Другая история мародеров

В то время как магическая Британия готовилась к древнему празднику Йоля, волшебное сообщество содрогнулось от очередного зверства Пожирателей Смерти. Накануне священного торжества в газете "Ежедневный пророк" было опубликовано шокирующее сообщение о жестоком убийстве братьев Пруэт. " Фабиан и Гидеон Пруэт, доблестные авроры, отправились по вызову о драке в трактир "Дырявый котёл" на Лютном переулке. Однако, прибыв на место, они обнаружили лишь зловещую тишину, а затем - коварную засаду. Несколько Пожирателей Смерти, среди которых были Антон Долохов, Эван Розье и неустановленные соучастники, заманили братьев в ловушку. Завязалась яростная магическая дуэль. Братья Пруэт, несмотря на численное превосходство противника, сражались с невиданной отвагой и дерзостью, сумев повергнуть пятерых преступников. Но, будучи уже тяжело ранеными, они были жестоко убиты Розье и Долоховым. Однако этим двум опасностным и жестоким маньякам не удалось скрыться: на место происшествия прибыл отряд авроров. Сейчас Долохов и Розье заключены под стражу в Аврорском отделении. В ближайшие дни состоится суд, и, весьма вероятно, этих Пожирателей Смерти ожидает пожизненное заключение в стенах Азкабана." - гласила статья. Именно эта ужасающая трагедия послужила причиной экстренного сбора всего Ордена Феникса. Встреча была назначена в "Норе", родовом имении семьи Уизли. Артур Уизли, дабы защитить свое многочисленное семейство, наложил на дом могущественное заклинание "Фиделиус". Никто не был удивлен рождением седьмого ребенка в этом семействе; ходят слухи, что Молли Уизли, подобно плодовитой свиноматке, беременела почти ежегодно. Но в этот мрачный день в доме царила необычайная тишина, дети словно испарились. Лили, Алиса и Марлин, чья фигура уже начала округляться, были рядом с Молли, утешая убитую горем женщину. Миссис Уизли потеряла сразу двух своих младших братьев, и это стало для нее невосполнимой утратой. Тем временем мужчины расположились в гостиной, их лица были омрачены тревогой. — Сириус, ты видал этих гадов, Долохова и Розье? — неприязнь в голосе Артура звучала неприкрыто. — Не только видал, но и допрашивал, — отозвался Сириус, подбирая слова. — Эван Розье — конченый отморозок и садист. А Долохов… Долохов — хладнокровный убийца. Он во всех подробностях рассказал, как убил Фабиана. Гидеон же пал от руки Розье. Долохов, к слову, добавил, что Фабиан был достойным бойцом и заслужил храбрую кончину. Своим фирменным заклятием, как он сказал. — А когда нам отдадут тела братьев, чтобы мы их похоронили? — с гнетущей тоской спросил Артур. Сириус лишь пожал плечами. В Аврорате сейчас была горячая пора. Те мракоборцы, что были на ногах, патрулировали улицы и истребляли пожирателей смерти. На бюрократию просто не оставалось времени. — Не знаю, Артур, что тебе ответить, — наконец вымолвил Сириус. — В Аврорате сейчас некому заниматься бумажной волокитой и отчетами. Так что, когда тела Пруэтов окажутся в морге, я понятия не имею. — Как это не знаешь! Они мои братья! Они сложили головы за ваш орден! — в комнату ворвалась Молли, в её глазах заблестели слезы. — А у вас даже времени нет, чтобы оформить документы на них… Молли так и не смогла заставить себя произнести «тела братьев». Она лишь бросила укоризненный взгляд на Сириуса. Но, к счастью для Блэка, в «Нору» заявился Грозный Глаз. Теперь уже Аластор Грюм стал объектом недовольства рыжеволосой женщины. — Да успокойся ты, женщина, — грубо бросил Грозный Глаз, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции женщины. — Завтра я лично займусь этой бюрократической волокитой с телами твоих братьев, Молли. А сейчас у меня для всех вас ещё