в технике кинцуги

Небоскрёбы Портовой Мафии возвышаются над Йокогамой мрачной, тёмной громадой из стекла и металла — Курокава щурится, когда по глазам мажет яркий солнечный луч, отразившийся от здания. Было бы довольно символичным, будь в этот день дерьмовая погода — но нет, солнце светит так ярко, как не светило ни разу за прошедший месяц (или, возможно, так всего лишь кажется из-за расшалившихся по причине страха перед предстоящим будущим нервов). Прислонившись к дереву у дальней, полупустой парковки, хлопает по многочисленным карманам чёрных джинс, раздражённо выискивая жевательную резинку — вечерняя попойка в Акуле аукнулась мерзким запахом изо рта на утро, от которого следовало бы избавиться прежде, чем за ним прибудет сопровождающий. «Надо же», — скептично хмыкает Курокава, закидывая в рот сразу три пластинки с разными вкусами, — «сопровождающий». Мори, судя по всему, является важной шишкой, даром, что исходящая от него сучья энергетика ощущается едва ли не физически, заполняя пространство густым холодным киселём. Дазай ушёл месяц назад — неловко потёр запястья, ломано и нервно улыбнулся, молча переводя взгляд с Киры на собранный рюкзак, и ойкнул, когда бинты на запястьях от его действий начали алеть, напитываясь кровью из свежих ран. Курокава лишь привычно-презрительно кривится, тянется к шкафчику над столом, доставая и швыряя в него упаковку свежих бинтов и отворачиваясь к окну, равнодушно вслушиваясь сначала в звенящую тишину, потом — в недолгое шебуршание марлевой ткани, а затем и долгожданный скрип двери. Они не прощаются. Им это не нужно — вряд ли они когда-то пересекутся вновь, но даже если это и произойдёт, то Кира ему уже не понадобится. Кира не нужен никому за пределами сделок и обещаний, и это правильно — нет нужды и смысла привязываться к кому бы то ни было, потому что оно не приносит ничего, кроме боли расставания. Он выучил это в шесть, стоя холодной летней ночью на пороге мрачного дома и смотря в спину уходящей без оглядки матери. Закрепил это знание в двенадцать, дрожащими пальцами снимая предохранитель и вдыхая тяжёлую смесь запаха крови и табачного дыма. Курокава Кира не должен быть нужен никому, кроме себя самого, и не должен цепляться ни за кого, кроме себя самого. Если никого нет, то никто тебя не бросит, верно? Но от прощального скрипа двери отчего-то всё равно накатила волна глухой тоски. Кира огляделся, прикидывая, с чего начать паковать вещи. Два месяца. Ему дали именно столько. Завершить дела, распределить обязанности, ввести в курс дела одного из ребят Мина — улыбчивый, шумный, смуглый кудрявый брюнет Чхве Минхо, сын тайской проститутки и корейского мелкого бандита, невесть как оказавшийся в Японии, оказывается удивительно неплохим управленцем. Курокава даже сквозь зубы признавал, что парень не просто неплох — он справляется с делами куда лучше его самого, и даже почти не применяет насилия. Разумеется, не то, чтобы он сам когда-то был пацифистом — нет, ни разу, Курокава признавал, что оно является неотъемлемой и, что уж греха таить, расслабляющей частью его жизни. Чем-то привычным, чем-то, что связывает его прошлое, настоящее и скорее всего будущее воедино, этакой неизменной составляющей существования. Надутый из мятной жвачки пузырь лопается, заставляя прекратить мыслительную деятельность: в голове и без того после весёлого вечера царит бардак. — Привет! Ты же новенький, верно? Кира позорно дёргается от неожиданности, судорожно сжимая в руке открытую бутылку газировки, отчего та фонтаном выливается на асфальт. К нему обычно сложно подобраться со спины — но, разумеется, не тогда, когда он страдает похмельем после прощальной вечеринки в Хромой Акуле, закрытой на всю ночь только для своих. Быстро обернувшись, он обводит цепким взглядом высокого усталого брюнета лет двадцати пяти на вид — собранная в куцый хвост на макушке чёлка, глубокие тени под глазами, чёрная рубашка с воротником-стойкой и болтающийся на шее бейдж с именем «Ямагири Широ». Парень с улыбкой тянет руку, представляясь, и Кира делает то же самое в ответ. С дискомфортом поведя плечами — ему непривычно ни это место, ни эти люди, ни незнание местности. Замечая приглашающий жест парня, он молча следует за ним — но не в главное здание, где, как он предполагал, и находится основной офис, а в одно из отведённых под офисы легальной части корпорации. — Прости, заработался и опоздал встретить тебя, последние дни дел по самое не хочу, — Открыто улыбается Ямагири, ведя его между рядами припаркованных автомобилей. Чем ближе они подбираются к