Свидание с Богом

      — Ты меня чуть не впечатал в стол, понимаешь? — рассказывал Бутусов уже протрезвевшему Юрию о том, что произошло.       — А где Костя? — тот опомнился: Кинчев же был вместе с ними в тот день.       — Его забрал Боря, всё в порядке, — Слава мягко улыбнулся.       — Тогда всё хорошо, — Шевчук потёр лоб и попытался встать с постели.       — Так, полежи, я сейчас вернусь, — Бутусов посадил того на кровать и, расправив рукой густую шевелюру чёрных волос, убежал на кухню.       Лидер ДДТ невольно засмотрелся на то, как ушёл Слава. Он умелый, симпатичный молодой человек. Да, пусть они и примерно одного возраста, но ему казалось, что по сравнению со Славой он просто старик! Странные рассуждения. Только похоронить собственную горячо любимую жену и усомниться в своей ориентации. Это глупо. Но ощущать его присутствие было равносильно свиданию с Богом, на коего Вячеслав и был похож.       — Вот, выпей воды, — около кровати, будто из ниоткуда, появился парень.       — Спасибо… — Юрий прокашлялся и почти залпом выпил стакан. Из рук Бутусова вода будто приобретала другой вкус, становилась слаще. — Там что, сахар?       — С чего бы? — Бутусов вопросительно взглянул на Шевчука.       — Сладкая просто какая-то… Как вино, — тут уже Шевчук пошутил и улыбнулся.       — Вот перебрал лишнего, теперь всякая чушь мерещится!       — Ой, ну только не обижайся, Слав!       — Я и не собирался, если честно.       Бутусов метнулся в кухню и вернулся в комнату к Юрию без стакана в руке. Гитаристы смотрели друг на друга. Юра, сидевший на кровати в позе бабочки, сложил ноги и прижал их к себе.       — Что за чувство? Как-то неестественно: красивой девушки рядом нет, есть только Славик… — задумался про себя Шевчук, пытаясь ослабить свои джинсы.       Бутусов поднялся со стула и подошёл к окну, взглянув на проезжающие по дорогам Петербурга машины. Завораживающее дух зрелище. Слава часто говорил Юре, что любит наблюдать за машинами, едущими так далеко внизу, и мечтать, что он однажды присоединится к этой компании, а не будет летать одними только самолётами да пользоваться общественным транспортом. И в этом порыве мыслей Бутусов всегда был уязвим. По нему не было того видно, но его разум уходил вдаль, и он совершенно не заботился о своей безопасности. Юрий посчитал, что это удачный момент.       — Неужели тебя ничего, кроме машин не привлекает? — Шевчук поднялся с кровати и медленно шёл к молодому музыканту.       — Почему же? Аня ещё, стихи наших поэтов… Много что, — тут Слава повернулся. — А ты чего поднялся?       — Да так, хотел с тобой понаблюдать за этими жучками, — лидер ДДТ смущенно натянул свитер на джинсы и неловко улыбнулся.       Вячеслав смотрел на Юрия как Иисус на Иуду — без гнева, с неким сожалением и нежностью. Странная параллель, но если Юра считал Славу Богоподобным, то она вполне логична. Маленькая форточка дышала октябрьским воздухом, раздувая чёрные волосы Славы. Он нелепо поправлял их, стараясь держать за собой — после относительно бессонной ночи они пусть и укладывались, но очень неровно, что бесило молодого человека. Юрий неожиданно для себя вспомнил, что этому молодому парню скоро минёт 30 годков.       — Тебе же тридцатник скоро, Славик! — улыбнулся мужчина и неуверенно подошёл ближе к лидеру НАУ.       — Ну да. К чему ты вспомнил, не пойму? — Бутусов продолжал недоумевать.       — Да так… — Шевчук смущался как маленький мальчик.       — Ничего не понимаю! Если ты чего-то хочешь, то, будь добр, не молчи! — Бутусов почти вышел из себя.       