парочка неприятных новостей. — Что еще стряслось, Грозный Глаз? — спросил Джеймс, вглядываясь в лицо начальника. - Карадок Динборн пропал без вести. Скорее всего, он уже мертв, – сообщил Грюм, и его слова тяжелым саваном опустились на всех присутствующих. Еще одна утрата для Ордена, еще одна непосильная ноша. Джеймс скользнул взглядом по собственным, парализованным ногам. Сейчас они делали его бесполезным для Ордена, но, быть может, для Аврората он еще сможет стать опорой. - Грозный Глаз, я мог бы вернуться в Аврорат, заняться бумажной волокитой, – прервал повисшее в воздухе молчание Джеймс. - Ты справишься, Поттер? Ведь у тебя сильный паралич, – в голосе Грюма слышалось сомнение. - Ноги не слушаются, зато руки в полном порядке! – обиженно возразил Джеймс. - Хорошо, тогда возвращайся на службу, – рявкнул Грозный Глаз. – Если больше обсуждать нечего, будем расходиться. - И то верно, нас с Марлин ждет семейный ужин с Блэками, – беззаботно сообщил Сириус, но его девушка прекрасно видела, как он нервничает. Один за другим члены Ордена Феникса начали покидать жилище Уизли. Джеймс с Лили вернулись в Поттер-мэнор, где оставили детей на попечение Батильды Бэгшот. Римус отправился повидать отца, а Питер – в дом престарелых. Он принял тяжелое решение: поместить туда мать, которая стала иногда не узнавать даже собственного сына. Сириус же с Марлин направились на площадь Гриммо, 12 – именно там должен был состояться ужин. ****** В семейную склепницу, как в шутку Сириус называл родовой особняк на площади Гриммо, они вошли, застав там не только Вальбургу и Ориона, но и Регулуса. Там были и оба деда братьев Блэк – Арктурус и Полукс. И если первый с показной вежливостью принял новость о том, что маглорожденная жена Сириуса готовится подарить роду Блэк наследника-полукровку, то Полукс разразился неподдельной яростью. — Вальбурга, как ты могла допустить подобный позор! — зашипел Полукс, изрыгая яд и бросая презрительный взгляд на беременную девушку. — Да как такое вообще возможно! Чтобы какая-то грязнокровка осмелилась забеременеть от Блэка! Я никогда не приму правнука-полукровку! — А ты и не обязан его принимать и любить, дедушка! — огрызнулся Сириус. — Полукс, успокойся, — попытался вразумить ретивого родственника Арктурус, но вышло это неубедительно. — Чистота нашей крови всегда была незыблема! Но теперь всё порушено! И началось всё с Андромеды. Будь она проклята! — не унимался Полукс. — Это всё она! Это она подала дурной пример этому наглому мальчишке! Вышла замуж за грязнокровку! Мы же закрыли на это глаза. Просто отсекли эту предательницу крови от рода. А теперь и этот непутевый туда же полез! — Полукс, что ты предлагаешь делать?! Отсечь наследника рода от семьи? Выжечь его с гобелена? — Арктурус, в свою очередь, пылал праведным гневом, но не на внука и девушку, простите, уже жену, а на упрямого свата. — Именно это ты обязан сделать! — настаивал на своем Полукс, с откровенным омерзением глядя на беременную девушку. — Объяви, что теперь Регулус является наследником рода. — И не подумаю, Полукс, — упрямо отверг слова свата Артктурус. — Подумай хорошенько, если бы мы, Блэки, тайно не связывали себя с полукровками и маглорожденными, мы бы давно уподобились тем же Мраксам. Упоминание Мраксов, потомков Слизерина, хлестнуло по высокомерному самолюбию Полукса Блэка. Он тут же замолчал. Ведь он прекрасно знал, что Мраксы, вступавшие в брак только в кругу своей семьи, имели настолько близкородственные связи, что это в конечном итоге привело к полному вырождению рода. Пока оба старейшины рода грызлись между собой, в поместье прибыла Беллатриса. Брюнетка, едва не столкнувшись в холле с сестрой, Нарциссой, лишь