Iris

      Хигучи любила ирисы. Любила, как они блещут на солнце богатой игрой оттенков, одеваются в немыслимо красивые оборки, в шелка и бархат лепестков – что может быть прекраснее?       Листья ирисов острые, точно лезвие клинка, а лепестки нежные и хрупкие, подобно крыльям бабочки.       Ирисы всегда напоминали Хигучи сэмпая. Его блестящие на солнце волосы – точно пушистые тычинки сих элегантных цветов. Расёмон – бритвенно-острые листья.       Улыбка сэмпая была сравнима с самым редчайшим, самым красивейшим бутоном. Она несмелая и едва уловимая. Но такая тёплая, такая искренняя и прекрасная...       Его аромат напоминал ей ирисы. Ненавязчивый, не приторный, а главное – самый, самый любимый и дорогой. Дорогой сердцу.       И сейчас, в прохладный майский денёк, она, в лёгком цветочном сарафанчике, и он, в своём обычном чёрном плаще с высоким воротником, встретились в ирисовом саду.       Весенний ветерок слабо вскидывает золотистые локоны, и Хигучи тонкими пальчиками заправляет выбившуюся прядь за ушко, неловко улыбаясь.       Он молчал, смущённо отводя взгляд, пока протягивал голубовато-сиреневую бархатную коробочку с духами, а после, подойдя близко-близко, обнял, шепча на ушко: «С днём рождения».       По её щёчкам потекли слёзы, и он бережно собрал их грубыми от бесконечных тренировок, но ласковыми пальцами. И улыбнулся. Нежно и любя. По-настоящему.       – Акутагава-сэмпай... – она вздохнула, не найдя, что сказать.       – Рюноске. Просто Рюноске.       «Рюноске»... Мелодичное, нежное имя. Завитки кандзи – точно рисунок на лепестках ирисов. Неповторимый...       Акутагава любил ирисы. Любил, когда Хигучи терялась средь них и внезапно появлялась, лучезарно улыбаясь и смеясь от души. Он любил их запах. Простой и приятный, самый обыкновенный, но именно это и делало его индивидуальным и запоминающимся.       Запах ирисов идеально подходил Хигучи. Она – нежный цветок, распустившийся в объятиях Рюноске. Она – та самая, что растопила его ледяное сердце. Она – тот самый цветок, что, несмотря на лютые морозы, зной и засуху, продолжит цвести ради него.       Хигучи – его любимый, самый редкий и неповторимый ирис.

И сегодня он распустился вновь.