как мне хотелось. — Блять! — воскликнул Жан, когда мяч отскочил от его патлатой башки. В яблочко. Тридцать пар глаз метнулись в мою сторону. Холодные, обвиняющие. Вот тебе и "держаться ниже радаров". Выглянув из-за плеча девицы, Жан по-пиратски вздернул бровь. И улыбнулся. Я переступил с ноги на ногу. Каждый день, до и после тренировок, я имел дело с горами мышц, с отточенными и скульптурными телами гладиаторов. Некоторые из "Тигров" были реально хороши собой. У некоторых были лица, которые могли любить только их мамочки. Лицо Жана Кирштайна было идеальным. По всем пунктам. Это было лицо человека, который часто смеялся и знал, что такое удовольствие. Изумительные ореховые глаза скрепляли сделку. Жан нахально хлопнул "Диту фон Тиз" по заднице и хрипло приказал: — Подъем, бэби. Она повиновалась — еще бы! — зло зыркнув на меня, и требовательным голосом воскликнула: — Это еще кто, черт возьми? Милая, ты должна поблагодарить меня за то, что я положил конец твоему унизительному представлению. — Бэби, не груби моему гостю. Это Эрен Йегер, — ответил Жан, и в уголках его глаз образовались свидетельства частого смеха и улыбок, — квотербек и капитан Мемфисских "Тигров". Будущая свежая кровь НФЛ. Возможно, однажды тебе выпадет честь отсосать у него. «Нет, спасибо», — подумал я, но у блондинки, очевидно, было иное мнение — она прошлась по мне оценивающим взглядом. Когда Жан нагнулся, чтобы подхватить бутылку пива из огромного ведерка со льдом, мой взгляд на секунду — всего на секунду! — упал на широкие плечи и спустился вниз по мускулистой спине, которая сужалась к стройным бедрам и тренированной заднице. Разумеется, я сделал это исключительно с эстетической точки зрения. Какому гею не понравится вид крепких ягодиц, с таким авторитетом заполняющих джинсы? Кирштайн однозначно включил шагающие выпады и глубокие приседания в свою рутину, чтобы получить это идеальное мясо. Но засранец должен совершать их в тренировочном зале штаб-квартиры "Титанов". — Рад, что ты заглянул, Йегер, — сказал Жан, заставив меня усмехнуться. «Как будто ты приглашал меня, козел». Бутылка пшикнула, когда он снял с нее крышку. — Пойдем на кухню. Жан махнул рукой в направлении кухни, не оставив мне выбора, кроме как пойти по заданному маршруту. Шагая вперед, я всей кожей ощущал недовольные взгляды его друзей и товарищей по команде. Услышав грубые, полные возмущения возгласы, я посмотрел в сторону еще одной вместительной комнаты. Бейсбольная трансляция на огромном плоском экране привлекла внимание нескольких мужчин. Они, вероятно, настолько привыкли к обществу стриптизерш, что не потрудились оторваться от игры, чтобы заглянуть в соседнюю комнату ради домашнего бурлеск-шоу. Впрочем, их внимание не могли привлечь даже полураздетые девицы, которые сидели на подлокотниках диванов и кресел в считанных дюймах от них. Некоторые девушки старались изо всех сил, пихая им в лица свои "силиконовые долины", но были отвергнуты басовитыми возмущениями: «Детка, бога ради, я пытаюсь посмотреть игру!» Да, некоторые вещи святы.