зданию, тем более дорогими те выглядят. Кира допускает предположение, что всё дело в статусе их владельцев. — долго ждал? — Нет, не особо. — Немного кривит душой Курокава, потому что простоять на улице в указанной точке пришлось почти сорок минут — но почти тридцать из них случились от слишком раннего прихода. Из-за страха опоздать он практически не спал, лишь судорожно подскакивал каждые полчаса, проверяя будильник, что вкупе со всем выпитым на вечеринке алкоголем по ощущению превратило мозг во что-то среднее между овсяной кашей и медузой. — Ну, вот тут мы и работаем. Они проходят в здание, и Курокава тут же теряется, неуютно передёргиваясь: в подобных этому местах он не был никогда, и абсолютно всё вызывает желание сжаться до размера атома и сбежать — светло-серый мраморный пол, чистый до практически зеркального блеска, обилие светлых оттенков и металла, множество ухоженных на вид растений в кадках. Турникеты с горящими на табло терминалов «приложите удостоверение», одетые в чёрные костюмы охранники с рациями, показательно стоящие на виду, и менее заметные люди в гражданском — Кира узнает офицера Аокаву около лестницы, пару лет назад бывшего завсегдатаем Хромой Акулы, и госпожу Цубаки за стойкой администратора, что временами берёт у Минори сомнительные настойки на какой-то психостимулирующей дряни. Несмотря ни на что, здание выглядит совершенно обычным, словно сошедшим с экрана какого-нибудь телесериала про офисных работников, Курокава может поклясться, что существует ещё как минимум один вход для сотрудников иного формата. Турникеты они проходят без задержек — когда подходит его очередь, Широ просто прикладывает пустой белый пропуск, явно созданный для подобных случаев — табло загорается зелёным, и Кира пересекает границу крупнейшего преступного синдиката Йокогамы. Портовая мафия, замаскированная под вполне себе официальную корпорацию «Хайшо-групп», приносящую очень немалый доход руководству. Новый председатель до сих пор не был назначен, хоть прежний долгое время был прикован к постели и не показывался на публике — Кира знал это благодаря незатыкающемуся беспокойному Минхо. — Вообще, — начинает лекцию Широ около лифта, выждав несколько мгновений, пока Кира осматривался. — обычно мы используем другое здание, но там сейчас ремонт. Должны закончить к Новому году, если верить документам. Сейчас наши этажи указаны тут. — Он прерывается и указывает на выведенные на отдельном табло с кодовым замком и сканером пропусков цифры с пятьдесят пятого по шестьдесят восьмой этажи. — все те, что находятся здесь. Без айди или личного пароля в случае утери карты двери не откроются, плюс охрана у лифтов. Замок пиликает, выпуская их на пятьдесят девятом, и Кира действительно видит двух молодых охранников, сидящих у стойки в холле этажа. Очевидно, что это здание начали использовать совсем недавно, а до этого помещения, судя по совершенно новой мебели и ремонту, были просто законсервированы на случай необходимости. — Я пока не забивал тебя в базу из-за отсутствия какого-то внятного личного дела, но если не ошибаюсь, твой уровень не самый низкий — рядовых и клерков обычно инструктирует кто-то из нашего отдела, но не я. Не пойми меня неправильно, но у меня столько бумажной работы, что периодически приходится ночевать на работе. Особенно в нынешние времена. — Ваш отдел? — С любопытством уточняет Курокава, оценивающим взглядом пробегаясь по белому бейджу Широ с обозначением «3-2 Кадры». — Вы из… Как это называется? Отдел управления персоналом, верно? — Да, и можно на ты. — На чужом лице проявляется улыбка. — Первая цифра — уровень допуска. Первый у босса и глав Исполнительного Комитета, второй у доверенных сотрудников — в основном это самые ценные кадры, ранее была ещё служба безопасности и руководители отделов, третий у тех, кто работает с большими объёмами информации высшего приоритета либо прямой подчинённый обладателя первого или второго уровня. Дальше слишком запутанно объяснять, нужно разбираться на практике. — А вторая цифра? — Кира оглядывает большой обезличенный кабинет в светлых тонах с картотекой на всю стену и огромным столом, погребённым под огромным количеством разноцветных папок, бумаг, журналов, тетрадей и полупустых кружек. Очевидным было то, что Широ работает здесь один. Несколько странным казалось осознавать тот факт, что кто-то столь высокого полёта лично занимается каким-то малолетним оборванцем из трущоб. — Вторая, — Широ задумчиво почёсывает подбородок, перебирая тонкие папки-скоросшиватели в поисках нужной. — это категория