Обвенчаться с мужчиной - обвенчаться с семьей

Лань Чжань в общей сложности проводит с Усянем три недели, и Чжэньли требуется меньше половины этого времени, чтобы привыкнуть звать его папой. И этих трех недель хватает, чтобы Лань Сичэнь прибыл к Могильным курганам в поисках своего упрямого брата. Когда Первый нефрит клана Лань освещает мечом пещеру, Усяня охватывает ужас. Что, если Лань Сичэнь его не одобрит? Что, если Лань Сичэнь решит, что он не подходит его брату и заберет его? Что, если Лань Сичэнь заберет и Чжэньли? — Вэй Ин, дыши. — Лань Чжань здесь, рядом с ним, опустив руку на его спину в жесте защиты и утешения. Его альфа здесь, и он обещал… Лань Чжань обещал защищать его, защищать их, и Усянь доверил бы ему свою жизнь. Уже доверяет, потому что Лань Чжань уже много лет навещает его и ни разу его не выдал. — Лань Чжань, Лань Чжань, я дышу… я не могу перестать дышать, иначе я умру! — Не можешь умереть, — говорит тихо и серьезно тот, и сердце в груди невольно сжимается. — Конечно, — посмеивается Усянь, прислоняясь к своему альфе. — Конечно, Лань-эр-гэгэ, как скажешь. В объятиях Лань Чжаня Чжэньли очень серьезно дует губы, и маленькой рукой хватает его за челку. — Папа прав, — говорит он таким тоном, который он определенно перенял у Лань Чжаня. — Не можешь умереть. Вся тревога, которую Усянь чувствовал, когда пришел Лань Сичэнь, тут же рассеивается, сменяясь нежностью при виде своего альфы и их маленького сына, который так уверенно подражает своему отцу. Лань Чжань никогда и никому не позволит отобрать у него Чжэньли. Он смеётся и подхватывает сына на руки, когда он тянется к нему. — Ладно, А-Бао. Не беспокойся обо мне, хорошо? — Хорошо! У мамы есть А-Ли и А-Юань, поэтому он не может умереть! — Да-да, я буду жить ради А-Ли и А-Юаня. — Мгм! — кивает Чжэньли, и тон его голоса так похож на тон Лань Чжаня, что сердце Усяня замирает, и он не сдерживает мурлыканья, осторожно тыкаясь в его горло, вдыхая смешанные запахи его и его альфы. Лань Чжань смотрит на них любящими глазами и с невыносимо мягким лицом. Усянь никогда прежде не был рад тому, что научился читать мелкие выражение своего альфы, особенно когда они даруют ему столь драгоценное обожание, отражающееся в глазах Лань Чжаня в этот самый момент. Проходит еще некоторое время, и Лань Чжань мягко кладет руку ему на поясницу и почти неохотно проговаривает: — Надо встретить Старшего Брата.

