Темный город.

Это был обычный солнечный день. В этот самый день родился Хан Джисон. Так его назвала мать. Джисон означает "священная мудрость". Как считал сам Джисон, он надеялся, что мать так назвала его ради будущего Джисона. Этот огневой и яркий ребенок должен был стать самой яркой звездой, но видимо эта звезда должна была остаться на звездном небе. Яркий свет. И он видит маму, которая плачет и отца, который снова и снова замахивается и бьет. Джисон не помнит с каких пор так. По его мнению, это было с его рождения, а то и раньше. Отец сначала не замечал его, пока он не вступился за маму, она отталкивала его, но именно тогда Джисон получил первую пощечину. Лёгкий взмах рукой, тенью мерещится в голове. После этого внутри что-то треснуло. Боль разлилась по лицу. Теперь лишь алый след от ладони красовался на лице. За ней удар по голове, потом в живот, совершенно не жалея. Джисон попытался подняться вновь, но в ответ его тело лишь заныло от боли. Режущий звон — последнее, что он запомнил. Джисону было около пяти. Он должен был идти в школу через несколько дней, но вместо этого он попал в больницу. Он пришел в класс только ближе к зиме, все уже сформировали свои группы и никто не хотел брать к себе новенького мальчика, особенно так плохо одетого. И правда, одежда Джисона была поддержанной и уже порванной в некоторых местах, но он старался, он был активным и дружелюбным, но это обернулось не в его пользу. Дети сочли его попытки подружиться за попытку принизить и решили принизить первыми, причем в усиленном размере. Это был второй или третий класс Джисона закрыли в туалетной кабинке, где он просидел до вечера, пока его не открыла уборщица. После все стало хуже. Звонок с последнего урока, разносящимся по школьным коридорам, двери кабинетов открываются, слышатся крики и топот, все спешат по домам. У самой стены, стараясь не влезать в толпу, плетется Джисон. Решив зайти в туалет тот сворачивает, открывая двери и заходя внутрь. Шаги в коридоре теперь кажутся совсем тихими, оставляя портфель у стены парень заходит в кабинку, прикрывая дверцу, которая со скрипом стремительно открывается вновь. Ни ручки, ни замка. Слышно, как дверь в помещение открывается, а потом кто-то громко начинает смеяться. От этого смеха парень вздрагивает и на секунду замирает словно статуя, боясь даже дышать. Слышатся тихие шаги, кто-то медленно подходит к кабинке открывая дверцу на распашку. Он видит двоих ребят, они старше его, они те кто издевались и издеваются над ним. От их голоса по всему телу пробегают мурашки, парень громко сглатывает, он смотрит в глаза. Второй парень лишь усмехается. Джисон молчит, поглядывая на двух старшеклассников испуганным взглядом, он заметно побледнел, а сердце заколотилось с такой силой, будто сейчас выпрыгнет из груди. Парень тянется к нему рукой и хватает за воротник рубашки, сильно сжимая его и притягивая ближе. Не способный держать равновесие Джисон подаётся назад и оказывается вжатым в холодную стену. Он ударяется головой и зажмуривается, стиснув зубы. По щеке сразу прилетает очередной удар, на лице остаётся покрасневший след от руки. В глазах темнеет. Снова эти руки, которые прижимаются к нему норовя ударить он тянет руку, хочет дать отпор на что первый сильнее сжимает воротник Джи и ударяет его кулаком в лицо. Парень склоняет голову и издает сдавленный крик от боли. Из носа начинает сочиться кровь, стекая по губам и падая на воротник, пачкая белую ткань. Его макают головой в унитаз и оставляют там. Его обед не единожды выворачивали на него, а после его начали избивать еще жестче, чем обычные удары в нос. И так по кругу до 10 класса. В его ушах стояла протяжная тишина, хоть класс и кричал. Одноклассник, пытавшийся ответить учителю, что-то усердно доказывал. Вокруг была слишком, казалось бы, шумная обстановка, но мозг словно отгораживал парня от отвлекающих деталей, а всё эмоции будто притупились. Ему надоело всё. Он выбегает из класса и бежит на крышу. Он плачет, но смотрит вперёд, не замечая ни людей, ни всего происходящего. Ему было плевать, что происходит вокруг, и что будет потом. Всё было словно в тумане. Но если какому-то человеку удавалось взглянуть ему в глаза, то у него шли мурашки по коже и пробивал холодок. Настолько опустошенным и безразличным был взгляд Джисона. Словно он не от мира сего. Парень шел куда глаза глядят. Свои действия он совершал на автомате, словно робот, которому дана задача и он обязан ее выполнить беспрекословно. Вот только ему было всё равно на данное ему задание, хоть оно и было лёгким. Через некоторое время он про него и вовсе забыл. Джисон устал, о боже, как же он устал. На протяжении всей его жизни он был внизу на земле, даже ниже, куда его опускали все, абсолютно все. У него были успехи в учебе, но когда он стал часто прогуливать из-за страха снова быть избитым. Он перестал делать домашку, потому что ночевал на улице, его из-за этого забирали в участок и даже арестовывали. Там было лучше, чем где либо, там было лучше чем дома, этого Джисон не забудет. Завтра ему 19, а он стоит на обрыве и его руки, пока что крепко, держались за край перил. Солнце слепило глаза от чего парень невольно жмурился. Вокруг царила тишина. Ни единого слова не осмеливался произнести, словно был заколдован окружающим холодом. Но всё далеко не так. Он старался насладиться этим, пока есть возможность. Сплошная пелена молчания и спокойствие на душе, будто в каком-то сне. Мгновение. Ещё одно. И вот солнце вовсе скрылось за горизонтом. Лунный свет озарил всё вокруг, и миллионы ярких звёзд загорелись на небосводе. Он так долго этого ждал, но как же страшен последний шаг. Всего несколько метров разделял его до вечного сна, спокойствия. Всё, что его связывало с этой реальностью, все проблемы, заботы, дела, скоро ничего этого не будет. Но что же тогда ждёт впереди? Снова свет? Глухой мрак? Рай или ад? Множество вопросов засели в голове. Пелену тишины прервал голос ранее незнакомый Джисону. Он кричал, он просил о чем то. Джисон не мог расслышать. Он потряс головой и отблески голоса стали проясняться. — Постой! Остановись! Ты не должен делать этого! Ты должен жить! — Голос кричит ему, он умоляет чтобы Джисон прекратил все это и слез с этой дурацкой крыши. — Ненавижу... Слышишь ты! Я ненавижу! Ненавижу! — Твердил парень вновь и вновь, сквозь стиснутые зубы. И тишина в ответ. — Я устал! Неимоверно! Мне так тяжело! Я мечтал, я старался преуспеть...в гитаре… — Это слово давалось ему сложнее всего и он произнес его шепотом. — Но всё! С меня хватит! Я до смерти устал! Ты не переубедишь меня! — И он шагнул вниз. На встречу к собственной смерти—бескрайнему океану свободы. Последние мгновение в его жизни. Тишина, мертвая глушь, вновь заполонила его душу. Его не волнует что там на той стороне, лишь бы подальше отсюда. Голос продолжает кричать, но уже извинения, будто это он довел Джисона до этого. Но Джисон уже плохо слышит его, лишь глухой писк и свет, снова этот свет и новое начало.