допуска. У первой категории есть неограниченный допуск ко всем локациям и данным уровня, у второй категории только к тем, что непосредственно связаны с работой — к примеру, мне доступны все данные о сотрудниках, но полностью закрыт доступ к каким-нибудь отчётам отдела логистики или о финансовых операциях, а третья категория это просто ограниченная вторая. Там ещё есть градация по цветам, но сейчас не время объяснять. Курокава загруженно кивает, пытаясь уложить полученную информацию в голове. Звучит, вроде, не так уж и сложно, но наверняка позже выявится огромное количество всяких «но», «если» и «при условии». Впрочем, вся эта структура кажется ему… привлекательной, если можно применить это слово в подобном контексте. Он многие месяцы потратил на попытки установить что-то схожее на своей территории, и в некоторых моментах даже преуспел — по крайней мере, в отличии от Накахары, которого дёргали по любой ерунде, или Минори, вынужденного лично контролировать каждый шаг своих идиотов, у него было свободное время. Ямагири неопределённо машет рукой в сторону кресла для посетителей, наконец-то найдя тонкую папку в пару листов, и не отвлекаясь от чтения усаживается за стол, распихивая по сторонам лежащие на нём ранее бумаги. — Итак, — Начинает он, отхлёбывая из первой попавшейся кофейной кружки. — на тебя нет вообще ничего, кроме вольного пересказа слухов и сплетен. Ни имени, ни возраста, ни семьи. Обычно базовая проверка от нашей разведки приносит едва ли не полное досье. Ты в курсе, кто мог так постараться ради тебя? Никаких претензий, просто это… ну, странно. — Мой друг. — Кивает Кира, удивлённый стараниями Минори. Видимо, дела и репутация у того действительно идут вверх, раз он может провернуть подобное. — Вряд ли кто-то рискнёт нарушить его приказы даже за деньги, он немного… отбитый. Все наши это знают. Широ понятливо хмыкает, отправляя что-то на печать. Принтер мерно гудит, выплёвывая листы. — Фамилия, имя, дата рождения — Явно настроившись на рабочий лад, спрашивает парень, и уточняет, — для начала те, которые предпочитаешь использовать. — Курокава Кира. Первое июля девяносто шестого. — Отлично, а теперь по документам. У тебя ведь есть документы? В чужом тоне заметно сомнение, и Кира не обижается — на самом деле мало у кого в Сурибачи были действительные документы. Всё-таки ничто не отменит того факта, что по большей степени район заселён нелегальными мигрантами, беглецами от обеих сторон закона, бездомными, преступниками и их детьми. Ему повезло, что дедушка успел сделать ему вполне официальные бумаги — не без помощи своих знакомых в Токио, разумеется. И, разумеется, на то имя, что было дано ему родителями при рождении — пусть оно и оставалось для Курокавы чем-то недостижимо далёким, чем-то, что иногда приходит ниоткуда смазанными воспоминаниями и уходит в никуда с болезненным спазмом в груди. — Есть. — Кира на секунду колеблется, испытывая подсознательное желание спрятать те крупицы воспоминаний, что занимали в его сердце до абсурда много места. — Дата та же. Имя — Хироцу Юта. — Оу… Кира переводит взгляд на отвлёкшегося от заполнения документа парня, недоумевая, в чём причина такой реакции. Неловкость заполняет грудь — это имя всегда казалось чем-то личным, чем-то секретным и родным, а оттого ловить на себе задумчивые взгляды теперь вдвойне неуютно. — Что-то не так? Вероятно, на его лице проступает растерянность, потому что Ямагири бормочет «секундочку» и судорожно просматривает папку, вчитываясь куда более внимательно. Наткнувшись на что-то, он запинается, а после быстро набирает номер на стационарном телефоне, до этого остававшимся незамеченным за кипой бумаг. — Утречка! — Мурлыкает он в трубку, выглядя чуть более влюблённым, чем, вероятно, должен в момент рабочего звонка. — Ваше начальство на месте? Отлично, у меня тут кадр, который его, вроде как, уже заинтересовал. Да-да, вот прям лично заинтересовал. Пришли ко мне сопровождающего, не могу сам отвести, забот полон рот. Замётано, жду твоего человечка. С одухотворённым видом вешая трубку, Широ минуту молчаливо роется в ящике стола, с победной ухмылкой доставая обезличенно-белую пластиковую карту и протягивает Кире. — Сейчас тебя заберёт кто-то из Чёрных Ящеров — это специальное подразделение, их главный тобой заинтересовался ещё пару месяцев назад. Я просто не обратил внимания на его каракули изначально — бога ради, его почерк хуже ночного кошмара. — А карта? — Недоумевая, уточняет Курокава, повертев ту в руках и не найдя ничего хоть отдалённо похожего на инструкцию. Конечно, её