Форточка распахнулась, напугав обоих рокеров. Слава развернулся и потянулся было закрыть её, как рядом оказался Юра:       — Это знак!       — Какой? Не знаю ни одной приметы с форточкой! — Слава взбесился и закрыл источник холодного воздуха.       — Послушай, я…       — Да говори уже, — Бутусов оскалился и чуть ли не нарычал на Шевчука. Он был человеком терпеливым, но подобная нерешимость его совершенно раздражала. Длинная серёжка в его ухе дрожала вместе с ним — в нём явно закипала ненависть.       — Я люблю тебя! — чуть ли не крикнул Юра своим хриплым голосом и уставился на Славу.       Бутусова пробрала дрожь. Только сейчас он был готов загрызть Шевчука за его нерешительность, а сейчас мечтает смыться отсюда, ведь Юра всегда был предельно честен. Не важно, с кем он говорил — с незнакомцем или с президентом — он был твёрд и упрям, как пробка от шампанского, летящая в потолок под куранты. Вячеслав медленно с ног до головы оглядел Юрия. Он смотрел ему в глаза, надеясь хоть на какую-то реакцию. Слава помнил, что Шевчук не любит тишины.       — Предложи мне, как себя вести?.. — прошептал лидер НАУ.       — Уже как-нибудь!       Он впервые увидел Юру таким нервным и стеснительным. Но ведь он только что с похорон горячо любимой супруги! Что в нём произошло за пару дней, что он сейчас говорить подобные слова?       — Славик, не молчи. Ты же знаешь, я не люблю этого! — Юра изнывал от тишины.       — Я выбираю выражения, подожди, — Вячеслав остаётся верен своему знаку зодиака. Весы — расчётливые и честные люди. Вот и Слава сейчас хочет быть честен. Ему тоже симпатичен Юрий. Но он никогда не думал о нём в том плане, в каком размышляет его напарник.       — Слава, не пойми меня неправильно… — Шевчук подошёл к парню и обнял его за плечи, опуская руки ниже, — Я хочу тебя…       — Что?! — Бутусов впал в ступор.       — Пожалуйста… — промурлыкал лидер ДДТ, усаживая парня на подоконник и впиваясь в его губы.       Теперь Слава предоставлен всецело Юре. Он знает, что лучше того не отпихивать, иначе он вступит в драку. Но даже с таким, почти животным страхом, Славик надеется на благоразумие мужчины. Но это было зря — с его плеч уже падает чёрная джинсовая куртка и медленно сползает рубашка того же цвета. Юрий отстраняется и улыбается, гладя тонкие бледные плечи молодого человека.       — Какой же ты красивый, — Юра не верил своим мыслям и глазам.       — Не смущай меня лишний раз, пожалуйста, — Бутусов попытался накинуть рубашку снова на плечи, но Юрий помешал этому, полностью сняв её.       Не обращая внимания на возмущения парня, мужчина продолжал целовать его, опускаясь с каждым разом всё ниже и ниже. Дойдя до брюк, он снова поднялся к Вячеславу, который уже был готов к тому, что сейчас произойдет. Юрий, сняв свой свитер, взял парня за руки и положил их на свои плечи.       — Это всё слишком странно… — Бутусов сильно смущался, но с интересом наблюдал за происходящим.       — Но тебе же нравится, — смекнул Юра.       — Ну… — Слава раскраснелся.       — Помидорка ты моя, — мужчина улыбнулся и снова поцеловал того, пытаясь стянуть с него брюки.       И ведь он не ошибся. Славе начинало это нравится — он снова чувствовал себя желанным, как раньше. Конечно, смущение брало над ним верх, но всё равно он помогал коллеге раздеть его, а после вполне уверенно поддался процессу обработки для дальнейшего действа.       — Как ты сладко стонешь, Славик, — буквально мурчал Юрий.       — Мне больно, Юр… — сквозь стоны боли и малого наслаждения твердил Славик.       — Потерпи, прошу тебя… — он понимающе прижал его к себе, вплетая пальцы в густую чёрную причёску, цепляясь за серьгу.       