Жан

Следуя за Эреном, я не отрывал взгляда от его задницы. И, должен сказать, там было на что посмотреть — гребаное совершенство античной статуи. Обычно я проявлял сверхсознательность, когда дело касалось осмотра задниц и прочего мужского "оборудования". В особенности если речь шла об "оборудовании" моих товарищей по команде, поскольку с ними дела обстояли крайне печально. Буквально на прошлой неделе я столкнулся с зажигательной речью Вила Тайбера на предмет женских спортивных команд. С речью, которая стала еще более уничижительной лично для меня из-за слов «они как педики в юбках». Да, однажды кто-нибудь выдвинет Тайбера на звание лауреата Пулитцеровской премии. В стенах спортивной раздевалки любого рода дискриминация приобретала поистине ужасающие масштабы, а это означало, что люди вроде меня были вынуждены подвергать жесткой цензуре каждую свою мысль, речь и действие. Мои футбольные братья не знали о моих би-предпочтениях, и я держал их безопасный гетеросексуальный мирок в блаженном неведении, прикрываясь активным публичным взаимодействием с носительницами эстрогена. Что, должен признаться, было чертовски утомительно. Зайдя на кухню вслед за Эреном, я закрыл дверь, поскольку этот разговор не предназначался для ушей моих приятелей и товарищей по команде. «Бывших товарищей по команде», — напомнил внутренний голос. Черт, это немного ужалило. Четыре года эти парни были моими друзьями. Братьями, ради которых я надирал задницы на поле. Высшая лига это круто, но я все еще скучал по временам обучения в Университете Мемфиса. В особенности по последнему году, когда я мог каждый день лицезреть Эрена. Подойдя к плите, я отставил пиво в сторону и открыл крышку огромной сковороды. На свободу вырвался ароматный пар, и я невольно поздравил себя: черт возьми, джамбалайявышел что надо! В меру густой, не слишком острый, но в то же время пышущий нотами специй. Цунами кулинарного оргазма в каждой ложке. К слову, об оргазмах. Я взглянул на притихшего Эрена, который стоял в паре шагов от меня, лениво привалившись бедрами к столешнице и сложив руки на широкой груди. Посмотрев ему в глаза — огромные омуты цвета морской волны, — я понял что нам предстоял длительный разговор в духе "Обрети Христа". Я давно выучил лицо Эрена от и до, выучил все его микро-выражения, и с полной ответственностью заявляю, что прямо сейчас Эрен был микро-раздражен. Хотя выглядел он при этом как разъяренный котенок. Разъяренный мускулистый котенок шести футов ростом, который — будем честны — шипит не очень-то злобно, царапая тебя своими микроскопическими коготками, а потом убегает по своим микроскопическим кото-делам, чтобы чуть позже, когда ты будешь проходить мимо дивана, выскочить из-за угла, вцепиться в твою ногу передними лапками и начать микроскопически-остервенело драть тебя коготками задних. Я улыбнулся собственным мыслям. На Эрене было молочно-белое худи, выгодно оттенявшее соблазнительный золотистый загар, и светло-серые джоггеры, обтягивающие его идеальный зад со всей любовью и поклонением, которые можно ожидать от куска ткани. Изумительные тренированные бедра сужались к крепким икрам. Белоснежные кроссовки завершали образ излишне педантичного спортсмена. Ни единого пятна, ни ворсинки. Клянусь, Эрен — единственный на земле парень, умеющий носить светлые вещи. — Голоден? — спросил я, войдя в роль заботливого хозяина, хотя на языке вертелось совершенно иное. «Я хотел бы угостить тебя выпивкой, котенок, и, возможно, уговорить на взаимную дрочку. Не заставляй меня умолять. Пожалуйста?..» Набрав немного пряного риса с парой кусочков острых колбасок, я поднес деревянную ложку к невероятно аппетитным губам Эрена. — Я не ем острое, — заявил он. Un petit menteur. — Мы оба знаем, что это не так, Эрен, — сказал я, терпеливо держа свое маленькое кулинарное подношение возле рта юного бога футбола. — Я все еще помню, как в университетской столовой ты уплетал гамбо с цыпленком. Предварительно сдобрив его дополнительной порцией табаско и ужасающим количеством халапеньо. Эрен смотрел на меня со всем заложенным в нем своенравием. Я коснулся кончиком ложки его нижней губы, но он упрямо