24 часть 1990
3 мая 2025 г., 12:15
Мужчина зашел на кухню.
— О, у нас гости? — со своей обычной строгостью спросил Михаил Николаевич, кинув свой взгляд на Пчелкина.
Маша напряглась и слегка сжала кулаки, лежавшие на столе.
— Миша, привет, — тут же улыбнулась мужу Ирина Николаевна, вставшая из-за стола.
— Здравствуйте, Михаил Николаевич, — уверенно улыбнулся Витя и встал с места. Парень подошел к мужчине, дабы поздороваться.
Отец Маши окинул блондина одним взглядом, и протянул руку в сторону жены, как бы показывая ей, чтобы она вернулась за стол.
— Да ты возмужал, Витя, — усмехнулся Михаил и протянул руку для рукопожатия. Они поздоровались, Семенов похлопал блондина по плечу. — Год тебя не видели, а уже другой человек!
— Время меняет людей, — улыбнулся Пчелкин в ответ.
Маша выдохнула. Отец сам, даже с улыбкой протянул руку блондину, а значит, еще можно наладить их взаимоотношения.
— Пап, присоединяйся, — тоже натянула улыбку девушка.
— Да, Миш, давай я налью тебе чаю. Витя вот решил с Машей вместе подняться, заглянуть, поздороваться. Посмотри, какие он мне лилии красивые подарил, — продолжила Ирина Николаевна, кидая взгляд на подоконник, где стояла ваза с цветами.
— Ирин, не беспокойся, я сам себе налью чай. Витя, прошу к столу, — мужчина указал рукой на стул, на котором до этого сидел Пчелкин и подошел к чайнику на плите.
Наступила кратковременная нервная тишина, которую нарушил отец.
— Ну что вы молчите? Давайте, рассказывайте, что у вас нового, какие планы? Дочь? Витя? — невозмутимо наливая чай, нарушил тишину Семенов.
— Ну, — хотела было неуверенно начать Маша, но Пчелкин ее перебил.
— Ну я сейчас с паца… Парнями, с которыми мы дружим с детства, начинаю активно работать. Мы пока были в отъезде, налаживали связи с некоторыми бизнесменами, теперь начинаем вливаться в это дело.
— В бизнес? Что за бизнес? — мужчина сел рядом с супругой.
— Там много вариантов, но пока мы вложились в продажу металлов для машин, дальше посмотрим, — так же уверенно и самодовольно продолжил Витя.
Кажется, рассказы Пчелкина все больше и больше заинтересовывали Михаила Николаевича. Тот по-доброму, с неким любопытством стал много расспрашивать о работе, планах, людях, связях Вити, и, кажется, верил ему. Несколько минут Маша вместе с мамой молча слушали этот активный диалог и пытались хоть что-то понять.
— Это очень даже неплохо, молодцы, — наконец сказал Семенов.
— Спасибо, — кивнул блондин.
— Так, ну теперь следующий вопрос. Ты уж прости, Витя, не могу не спрашивать обо всем этом. Как никак, ты парень моей дочери. Так вот, какие у вас двоих планы? — мужчина взглянул на дочь.
— Э, — зеленые глаза нервно забегали, и где-то под столом Пчелкин схватил и крепко сжал ладонь младшей Семеновой. Его тепло и нежные поглаживания стали расслаблять, однако, все остальное все равно говорил Витя. Она доверилась ему.
— Я предложил Маше съехаться.
Ирина Николаевна резко подняла глаза на Пчелкина, а ее супруг остался таким же невозмутимым.
Хоть в глазах женщины действительно читалось одобрение этой идеи, тепло и радость, сейчас было страшно перед отцом девушки. Нужна была реакция Михаила Николаевича.
— Сильное заявление, — усмехнулся мужчина. — А у тебя уже своя квартира появилась?
— Да, — Пчелкин сглотнул. — Недалеко отсюда. Не центр конечно, но это пока. Трешка, седьмой этаж.