скользнула мимо. После того скандального развода Беллатриса прервала всякое общение с сестрой, считая её поступок немыслимым позором. — Белла, прости, я тебя не заме… — попыталась было начать Нарцисса, но Беллатриса демонстративно прошла мимо, словно та была невидимкой. Для Беллатрисы Нарцисса теперь стала лишь призраком, пустым местом. Блондинка тяжело переживала это холодное равнодушие старшей сестры, но изменить её нрав была не в состоянии. Когда Беллатриса уже почти вошла в гостиную, её шаг резко замер. Деды препирались из-за какой-то паршивой грязнокровки! Как такое могло произойти?! Чтобы старшее поколение грызлось из-за подобной ничтожной особы! Словно королева, вступающая в свои владения, Беллатриса вошла в гостиную, источая неземную грацию, которая, однако, вовсе не предвещала добра. Воздух, казалось, сгустился, стал тяжелым и вязким, словно предгрозовая атмосфера. Ее появление, безусловно, не сулило ничего хорошего. Он знал, что его кузина, эта воплощенная стихия, не потерпит в своем присутствии Марлин. И все из-за ее магловского происхождения, этой метки, которую Беллатриса считала непростительным пороком. Жена Сириуса, испуганно, словно испуганная птица, тут же скользнула за его могучую спину, пытаясь скрыться от взгляда одной из самых безжалостных и опасных Пожирательниц Смерти, чьи глаза горели темным огнем. — Как вы можете возмущаться из-за какой-то грязнокровки! — прошипела Беллатриса, ее взгляд, полный лютой ненависти, впился в Сириуса. — Это все твоя вина, кузен! Это ты, осквернил себя, поправ традиции нашей древней семьи ради этой грязи! Мало того, ты посмел привести эту дрянь в наш родовой дом! — Закрой свой мерзкий рот! — рявкнул в ответ Сириус, его голос, как удар бича, расколол напряженную тишину, пытаясь осадить разбушевавшуюся кузину. — Если на то пошло, Марлин — моя жена. И она теперь тоже Блэк! — Никогда такому не бывать! — выкрикнула Беллатриса, ее голос перешел на пронзительный, полный ярости визг. - Чтоб какая-то грязь под моими ногтями вдруг стала леди рода Блэк. Сириус крепче сжал руку Марлин, притягивая ее к себе. Этот жест, полный невысказанной угрозы, ясно давал понять кузине, что ей не следует переступать черту, оскорбляя его жену. - Ты не имеешь права говорить так о ней, Беллатриса. Она не грязь, а человек, которого я люблю. А твоего мнения о ее происхождении я никогда не спрашивал, - его слова были полны решимости, но в глазах мелькала тревога. Он знал, что Беллатриса не из тех, кто отступает, особенно когда дело касалось ее извращенных представлений о чистоте крови. Улыбка, кривая и полная злобы, тронула губы Беллатрисы. - Любишь? Ты, Сириус Блэк, смеешь говорить о любви? Ты, который всегда презирал наши обычаи, нашу кровь? Ты, который выбрал себе в жены эту… магловскую шваль, - она медленно обошла Сириуса, ее черные, как крыло ворона, волосы развевались, словно шлейф. - Это не любовь, кузен. Это предательство. Предательство всего, что значит быть Блэком. Марлин, дрожа, прижималась к Сириусу, но отчаянно боролась с нахлынувшим страхом. Любое проявление слабости, знала она, лишь подстегнет ярость Беллатрисы. Ледяной взгляд кузины, полный презрения и странной, темной любознательности, скользил по ней, словно энтомолог, изучающий редкий, но отвратительный экземпляр. В этом пристальном изучении Беллатриса внезапно заметила едва выступающий животик Марлин. Воздух вокруг нее, казалось, сгустился, мерцая от накопления темной магии, готовой вырваться наружу. Резкое движение – и палочка оказалась в руке Беллатрисы. - Да ты еще и беременна, мерзкая тварь!» – прошипела она, и ее голос прозвучал как скрежет металла. – Но я не позволю этому