стиснул челюсти. Кажется, я пересмотрел свои предпочтения. «Хочешь принять душ вместе? Хочешь позволить мне поцеловать каждый дюйм твоего тела?» О’кей, идем ва-банк: эмоциональный шантаж. — Моя мама научила меня готовить идеальный джамбалайя, а ты даже не собираешься попробовать? — оскорбленным тоном поинтересовался я. Пара секунд заминки, и Эрен чуть приоткрыл губы, чтобы обхватить ими самый кончик деревянной ложки. Мне однозначно понравилось, как от этого простого действия нечто внутри меня затрепетало. Знаете, что еще мне понравилось? Ресницы соболиного цвета, такие густые, будто кто-то нарисовал их вокруг его дивных зеленых глаз. Jésus-Christ, эти глаза… Мне было до чертиков интересно, как изменится их цвет, если я поглажу золотистую кожу Эрена, или как ярко они вспыхнут, если я запущу пальцы в его отросшие волосы оттенка горького шоколада. Вот вам главный факт о внешности Эрена: этот пацан красивей любой девчонки. — Вкусно? — спросил я, глядя на крохотное рыжеватое пятнышко острого соуса, оставшееся на его губе. Он слизал его кончиком языка. Mon dieu… Я подвис, смакуя несколько непристойных образов. — Вкусно.  — Кстати… — начал было я, но голос охрип. Я прочистил горло. — Удивлен, что вижу тебя здесь. Эрен фыркнул. — После твоего паскудного сообщения? Теперь ты в моем черном списке, Кирштайн. — Что плохого было в моем сообщении? Я вздернул бровь, увидев его недовольную гримасу, и подцепил пальцами жареную креветку. — Закроем глаза на твое отвратительное лицемерие, — снисходительным тоном произнес Эрен, рассматривая фотки на противоположной стене. — Прямо сейчас ты должен тренироваться, а не устраивать домашние оргии… Не позволяя завершиться гневной тираде, я поднес креветку к губам Эрена и запихнул ее парню в рот… Заметив всплеск негодования в его глазах, я, вероятно, с излишним восторгом наблюдал за тем, как он принялся медленно и очень зло ее пережевывать. И это доказывало, насколько удивительно извращен человеческий мозг. Как можно любить кого-то и вместе с тем желать задирать его до потери пульса в стремлении получить яркий эмоциональный отклик?.. — Ребята хотели устроить мне вечеринку, и я решил, что еще один день в Мемфисе мне не повредит. Эрен проглотил креветку и тоном, которым обычно общаются с умалишенными, спросил: — Ты в Высшей лиге, забыл? — Как можно? — притворно возмутился я. Когда Эрен вздохнул, стало ясно, что его недовольство поднялось на новый уровень, ранее не задокументированный в мировой истории. Он зарычал. Зарычал, мать вашу! — Черт возьми, неужели это убьет тебя, если ты хоть раз будешь действовать по правилам? Ох уж эти его "действовать по правилам". Клянусь, Эрен всегда был таким. Закоренелый бойскаут, который предлагал людям взяться за руки и спеть Kumbaya. Весь такой just-do-it и «визуализируй свою цель, друг», но, черт, Высшая лига слишком суеверна для подобной… наивно-корпоративной постановки целей. — Мне хватает правил, которые я обязан соблюдать на поле. Остальное не в счет. Эрен расправил плечи. Злость, как аромат специй из моего джамбалайя, распространилась на всю кухню, поэтому я молча положил себе в рот еще один кусочек острой колбаски и сделал вид, что очень задумчиво его пережевываю. — Завтра ты должен быть в Нэшвиле. Прекращай вести себя, как дива на каникулах. Большой спорт так не работает. Ты — "Титан" и должен играть по правилам команды. Ответственный, темпераментный котенок. Держу пари, в постели он такой же властный. И я был бы совсем не против услышать от него парочку грязных указаний. Мой член, и без того потерявший покой от близости Эрена, встрепенулся при этой мысли. Вопиющий стыд. — Ты такой осел, — сказал Эрен с явным раздражением. — Оставить голосовое сообщение, чтобы указать на мои недостаточные усилия, и после этого иметь наглость курить бамбук перед матчем. Я прилетел в Мемфис лишь ради того, чтобы увидеть тебя, глупый котенок. — Плей-офф у нас в кармане, — напомнил я, все больше упуская смысл этого глупого спора. — Независимо от того, приду я на тренировку сегодня или завтра, это не будет иметь ни малейшего значения. Зачем вообще нужны чертовы тимбилдинги, автограф-сессии