— Неплохо, — на удивление еще шире улыбнулся мужчина. — Что ж, получается, ты спрашиваешь у нас разрешение, можем ли мы отпустить дочь жить с тобой?
— Получается да, — губы Вити расплылись в улыбке.
— Ирина, ты разрешаешь? — старший Семенов обратился к супруге.
— А, — женщина немного смутилась. — Витя, ты хороший парень, поэтому, конечно я за, если вы съедитесь.
— Ну и я за, дорогие, — тут же развеселился Михаил Николаевич.
Маша разинула рот и явно впала в шок. Ее строгий отец, да еще и так просто, с весельем, разрешил ей переехать к Пчелкину.
— Ну что вы, как на похоронах! Я может и суровый мужик, но не настолько же! Давайте выпьем, вино, коньяк, что хочешь, Витя?
Блондин улыбнулся еще шире. Его обаяние сработало даже перед отцом Семеновой, а это прекрасный ход.
— Спасибо вам! Я бы не отказался от коньяка, — в этот момент старший Семенов схватил бутылку с коричневой жидкостью и смело разлил ее по рюмкам.
***
октябрь 1990 Шумный будильник откуда-то со стороны заставил открыть глаза и потянуться на кровати. Сбоку послышались шорохи и вздохи. — Черт, Пчелкин, это твой? — сонным голосом возмутилась Маша. Витя сел на кровать и нажал на будильник, стоящий на тумбочке рядом. — Да, вставать надо. — Блять, единственный выходной, куда ты собрался? — она все же поднялась и села рядом с блондином. — С пацанами надо встретиться, — Витя повернул голову в сторону Семеновой. Девушка положила руки на его плечи и слегка коснулась губами мужской шеи. — Какие пацаны в такую рань в воскресенье, ну ты совсем? Что так рано то? — У Фила съемки, мы на них идем. — Съемки? — удивилась Маша. — Он че, актер все-таки? — Каскадер теперь, — Пчелкин поцеловал светловолосую в висок и встал с кровати. — Так, я пошел собираться. Ты сегодня дома? — Витя, у меня единственный выходной от учебы. Может встречусь с кем-то из девочек, не тухнуть же в одиночестве дома. — Как хочешь, — слегка улыбнулся парень и вышел из спальни. — Кстати, Пчелкин! — тут же крикнула Маша. — Не забудь, вечером ужин с моими родителями! Твои тоже придут! — Помню! — отозвался парень. Почти месяц Семенова жила с Витей. За это время вообще многое поменялось. При переезде она не взяла собой много одежды. Как никак, большая ее часть была куплена Пчелкиным в подарок девушке. Теперь Маше приходилось больше готовить и убираться — все-таки бытовые дела лежат на ней. Ей это не особо нравилось, да и получалось не всегда, но выбора не было, приходилось часто выкручиваться с купленными продуктами или звонить матери, чтобы попросить совет. Однако, она действительно становилась другой. Во-первых, она стала увереннее. Витя любил ее, старался задаривать своим вниманием и подарками. Парень всегда был только рад видеть ее в красивых платьях и брючных костюмах. Он любовался ей, это льстило девушке, и, конечно, повышало самооценку. Повадки Пчелкина тоже стали переходить к Семеновой. Ежедневно в стенах их квартиры не обходилось без мелких споров с Витей. Девушка всегда находила, что ему ответить или как его успокоить. Ну и конечно, любовь. Как бы не было с остальным, любовь. Любовь, в которой плавали эти оба. Страсть, которая кипела между ними, которую можно было слышать за стенкой по ночам, которая мелькала в каждом их соприкосновении и взгляде. Они стали такими, какими не были уже несколько лет со школьной скамьи, только вот, жизнь все равно заставляла меняться.***