Слава слушает Юру и старается вытерпеть то, что сейчас происходит. Его приглушённые стоны на высоких нотах очень заводят Юрия. Тот постоянно удивляется, где парень прятал этот голос.       — А-ай, ещё больнее, Юра! — Слава вскрикнул от боли. Юрий в него вошёл, не забыв провести все процедуры, что требовались.       — Прости, солнце… — тот явно почувствовал себя виноватым, и двигался очень медленно, как бы извиняясь.       — Ты чересчур мил со мной… — смущался и стонал Бутусов, но уже от наслаждения процессом.       — А как иначе, Славик? — он мягко улыбнулся и совсем немного изменил темп.       Движения Шевчука сейчас напоминали очень медленный барабанный бит с одного из альбомов раннего Наутилуса. Или это было похоже на мерное вбивание гвоздей в руки Иисуса. Боль была, может быть, не равносильна той, что описана в Библии, но тем не менее. Бутусов таял под Шевчуком, опираясь горячей спиной на холодное стекло окна и жадно глотая воздух, заливая комнату тёплой ванилью и стонами и заставляя лидера ДДТ хотеть того сильнее.       — Б-боже, Юрик, — Вячеслав закатывал глаза, чувствуя, как прибор Юрия заполняет его собой.       — Как я тебя понимаю сейчас, ты бы знал, — мужчина подтянул к себе парня и утянул в долгий поцелуй.       В таком положении Юра только сильнее входил в Славу, заставляя его издавать совершенно странные для него самого звуки, упирающиеся в губы мужчины. Каждый шлепок кожи о кожу раздавался по пустой квартире, как раскат грома над распятым Христом, коим сейчас лидер ДДТ ощущал лидера НАУ. Сильнее вбивая себя в него, он только хуже делал себе, потому что не сможет насладиться телом молодого Славы-Иисуса больше. Он настоящий Иуда, но только по отношению к себе.       — Ты напрягся, Юрик, — Слава вмиг переменил голос, пытаясь откашляться. Подобные стоны он последний раз издавал в 85 году, когда ещё никто его не знал, и он был волен делать всё, чего пожелает.       — Да, я скоро закончу… Я так не хочу этого, — хриплые стоны начали раздаваться из груди сурового и мягкого одновременно Шевчука.       — Я-то думал, ты непрошибаемый, — Бутусов обратил на это внимание, но тут же прикрикнул: получил резкий толчок от коллеги.       — Не пререкайся, дорогой, — съязвил тот и перешёл на быстрый темп.       Внизу ездили машины. Посередине сего пейзажа темнели дома на фоне заходящего алого солнца. Где-то загорались фонари, свет в квартирах желтел, а машин становилось меньше. В Петербурге медленно наступает поздний вечер. Все ложатся спать со своими любимыми или же в одиночку, думая о нём или о ней. У всех всё было хорошо, а может и не очень. Всегда была интересной тема людей для наших бардов и рокеров. Вот и сейчас — Слава и Юра далеко не стандартным способом пытаются узнать друг друга получше.       — Слава, я!.. — рычит Юрий.       — Пожалуйста, сделай это! — стонет Вячеслав.       — Звучишь как девчонка, — тот улыбнулся и тут же переменился в лице.       Они одновременно достигают финала. Тёплая белая субстанция заполняет Славу и полностью опустошает Юру. Но они оба довольны — каждый из них получил что-то из этого. Шевчук — Бутусова, Бутусов — новый опыт, пусть и не самый приятный. Он не думает о том, что скажут ребята в рок-клубе или в группе — Слава никому об этом не скажет. Ровно как и Юра.       — Ты чудесен, Славик… — Шевчук целует парня в губы, грубовато кусая их.       — М-м, больно! — Бутусов ещё не так привык к боли.       — Прости, я случайно!       — Ладно, бог с тобой…       — Это правда! — мужчина улыбается.       — Юра! — парень скалится на него.       — Я что, не прав?