и прочая муть, которыми они занимаются после покупки команды этим бровастым миллиардером? Еще немного, и мы начнем устраивать сеансы групповой медитации. Нахрен надо. — Скривившись, я посмотрел на явно скептически настроенного Эрена и улыбнулся ему. — Я с большей охотой накормлю тебя своим джамбалайя. Jésus, только в моей голове это прозвучало так дьявольски пошло? — Футбол — командная дисциплина. Ты должен быть со своими парнями. — Знаешь, ты классный капитан, Йегер, — пробормотал я, ковыряясь лопаткой в рисе. — Мы говорим не обо мне, а о тебе. Кончай съезжать с темы. — Котенок, если ты не понял, я тут пытаюсь конфликт замять… Он прищурился и с вызовом выдал: — Ты уже сдался, что ли? Я состроил недовольную гримасу. — Знаешь, chérie, очень подло с твоей стороны использовать на мне реверсивную психологию. — С тобой нельзя иначе, Кирштайн, — весомо заметил он, будто рассуждая о проказах ребенка. — Ведь ты абсолютно все делаешь в знак протеста. Я вопросительно приподнял бровь. — Я не понял, ты сомневаешься в моей способности победить чертовых "Патриотов", котенок? — Нет. — Очередной тяжелый вздох, почти заставивший меня почувствовать себя виноватым. Почти. — Мои сомнения касаются лишь твоего здравомыслия. Высшая лига это не только спорт, но и бизнес. Продолжишь в том же духе, и тебя выпрут. Как насчет того, чтобы начать выполнять работу, за которую тебе платят миллионы? Справедливо, но этим меня не проймешь. Laissez les Bons Temps Rouler. Отложив ложку, я приблизился к Эрену и навис над ним, но он выпрямился, чтобы оказаться со мной лицом к лицу. Видя, как азарт в нем почти пересилил раздражение, я уперся ладонями в столешницу по обе стороны от его бедер. Он чуть отклонился назад, с подозрением глядя мне в глаза. — Заключим пари, — сказал я. Прищурившись, Эрен недовольно поджал губы, и мне захотелось нажать на кончик его носа пальцем. Так моя мама поступала всякий раз, когда я был мелким и дулся на что-нибудь. — Какое еще пари? — недоверчиво спросил он. — Согласишься, и я рвану в Нэшвил первым же рейсом, — начал я, наслаждаясь его близостью. — "Ниссан-филд" будет пылать под ногами "Титанов". Я прыгну выше головы, чтобы заработать эти гребаные бестолковые очки. Каждый период я отыграю так, будто он последний. Я сделаю это, даю тебе слово… Но при одном условии, котенок, — заявил я, и Эрен, помедлив пару мгновений, коротко, но решительно кивнул, побуждая меня продолжить. — Если вы проиграете в следующем матче, я получу твою задницу. — Пф-ф-ф! — фыркнул Эрен, а затем разразился смехом. Низкий и бархатный, этот звук ударил меня прямо по яйцам. Смеясь, Эрен дважды задел щекой мое лицо. Выбившиеся из петли пряди пощекотали кожу на моей шее, пустив по телу волну мурашек. Задыхаясь, Эрен откинулся назад и заглянул мне в глаза, будто пытаясь в чем-то убедиться. — Скажи мне, кто твой дилер, Кирштайн, потому что хрень, которую ты куришь, явно очень забористая! Я улыбнулся, но стоически промолчал, поскольку пустил все силы на попытки подавить в себе накатывающие импульсы острого желания. Эрен резко перестал смеяться, будто его кто-то выключил, и его глаза расширились в удивлении. — Ты серьезно, — подавившись моим нахальством, выдавил он. — Абсолютно. С минуту Эрен смотрел на меня, и я буквально видел работу шестеренок в этой гениальной голове бойца-стратега. Ухмыльнувшись, будто победа уже была у него в кармане, он заявил: — Ты, конечно, не в моем вкусе, Кирштайн, но, знаешь что? — Небольшая драматическая пауза, очевидно, сделанная им для усиления эффекта. — Заметано! Эрен определенно перепутал все мои сигналы, потому что, если он думал, что я растеряю желание трахнуть его после этой маленькой провокации, он был далеко не так умен, как я думал. — Сколько энтузиазма, — ироничным тоном заметил я. — Так не терпится потрахаться со мной? — Ты не только обкурился, но и нанюхался, — ответил Эрен, и, судя по выражению его лица, он признал меня душевнобольным. — Я согласился, потому что наши тренировки — это кровавая резня, и, в отличие от тебя, я не пропускаю ни одну из них. Заруби себе на носу, Кирштайн, — он угрожающе уткнулся носом в мой нос, и