грязнокровному ублюдку увидеть свет! Секрум Семпра! Тёмное проклятье, вырвавшиеся из палочки мадам Лестрейндж, должно было поразить живот Марлин, но было перехвачено. Сириус, осознав, что не успеет отразить удар своей кузины, инстинктивно заслонил Марлин и их ещё не рожденное дитя своим телом. Удар проклятия обрушился на его спину, и белая рубашка моментально пропиталась темно-красной кровью. Сириус зашипел от боли, в глазах потемнело. Но Беллатрисе было мало – она вновь взмахнула волшебной палочкой. Однако удара не последовало. – Экспелиармус! – проревел Арктурус Блэк, одним хлестким движением выбивая палочку из рук внучки, а вторым, не менее точным, рассекая нежную кожу ее щеки. – Ты совсем обезумела из-за своего Волан-де-Морта! Так устроить сцену в собственном доме! Арктурус просто пылал праведным гневом. Даже Поллукс, обычно не упускавший случая попрекнуть Марлин, затих, пораженный жестокостью Беллатрисы. Именно в этот момент на шум в гостиную вбежали Вальбурга, Орион и Регулус. Они увидели испуганную Марлин, окровавленного Сириуса, разъяренного Арктуруса и Поллукса, потерянного в центре этого разворачивающегося хаоса. Леди Блэк, охваченная ужасом, бросилась к старшему сыну, пытаясь остановить кровотечение, но рана не поддавалась её чарам. Внезапно Вальбурга осознала: Беллатриса нанесла удар темным, губительным проклятьем. Регулус, словно ведомый инстинктом, приблизился к брату. Он вынул свою палочку и принялся шептать целительское заклинание, которому учился у Снейпа в Хогвартсе. Вальбурга затаила дыхание, заметив, как чары младшего сына начали действовать: тёкщая кровь заметно остановилась, а рана едва заметно стягивалась. В тот же миг она метнулась к Беллатрисе, застывшей, словно каменное изваяние. Вид деда, вставшего на сторону этого предателя крови, лишь подстегнул гнев Беллатрисы. — Ты мерзкая змея! — выплюнула Вальбурга, и, подобно фурии, одарила племянницу звонкой пощёчиной. — Как ты посмела проклясть моего сына! Немедленно убирайся из моего дома! — Как скажете, тетушка, — прошипела Беллатриса, скривив губы. Её взгляд тут же упал на Регулуса, который, несмотря ни на что, продолжал исцелять рану брата. — Регулус, помни, ты стоишь на пороге предательства! Помогая этому отбросу, рискуешь заплатить страшную цену. С этими словами Беллатриса покинула особняк Блэков, исчезнув в камине. Арктурус тут же закрыл доступ. Орион же принялся поддерживать невестку, чьи ноги, наконец обретя спокойствие, затряслись. Он помог беременной девушке добрести до дивана. — Сириус, — произнес Орион серьезным тоном, — думаю, нам стоит нанести визит родителям Марлин и предложить им магическую защиту. Я более чем уверен, Беллатриса на этом не успокоится. — Отец, ты хочешь сказать, что эта чокнутая может без труда напасть на дом родителей Марлин с целью их убить? — встревоженно спросил Сириус. — Да запросто, брат, — отозвался Регулус, наконец завершив исцеление. — Боюсь, у тебя останется шрам. — Мне безразличен этот шрам. Сейчас мне важно защитить жену и еще неродившегося малыша, — решительно заявил Сириус. Лишь после этого состоялся семейный ужин, но, увы, прошел он в гнетущей тишине. Полукс, чувствуя себя незваным гостем, не стал задерживаться, ссылаясь на недомогание, и поспешил вернуться в свой особняк. Регулус удалился в свою комнату, а Орион — в кабинет, чтобы обдумать защиту дома Маккиннонов от маглов. Остались лишь Вальбурга в гостиной с сыном и невесткой. Пусть она и не одобряла выбор сына, но, поскольку девушка уже была беременна, Вальбурга решила смириться. Скоро она станет бабушкой — какое радостное событие! И пусть кровь её внука или внучки будет не столь чиста, как её собственная.