Такси остановилось прямо возле уже знакомого подъезда. Пчелкин вышел, обошел машину и открыл дверь. Он протянул руку Семеновой, чтобы та тоже вышла. — Спасибо, — с улыбкой он сказал водителю напоследок. Такси уехало. Маша напряженно взглянула куда-то в сторону. — Все-таки, даже твой отец не убил меня за эти несколько недель, что мы вместе живем. Я счастлив, — усмехнулся Витя, сжимая женскую ладонь в своей. Он преподнес свои губы прямо к костяшкам ее руки и оставил легкий поцелуй. — Ты чего? — нахмурился парень, видя, как Маша напряглась. Зеленые глаза судорожно забегали. — А? — тут же откликнулась девушка и натянула какую-то неестественную улыбку. — Ничего, — вздохнула та. — Ты просто везунчик, Пчелкин. — Может просто я настолько обаятелен? — Может быть, — улыбнулась Семенова. — Пошли домой уже, я устал, — Пчелкин кивнул в сторону подъездной двери. — Да, сейчас, — смутилась Маша, застыв на месте. — Ты иди, я вспомнила тут. Это, у нас дома хлеба нет, сбегаю куплю. — Так нахер хлеб, все равно его только я ем. — Ну вот, хотя бы для тебя куплю, — она снова натянула улыбку. — Давай я с тобой? — Иди, я быстро, — девушка отпустила руку и стала медленно уходить в сторону. — Ну ладно, — нахмуренно ответил Витя, кажется заподозрив неладное. Он все-таки побежал домой. И не зря. Еще заезжая во двор, Семенова заприметила машину. Знакомый автомобиль, который она узнает из ста. При виде которого становится страшно, даже больно. Улыбка пропадает с лица, а сердце начинает биться чаще. Маша хотела верить, что ей показалось, но с водительского места этой машины ей странно улыбнулось знакомое мужское лицо. Васильев был оказался прямо во дворе ее с Витей дома. Светловолосая сразу поняла, что тому нужна их встреча, значит, стоит выйти и поговорить с ним. Куда-то стал пропадать тот страх, с которым ей приходилось сталкиваться обычно при каждой встрече с Сашей. Внутри собралась только уверенность и злость. Ненависть к нему так и хотела выйти наружу. Стало страшно не за то, что может сделать этот парень, а за то, что их из окна может увидеть Пчелкин. Ему это не понравится. Девушка повернулась и окинула взглядом черную машину, стоявшую несколькими подъездами дальше. Выдохнув она уверенно пошла вперед, подошла прямо к капоту машину и закричала, ударив по нему. — Какого черта ты здесь делаешь? Что тебе надо? Ее зеленые глаза столкнулись со слишком довольными карими. Васильев наигранно посмеялся, медленно открыл дверь и все-таки соизволил из нее выйти. — Мне понадобился почти месяц, чтобы найти этот адрес. Неплохо смотрю живете? Квартирки то в этом доме дорогие, — его голос как обычно смеялся, глаза смело горели, а шаги, с каждым из которых он оказывался ближе к Семеновой, пугали. Саша встал прямо возле капота и положил на него руку. — Не твое дело, идиот. Я повторю свой вопрос. Что. Ты. Тут. Забыл?! — Маша и вовсе не отводила горящие ненавистью к парню глаза. Она прожигала ими каждую черту мужского лица, а внутри все больше и больше закипал гнев. — Что я могу забыть возле дома, в котором живешь ты? Еще и Пчелкина домой завела, умничка! Боишься, увидит нас с тобой и заревнует? — Скорее боюсь, что он случайно тебя прикончит, — прищелкнула языком девушка. — Ну, — Васильев засмеялся. — Кто кого? Я как раз за этим, Машенька! У меня новые условия. — Какие нахрен условия?! — вскрикнула Маша. — Ну, смотри, — спокойно добавил Саша и подошел к двери машины. Он открыл ее и достал большую и толстую белую папку. — Пока ты всерьез думаешь, что твой Витенька