процедил: — Мы. Выиграем. И знаешь, что? Встречное пари: когда это случится — а это случится, уж будь уверен, — я трахну тебя. Он оттолкнул меня и решительно направился в сторону выхода из кухни. Едва сдерживая рвущийся наружу смех, я обхватил себя руками и воскликнул своим самым драматичным тоном: — О боже, детка! Я оскорблен! Как ты мог подумать, что я поставлю на кон свое прекрасное тело?! Эрен остановился и обернулся. Ни намека на улыбку. Итак, он пошел на крайности. Просто идеально. Глядя мне в глаза с тигриной решимостью, он вытянул руку и угрожающе наставил на меня указательный палец. — Раком, Кирштайн. Под трибунами. Взяв деревянную ложку, я набрал еще немного джамбалайя. — Сделаю себе мысленную пометку о твоей любимой позе, детка, — сказал я и подмигнул Эрену. В тот же момент он распахнул дверь, впустив громкие звуки музыки, и его тело исчезло за поворотом. Но в последний момент из-за угла показалась рука, демонстрирующая красноречивый жест. — Пакуй чемоданы, Кирштайн, и готовь зад! — Для тебя я всегда готов, котенок! — крикнул я ему вслед. Когда дверь за ним мягко закрылась, я закинул в рот несколько кусочков острых колбасок. Лучший джамбалайя в моей жизни. Однозначно.

Неделю спустя

Эрен

Как же я обожаю футбол! Увидев, как мы выбежали из туннеля, наши фанаты вскочили на ноги и под аккомпанемент ревущих труб и гремящих барабанов начали скандировать: «Вперед, Тигры, вперед!». Шумный стадион был заполнен шестьюдесятью тысячами зрителей — студентами университета, выпускниками, людьми из спортивного сообщества и местными футбольными фанатами. Я воспользовался моментом, чтобы оглядеться. Наша домашняя арена всегда казалась мне невероятно огромной. Атмосфера наэлектризовывала все мое тело, заставляя кровь бешено мчаться по венам. Глянув в сторону студенческой зоны, я заметил Микасу и Армина, веселящихся и кричащих вместе с остальными болельщиками. На огромном экране появилось хмурое лицо тренера Аккермана. Глядя на поле, он беседовал с новым хозяином "Титанов" — высоким, с иголочки одетым блондином с крайне выразительными бровями. Сердце дало осечку, когда я заметил стоявшего позади него улыбающегося парня в темно-синей кепке. Гребаный Жан. Переговариваясь с Марко и жуя хот-дог, он улыбнулся и подмигнул мне. Вот ведь индюк! В следующий раз, прежде чем я решу пойти у него на поводу, вытолкните меня из "747"-го без парашюта. Повесьте мне на шею ожерелье из говяжьих потрохов и бросьте на растерзание стае акул. Пристегните рога к моей голове и поместите меня в лес в первый день сезона охоты на оленей. Заставьте меня съесть стряпню Армина. Потому что все это было бы лучше — и менее опасно для моего здоровья, — чем клюнуть на уловку Жана. Потому что он окончательно припарковал в моих мыслях свою дегенератскую задницу. Потому что наше последнее столкновение выбило меня из колеи. Потому что я не знал, серьезен ли Жан или это было его очередной шуткой. Потому что я не знал, чего хочу больше — проигрыша или победы. Потому что даже проигрыш обернется для меня победой. Черт возьми, игра еще даже не началась, а я уже начал потеть. Жан поставил меня в безвыходное положение, о чем был прекрасно осведомлен. И как, скажите на милость, я должен сфокусироваться на матче, если этот козел без предупреждения приперся в Мемфис и теперь наблюдал за мной, как бы напоминая о нашем пари? Кстати, Жан выполнил свое обещание — первым же рейсом улетел в Нэшвил, а через два дня "Титаны" одержали победу над "Патриотами" со счетом 20:13. Какого черта прикажете делать? И какого черта я так нервничал? Я выбивал дерьмо из соперников на поле, но теперь ощущал себя детсадовцем, писающим в штаны. На фиг! Все газеты и спортивные шоу трубили, что мы устроили неслабый отжиг в этом сезоне. А я верил в свою команду, как и тысячи болельщиков, размахивающих серо-голубыми флагами на трибунах. Матч начался, и я побежал в центр поля, чтобы преодолеть последнюю границу между мной и моим членом в заднице Жана Кирштайна. Потому что это игра, и на кону не хрен собачий, а выход в плей-офф. Сегодня мы надерем "Мустангам" их лошадиные задницы, и этот фарш будет транслироваться по ESPN!