*****

— Цзэу-цзюнь, — приветствует Усянь, склоняя голову. — Прошу простить за неподобающее приветствие, в данный момент на иное я не способен. Он видит, как взгляд Лань Сичэня скользит по Чжэньли в его руках, как он моргает, а после нежно улыбается. — Нет нужды в извинениях. А этот молодой человек? — Мой сын, конечно же! Он на мгновение хмурится и в его глазах мелькает замешательство. — Ох. Как я могу обращаться к молодому господину? Чжэньли в его объятиях широко улыбается и хлопает в ладоши. — Чжэньли! — Тогда молодой господин Чжэньли, — улыбается Лань Сичэнь. — Не будет ли невеживо, если я спрошу, кто-… — Богатый папа! Внезапный крик перебивает Лань Сичэня, и в этот же момент ему в ноги вцепляется небольшое размытое серо-коричневое пятно, медленно приобретающее очертания А-Юаня. Лань Сичэнь выглядит еще более удивленным, чем когда-либо Усянь его видел, и он едва сдерживает от этого зрелища смех. — Ах, — начинает Лань Сичэнь, пристально глядя на А-Юаня. — Он…? А-Юань вздрагивает, выглядя таким же удивленным. — …Не богатый папа? — бормочет он, резко отпуская чужую ногу. Затем его взгляд падает на Лань Чжаня, и А-Юань бежит к нему, обхватывая крошечными ручками его ноги и пряча лицо в белых одеждах. Лань Чжань выглядит таким же смущенным, как и его брат, и Усянь чувствует веселье. Богатый папа, да? Это что-то новенькое — для А-Юаня Лань Чжань всегда был Богатым гэгэ, хотя учитывая, сколько времени он проводит с А-Ли, то неудивительно, что он перенял некоторые из его привычек и манер. Ну, не важно. Лань Чжаня, как видно, не очень этим обеспокоен. — Папа тут, — настаивает Чжэньли, слезая с рук Усяня, чтобы подойти к А-Юаню и ухватиться за подол одежды Лань Чжаня. — А-Юань, это папа! А-Юань, однако, все еще выглядит растерянным, морща свой нос-пуговку. — Похож на Богатого папу, — бормочет он, указывая на Лань Сичэнь из-за ног Лань Чжаня. Вэнь Юань на некоторое время замолкает, прежде чем его рот раскрывается в тихом вздохе и рука опускается к боку. — Подождите… А-Юань проявил неуважение… извините… Цин-цзе ругать будет… Усянь смеётся от вида их всеобщей растерянности, и не может не подлить масла в огонь. — А-Юань, а ты ведь еще не представился… Что скажет Вэнь Цин, м? На этот раз вздох громче, и Вэнь Юань вновь выглядывает из-за ног Лань Чжаня. — … Гэгэ, А-Юаня зовут Вэнь Юань… — Он сын кузена Вэнь Цин и Вэнь Нина, — поясняет Усянь, и молится, чтобы Лань Сичэнь не был из тех, кто ущемляет кого-то лишь за фамилию. Хотя он не думает, что он станет — в конце концов, орден Лань известен своей праведностью и не судит кого-либо без доказательств, и Усянь надеется, что это правило применимо и к ним. «Определено применимо», — думает Усянь, когда видит, как Лань Сичэнь нежно и по-доброму улыбается Вэнь Юаню. Осознание, что Лань Сичэнь не осудит Вэнь Юаня за то, кем были его родители, кем была его семья, успокаивает что-то внутри него. Возможно, он действительно оправдывал свою репутацию праведного и доброго. Это… это было хорошо. Тогда он, скорее всего, не осудит Чжэньли, не заберет его. Это было хорошо. Первым тишину нарушает Лань Чжань: — Не желает ли старший брат выпить с нами чаю? Лань Сичэнь моргает, а затем кивает. — Конечно, Ванцзи. Усянь не спрашивает, когда Лань Чжань успел освоиться в Могильных курганах настолько, чтобы выступать в роли хозяина.

*****

— Присаживайтесь, Цзэу-цзюнь, и мы поговорим о причине вашего прибытия! Лань Сичэнь склоняет голову и изящно опускается на землю. — Я хотел убедиться, что с Ванцзи все в порядке. Прошел почти месяц, как он покинул Облачные Глубины. — А, вот и отлично. Цзэу-цзюнь видит, что с Лань Чжань все хорошо! Желает ли Цзэу-цзюнь спросить что-нибудь еще? «Ты же не заставишь его вернуться в Гусу вместе с тобой, верно?» — думает, но не говорит Усянь. — Да… Ясно, что Ванцзи уже принял вашего сына как своего, но… будет ли невежливо спросить, кто второй родитель ребенка? Усянь не сдерживает вздоха облегчения. Он долго думал, что Лань Сичэнь его не одобрит, что отнимет у него Лань Чжаня, а у Чжэньли - отца… Сидя на коленях Лань Чжаня, А-Ли моргает и улыбается. — Папа есть папа! Лань Сичэнь улыбается ему. — Да, но… я имею в виду второго кровного родителя? Усянь посмеивается, чувствуя текущее по венам облегчение. Он тянет Чжэньли к себе, не забывая об А-Юане, занимающим его колени. — Быть может, Цзэу-цзюнь хочет подержать своего племянника? Удаленная сцена: Они уже уселись за низкий столик в Пещере Усмирения Демонов, когда Усянь вспоминает о главной проблеме. У них нет чая. Он дергает Лань Чжаня за рукав и шепчет ему об этом очень яростным тоном, на который только способен, и видит, как тот, признавая, моргает. — Но у нас есть картофель, — хмуро проговаривает Усянь. — Не желает ли Цзэу-цзюнь картофельной воды? Лань Чжань молчит очень долго, с выражением полного недоумения на лице. — Вэй Ин. Усянь надувает губы и выражает символический протест. — Он питательный! — Вэй Ин. Нет. — Но… Лань Чжань… — … Вода сойдет, спасибо, — говорит Лань Сичэнь. Мужчина выглядит несколько неловко, и Усянь задается вопросом, неужто перспектива пить картофельную воду настолько отталкивает. Это ведь не настолько плохо, верно? И все же… — Вы уверены, Цзэу-цзюнь? — подтрунивает Усянь. — Я могу попросить Вэнь Нина спуститься в город и купить чайных листьев… — Вода правда сойдет, молодой господин Вэй. Усянь моргает и задумывается. — Я… не уверен, есть ли у нас вода. — Вэй Ин. — Лань Чжань уже расставляет, вероятно, единственные целые чашки, которые есть на Могильных курганах. Из чайника, что держит Лань Чжань, раздается булькающий звук, и Усянь фыркает. — Ну, в таком случае, вода у нас есть!