предназначение очевидно, но хотелось бы знать подробности. — Действительна сутки с момента активации, уровень — лифт, пятьдесят пятый по шестьдесят третий этажи, помещения общего назначения, парковка, турникеты. — любезно подсказывает Широ, вновь присасываясь к кружке с холодным и покрывшимся плёнкой кофе. — Для активации приложи к любому сканеру с кодовым замком, набери сегодняшнюю дату и код три-семь-один. Это мой персональный код сотрудника, поэтому он работает только на моих временных картах в соображениях безопасности. Кира понятливо кивает, мысленно повторяя код, и встаёт с места, слыша уверенный стук в двери. После отрывистого «войдите» от хозяина кабинета ручка проворачивается, впуская в помещение крепко сложенного молодого мужчину с неприятно-безэмоциональным выражением лица. Широ отдаёт Кире распечатку личного дела, кратко вводя мужчину в суть ситуаци, а после жестом показывает, что они могут идти. Сопровождающий молчит, и Кира молчит тоже. Находиться в столь непонятном положении, не иметь никакой власти и глупо подчиняться чужой воле — всё это слишком напоминает ему то время, которое навсегда запечатлелось чувством голода и загнанного страха, старыми шрамами и ныне спрятанными в дальний угол сознания рефлексами. Путь до шестьдесят четвёртого этажа проходит молча, и мужчина лишь кивком указывает на ничем не примечательную дверь. Вместо таблички, как, впрочем, и на остальных видимых на этаже дверях, пустующие рамки и приклеенные стикеры с номерами помещений — видимо, ремонт начался не так давно, и в новом здании организация ещё не обустроилась до конца. Курокава подавляет мандраж и сжимает нервно подрагивающие кулаки. Что бы он ни говорил, как бы не настраивал себя на то, что он не настолько ничтожен, чтобы быть списанным со счетов на самом старте работы, сколько бы не пытался выбивать разрушающие мысли ударными физическими нагрузками. Ему тринадцать. У него нет никого, кто бы действительно переживал за него, никого, кого может обеспокоить его гипотетическая смерть. Нет дома, в котором он мог бы почувствовать реальную безопасность — продуваемую всеми ветрами халупу без горячей воды и с паршивым электричеством таким местом нельзя назвать, даже если очень сильно постараться. Ему тринадцать, и всё, что у него есть — спортивная сумка, в которую поместились все его вещи, слабые связи с людьми, которые отлично живут и без него, и принципы. Так что он стучит в дверь, заранее смирившись с любым вероятным исходом — в том числе тем, что его просто направят в ряды пушечного мяса. Скорее всего, ему не уготовано участи быть кем-то кроме средней паршивости бойца, расходным материалом, ценным только своей крысиной живучестью. Он смиряется с любым исходом, кроме того, что в действительность ожидает его за непримечательной дверью в скучных серо-голубых тонах. Потому что, стоит ему зайти и взглянуть на владельца кабинета, разогнувшись из непривычного вежливого поклона, как внутренности словно прокручиваются снизу вверх, а что-то в голове стучит и стучит, скрипит и мешает, выламывает тщательно выстроенные барьеры и границы с той же силой, с которой цунами сносит детский заборчик из песка. Потому что мужчина, смотрящий на него с чем-то средним между шоком и недоверием, выглядит слишком знакомым, выглядит как тот, кого он считал единственным действительно важным и близким человеком в своей жизни. За тем лишь исключением, что на лице нет повязки, светлые волосы уложены в причёску, а не стянуты первой попавшейся резинкой в растрёпанный низкий пучок, а одежда дорогая и явно сделанная на заказ, в отличии от фланелевых клетчатых рубашек с рынка и потрёпанного пальто из чёрной кожи. И того, что это лицо моложе лет на десять и не искажено ни морщинами тяжёлого прошлого, ни тянущим на дно грузом вины за старые решения и поступки. И вот теперь Кира понимает, отчего реакция Широ на его имя была такой странной. Понимает, что в нём с таким любопытством высматривал Мори в кафе, полагая, что Курокава этого не замечает, почему охранники у лифта и сопровождающий до кабинета первые несколько секунд сканировали его лицо. Потому что он, кажется, понимает, кто сидит за огромным столом из лакированного дерева в огромном кабинете одного из высших чинов Портовой Мафии. — Р-Рьюро… Хироцу? — Собственный голос кажется чужим — он дрожит и судорожно скачет в тональности, отказываясь возвращаться под контроль. В горле отчего-то пересыхает, будто в пустыне, и следующие слова выходят практически через боль. — Вы — Хироцу Рьюро, верно? Младший брат Хироцу Наото?