***

Я мчал во весь опор в центр поля, слыша вопль тренера Аккермана, голос которого, словно лезвие, вспарывал гул толпы. «Давай, Йегер!» Срезав острый угол, я устремился к боковым линиям, оставляя свое прикрытие в пыли. Трибуны ревели. Я был открыт. Видя, как мяч плыл ко мне по высокой спирали, я ощущал энергию, что готовилась взорваться в попытке достичь конечной цели. Стадион взревел, когда я поймал мяч и, прижав к себе, двинулся вперед — в зачетную зону противника. В этот самый момент, я краем глаза заметил красно-белую массу, несущуюся ко мне, словно разъяренный бык. Угловой нападающий, которого я, как мне показалось, стряхнул на первых секундах тайма, очевидно, набрал скорость. Но добраться до меня он не успел — с силой и напором локомотива его сбил с ног Райнер. Секунда, и я совершил тачдаун!

Жан

Улыбаясь и глотая воду, я обернулся на вопящую позади меня трибуну. Народ подскочил со своих мест еще до того, как Эрен пересек зачетную зону противника. Сегодня "Мустанги" вели себя слишком дерзко и упускали мяч, хотя должны были удерживать его любой ценой. Они уже потеряли один тайм, а вместе с ним — тонну импульса, так что их победа казалась маловероятной. Впрочем, это вполне типичная ситуация для команды, играющей в гостях. Второй тайм едва ли изменил ситуацию. Марко прав. С таким же успехом "Мустанги" могли истекать кровью, а не потеть, потому что именно это мы и наблюдали — кровавую баню. Прошло более трех лет с тех пор, как я в последний раз играл вместе с Эреном, и каким-то образом огонь того дружеского соперничества и восхищения продолжал пылать так же ярко. Это ощущение вернуло меня к тем дням, когда я направлял все свои потаенные желания на то, чтобы каждую тренировку опрокидывать крепкую задницу Эрена на землю. Классное было время. Команды снова заняли свои позиции. Эрен подал знак, и один из его парней ушел за линию. Я понял, что они готовятся к глубокому пасу. Тайм начался. Метнувшись вперед, Эрен избежал хватку противников и помчался вперед. И ему стоило отдать должное — ловко извернувшись, он провернул сумасшедший атлетический подвиг, чтобы ускользнуть от них. Укрывшись в кармане, образованном из тел защитников, он сделал пас. Словно вылетевший из пушки, мяч полетел через все поле — в руки одного из ресиверов. Тот поймал мяч прямо у боковой линии, развернулся на одной ноге, перепрыгнул через намеченный подкат и чуть ли не танцующим шагом вошел в зачетную зону. Стадион взорвался! Чирлидерши заверещали, размахивая своими помпонами, а талисман команды — синий тигр Барри — принялся отплясывать, подначивая толпу. Я рассмеялся, увидев, как Эрен продемонстрировал лунную походку, а после помчался навстречу одному из членов своей команды. Подпрыгнув, они ударились грудными клетками. Один за другим парни подбегали к нему, чтобы дернуть его за шлем или запрыгнуть на спину в благодарность за шикарный пас. Направляясь к центру поля, Эрен посмотрел на меня… Я замер с поднесенной к губам бутылкой и нахмурился. Потому что увидел в его глазах то, чего не должен был увидеть. Неуверенность. Секунда, и, опустив взгляд, Эрен отвернулся. Que diable? Марко ткнул меня локтем под ребра. — Он еще лучше, чем я помню! Рассеянно кивнув, я закинул в рот пару M&M's и краем уха услышал голос Эрвина Смита. Задумчивый и восхищенный. — Потрясающая техника. Этот парень — нечто. Эрен в самом деле был великолепен. Умен, быстр, скоординирован — аномалия, которая странным образом казалась совершенно естественной и такой привлекательной, что