цветущая вишня

Он и сам не замечает, как позволяет этому дурацкому чувству угнездиться под ребрами и уютно обрести корни. Айзава и рад стараться. Изо дня в день поливает его — чувство это дурацкое, удобряет, холит и лелеет, а потом вдруг удивляется, какого хрена так безбожно залипает на мальчишку? А мальчишке между делом почти восемнадцать. Он ловко управляет лентами, потеет в зале и пашет на благо нового лучшего геройского сообщества. В грудной клетке, что-то болезненно сжимается, каждый раз стоит Хитоши по невнимательности пропустить удар на тренировке. Хочется по глупому извиниться, взять за руку, провести по влажным от пота волосам и сказать, что он молодец. Проделал такой путь, пережил столько дерьма и справился. Шота им гордится. (Он гордится каждым из своих детей. Пацан не исключение, просто…) И когда это Шинсо умудрился стать таким? Куда делся угрюмо глядящий исподлобья подросток? Куда делся сонный шкет, который едва управлял лентами? Где этот мальчик, что сказал: Я вас люблю, но мне ничего не надо. Откуда эти широкие плечи? Почему он такой жилистый? Куда, в конечном счете подевалась, подростковая неуклюжесть? Где пацан, у которого нервно дергался кадык, каждый раз, как он бросал взгляд на своего сенсея? — Внимательнее, — Хитоши самоуверенный, это приятно, вытащить парня из раковины и раскрепостить. Только эта самоуверенность может стать фатальной в реальном бою. Кому как, не Шинсо знать об этом, пройдя через все круги ада первого курса? Фиолетовые пряди мелькают то тут, то там. Он быстро учится, схватывает буквально на лету. И Шота назвал бы его гением, да не в его привычке говорить подобное. Он просто корректирует действия ученика и… попутно удобряет чертову рассаду в своей груди. А та тем временем пустила корни попрочнее пресловутой вишни в саду UA и со дня на день зацветет. Хитоши мастерски соврал, когда сказал, что ему ничерта не надо, а потом по наивному попытался взять причудой это самое «ничего не нужно». Шота думает, что тогда Шинсо и «заразил» его этим. Поселил в душе эти крохи микрозелени, мутировавшей в цветущую вишню. Оставил после себя запах ромашкового чая и жвачки. И все пошло по нарастающей. И взгляды эти, и не нечаянные прикосновения, и разговоры обо всем и ни о чем. Шота и рад стараться, варежку раскрыл и смотрит-смотрит-смотрит на своего мальчика. Вы не подумайте, это ни в каком-то извращенном смысле. Он действительно гордится пацаном. Шинсо может был не первым влюбленным в своего наставника учеником, но черт возьми, точно стал тем, кто умудрился, добиться зачатков взаимности. — Я же вижу! — выпаливает пацан в конце второго курса. Он весь мокрый от пота, тяжело дышащий после трехчасовой тренировки. Смотрит на Шоту полоумным влюбленным взглядом. — Сенсей, вы тоже… Полоумным — потому что Айзава этот взгляд видит в зеркале, каждый божий день. Просто прятать его научился поглубже, да подальше. И цветущую вишню в груди научился маскировать под что угодно, кроме очевидного. Дурацкая любовная рассада. Но Пацан словно акула, учуял все что надо и вцепился мертвой хваткой. Вот и показывай слабину этим мелким акулятам, возьмут старое больное сердце и будут его тискать как душе захочется. Бога ради, в которого Шота не верит, он слишком стар для этого дерьма! — Не «тоже», — и таким тоном только точки расставлять, а у Айзавы по весне этой дурацкой, одни запятые. — В Японии возраст согласия с тринадцати лет, — гнет свою линию Хитоши, а потом ловко виснет на лентах вниз головой. Как в каком-то фильме из до-причудной эры. Висит себе, смотрит-смотрит и лицо его безумно близко от лица Шоты. Настолько близко что чувствуется легкий аромат жевательной резинки с ментолом, геля для бритья и дезодоранта с потом. Молодой, да ранний. Наполненный юношеским максимализмом, у Айзавы от него такого сердце буквально с т о н е т, а вишня в груди наливается сочным розовым цветом. Рви — не хочу! Поцеловать бы его. Вот прямо сейчас. Накрыть эти обветренные губы своими, зарыться пальцами во влажные пряди на затылке, услышать тихий стон срывающийся с чужих губ и ощутить неумелый мальчишеский ответ. Айзава в шаге от того, чтобы сорваться в эту бездну. В коридоре слышны чьи-то шаги и это словно ушат воды на глупую старую голову. Мозг наконец начинает работать в нужную сторону. — Тренировка на сегодня окончена, — вместо ответа чеканит Шота. Хитоши разочарованно бурчит что-то себе под нос и ловко спускается на лентах на пол. Айзава честно рад бы воплотить и больше своих фантазий. Только не в стенах школы и не сейчас… Потому что понятие преподавательской этики ещё никто не отменял. Потому что хоть у кого-то из них двоих должна быть голова на плечах… Что же до вишни в его груди? Вишня дерево крепкое, простоит еще долго при грамотном уходе, главное чтоб до конца третьего геройского курса дожило, а там уже можно все что хочется.