ангел воплоти, я, — он улыбнулся. — Нарываю информацию на него и его дружков. Взгляни, — Васильев уверенно протянул папку прямо в руки Семеновой. Она посмотрела на него с непонимающим взглядом. — Че за бред? — Это не бред, Семенова. Это грязные дела твоих близких. Девушка неуверенно взяла папку в руки и тут же раскрыла ее. Внутри оказалось большое количество бумаг, нескольких снимков и записей. Она стала суетливо разглядывать каждый из них, и все-таки добралась до фотографий. Фоторобот лица Белова из восемьдесят девятого, когда его обвинили в убийстве, снимки, кажется, сделанные с тех самых боев без правил, когда убили того самого Муху, и еще пару фотографий с Космосом и Пчелой, кажется, с Рижского рынка. — А это че такое? — она указала на последние. — А это рекет, дорогая, — усмехнулся Саша. — Твой Пчелкин с Космосом давно таким начали заниматься. Вот, как оказалось, это замечали милиционеры пару раз, снимали их. Так вот, условия… — Нахрен ты мне это показываешь?! — вскрикнула Семенова и кинула кучу бумаг прямо на капот. — Что за хуйня?! Зачем ты нарыл это?! — Маш, тупые вопросы, — снова засмеялся мужской голос. — Все для тебя, дорогая! — Саша усмехнулся. — Так вот, условия, — он стал приближаться к девушке. — Это все может легко оказаться прямо в руках прокуратуры. Я могу сделать так, что за такие мелкие делишки, вся твоя любимая четверка получит огромный срок и ужасную жизнь. Но, я могу отменить все это, при условии, что ты бросишь Пчелкина. — Что?! — тут же опять крикнула Семенова. Саша сделал паузу. В воздухе зависла некая тишина. Условие показалось страшным, а мысли о том, как правильно поступить, запугали. Удар где-то внутри заставил застыть, отвести глаза в сторону, нервно вздохнуть, потереть руки и попытаться сдержать слезы. У них все только началось, она не может так легко потерять Витю из-за какого-то идиота. — Ты должна бросить Пчелкина, — твердо повторил Васильев. — Иначе и его, и твоя, и жизни его друзей, окажутся в полнейшей заднице! — Что за идиотские условия, Саша! Зачем это? — Ты сама прекрасно все знаешь! — Васильев, ты последняя тварь! — вскрикнула Маша и снова отвела взгляд. — Сука, ты этого не получишь! — Ну думай так, Семенова! — опять засмеялся Саша. — Только вот, если все-таки твой Витя окажется за решеткой, а тебя трахнут где-то за углом какие-то упыри, знай, я тебя предупреждал! Еще больнее. Больнее и страшнее стало где-то внутри. В голове несколько раз отзвучали слова Васильева. Захотелось испариться, уйти отсюда как можно дальше. Но еще, хотелось ответить и добить этот срач до конца. — Следи за языком, идиот! Ты просто конченая тварь, Васильев! Ты не понимаешь, что просто чокнулся? Зачем ты мешаешь мне жить? Почему ты не можешь просто сдохнуть! — она стала громко нести всякую чушь. Желание его смерти прорастало где-то внутри, однако она знала, что это тупой выход. — Оу, Семенова, какая ты смелая! — наигранно похлопал в ладоши Саша. — Пчелкин тебя действительно меняет! Ну что ж, я просто спокойно всё тебе объяснил, не стоит так жестоко желать мне смерти! — Иди ты, урод! — крикнула напоследок Семенова, развернулась и ушла в сторону. — Еще увидимся, — довольно сказал ей в спину Саша. Голова кипела, слезы сами потекли из глаз, а руки задрожали. Тупик. Тупик, в котором она сейчас оказалась, душил и мучал изнутри, разъедал каждую клеточку тела. Она сделала нервный вдох и быстрее пошла к магазину. Все-таки, хлеб нужно было купить.