я, вероятно, уже миллион раз благодарил Бога за возможность познакомиться с ним. И как при таком таланте он умудрялся оставаться на удивление хорошим парнем? Со всеми его гранями и ропотом, он никогда не ругался матом и почти никогда не выходил из себя без серьезной на то причины. В нем меня привлекало все. Абсолютно. Особенно его стиль ссор. Психически здоровый мужик в состоянии справиться лишь с несколькими причудами маленькой капризной сучки, но если их количество возрастет, он пошлет все нахрен, даже если ему станут платить за терпение. Но когда эти причуды демонстрировал Эрен… Черт, да я готов сам доплачивать за то, чтобы наблюдать за каждым его представлением — от улыбки до злобного кото-шипения, и даже абсолютной, ослепляющей ярости. Потому что, я уверен, с Эреном секс после ссоры стоит любой ссоры. К середине последнего тайма что-то пошло не так. Всего на одно мгновение меня отвлек Смит, а когда я вернул внимание матчу, мне потребовалась секунда, чтобы сориентироваться и понять, что в паре десятков футов от технической зоны началась какая-то заваруха. Секунда, чтобы понять, что лайнбекер "Мустангов" догнал Эрена и резко толкнул его. Эрен не остался в долгу — толкнул парня в ответ, но куда сильнее. И тут понеслось. Лайнбекер — минимум на двадцать фунтов тяжелее Эрена — вцепился в край его ворота, а после, используя инерцию в своих интересах, потянул вниз. Повалившись на землю, они принялись мутузить друг друга. Началась командная потасовка — зазвучали свистки, шлемы сдирались с голов, щитки ломались, летали кулаки. Судьи и тренерский состав — включая тренера Аккермана — бросились разнимать парней. Вырвавшись из тестостероновой кучи, Райнер попытался стащить с Эрена лайнбекера, но ему помешали игроки противника. Я сорвался с места, но был остановлен Смитом. Схватив меня за плечо, он совершенно спокойным тоном произнес: — Они разберутся. Хренов Будда. Я сосредоточился на Эрене. Как только он попытался встать, лайнбекер с силой толкнул его обратно на землю, удерживая ладонью. В следующую секунду этот мудак сел на него сверху, прижав к земле собственным весом! Я услышал рык Эрена. — Отвали от меня! Лайнбекер не пошевелился, но в следующее мгновение Эрен извернулся и, используя его лицевую защиту как рычаг, сбросил с себя. Именно в этот момент до них добрался тренер Аккерман. Схватив лайнбекера за шиворот, он встряхнул его и остановил драку своим строгим лаем. — Убирайся с поля! Аккерман был крутым чуваком, и от него нельзя было просто отмахнуться. Даже принимая во внимание всех тренеров, пытающихся соответствовать наследию Стива Спурье, я и не думал, что парень из другой команды будет настолько напуган, увидев этого человека. Вскочив на ноги, он явно больше не беспокоился об Эрене. Все его внимание было сосредоточено на мужчине, который был ниже его по меньшей мере на восемь дюймов и легче фунтов на сорок. Вскочив на ноги, Эрен поправил щитки и шлем. Его глаза сверкали, как будто в нем назревала чертова гроза, и я мог бы поклясться, что ощущал потрескивание энергии, которую он отчаянно пытался высвободить. Он казался бешеным псом, которого дергают за натянутый поводок. Но Эрен как всегда проявил сдержанность флагмана команды — хрустнув шеей, он развернулся и направился к технической зоне, где я встретил его с подготовленным "Гаторейдом". Эрен принял его молча. Кивнув в знак благодарности, он сделал пару небольших глотков, отдал мне бутылку, помахал визжащим с трибуны девчонкам и побежал обратно на поле.

***

Заглянув в раздевалку, я столкнулся с привычным смехом и громким галдежом, сопровождающим каждую разгромную победу. В нос ударил мощный запах пота. Оглядев помещение, полное голых задниц, я обратился к основному лайнмену, стягивающему с себя джерси. — Эй, Порко! Где Йегер?! — Понятия не имею. Он шел по туннелю… — пробормотал парень и, кряхтя, избавился от наплечников, — … шел по туннелю вместе с нами, а потом испарился. — В туалете, — послышался низкий голос Райнера из-за двери. Заглянув за створку, я увидел, как он жадно глотал воду. Отдышавшись, здоровяк добавил: — Сказал, что ему нужна минута. — Спасибо, приятель, — ответил я и, поздравив команду с победой, двинулся дальше по коридору. Подойдя к ближайшей из трех уборных, я услышал отчетливый звук женских стонов — кто-то из "Тигров" уже начал праздновать победу и делал это весьма бурно. Я глянул на замки — «Занято», «Занято», «Свободно». Из-за последней створки доносился приглушенный звук льющейся воды. Особо не раздумывая, я распахнул дверь. Сердце бешено заколотилось. Голый по пояс Эрен склонился над одной из четырех раковин и умывал лицо. С длинных влажных волос капала вода. Рядом лежало сваленное в кучу снаряжение. Закрыв дверь, я наощупь заблокировал замок. Когда Эрен поднял голову и посмотрел на меня через отражение в зеркале, я ощутил его наполненный термоядерным жаром взгляд. И мне было известно, что именно являлось тому причиной. Это был постбоевой адреналин. Прямо сейчас гормоны Эрена были в хаосе. У меня все еще была возможность отступить. Не тянуть его в эту пропасть вслед за собой. Он все еще студент. Ему нужно встать на ноги и пустить корни в НФЛ. Если узнают, что он путается с парнями… Пропитанная тестостероном Высшая лига не любит игроков, седлающих радугу. Но, клянусь, я больше не мог терпеть. А еще у меня была проблема. В среде американского футбола я был известен как грубый, твердолобый силовик, который принимал каждый брошенный вызов. Поэтому — к черту сомнения! — я направился к Эрену. Да, с моей стороны это было немного самонадеянно, но я хотел его с такой яростью, о которой даже не подозревал. Очевидно, для Эрена было очень важно, чтобы я сделал первый шаг, и я сделаю его. Сегодня я выжму каждую каплю удовольствия из тела этого парня. Оказавшись в шаге от Эрена, я увидел, как на его лице отразилась тень эмоций, которые я заметил на поле. И это выбило меня из колеи, но в то же время придало сил. — Забирай свой приз, детка, — сказал я в ответ на тихую молитву в его глазах.  Сильные, покрытые синяками руки сжали мои плечи и, прежде чем я успел осознать, Эрен притянул меня к себе для сокрушительного поцелуя.  Наши губы, зубы и языки столкнулись в непреодолимой нужде. Запах пота, мыла и феромонов Эрена ударили мне в голову, направившись прямиком к яйцам. Это было горячо, грязно и чертовски необходимо. Наши головы склонились, чтобы потребовать больше, больше и больше. Мною овладел голод, которого я не знал прежде. Чувствуя себя тупым, возбудившимся животным, я жадно шарил ладонями по влажным от пота плечам Эрена, по мышцам его спины и крепким ягодицам, чувствуя, как член превращается в кусок раскаленной арматуры. Держа руки на моей заднице, Эрен разорвал поцелуй и заглянул мне в глаза.  — Ты же не выносишь меня, — задыхаясь, прошептал он. Я рассмеялся и потерся носом о его нос. — Кто сказал тебе такую глупость, детка? Ослепительная улыбка Эрена стала моей лучшей наградой.