Молчать, гораздо больнее...

В операционную поступил пациент с тяжелым ножевым ранением в живот. Паша, профессор, и параллельно, главный врач, направился на вызов, подавая сигнал ещё некоторым людям, чтобы шли в операционную, ведь без анестезиолога и еще нескольких врачей он не справится, как и любой другой врач. Интерны, то есть Антон, Арсений и ещё несколько «левых» людей изучали материалы медкарты поступившего. Антон занялся изучением ранее бывалых у пациента болезней, что могло бы усугубить ситуацию в любой момент. Арсений взялся за рентгеновские снимки, проверяя их на наличие дополнительных повреждений в организме, и, ничего не обнаружив, достал следующие. Еще один студент, по имени Артём, проверял семью пациента, чтобы если что, оповестить о пребывании мужчины в больнице. И был еще один интерн, по имени Данил, он занимался бумажной волокитой по другому пациенту, не менее важному, чем поступивший недавно. Когда все закончили со своими заданиями, Антон потянулся и сказал: — Ребят, мы все устали, может, по кофейку? — Ну, я не против, у меня скоро глаза из орбит вылезут, — устало потирая переносицу, сказал Данил, начиная зевать. — Я могу сгонять, тут неподалёку есть неплохое кафе. Там делают шикарный кофе, — Арсений устал меньше всех, поэтому в нём еще были силы хотя бы встать со стула. — Хорошо, возьми мне большой айс американо и какую-нибудь выпечку, без разницы, что принесёшь, то и съем. Деньги я тебе отдам, — Антон откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, стараясь не смотреть в сторону Арсения. — А вам что взять, парни? — говорил брюнет, одновременно снимая халат интерна и надевая повседневную одежду. Когда закончился «стол заказов», Арсений вышел из кабинета. Через полчаса все уже наслаждались своим кофе и десертом, который Арсений правильно подобрал каждому. Перекусив, ребята прилегли немного отдохнуть, тем более, что Паша передал парням, что операция прошла успешно, и их помощь в бумажной волоките немного поубавилась. Антон спал на втором этаже кровати, и его очень напрягало, что под ним лежит Арсений. Иногда мальчик просыпался среди ночи и, сам того не замечая, перевешивался через ограду, оглядывая и наслаждаясь видом симпатичного парня, который так мило спит, что можно было его сравнить с котом. Рано утром ребят поднимал Паша, поэтому Антон, так смотря на Арсения, не высыпался. Он еле сдерживался, чтобы не подойти к парню и не втянуть его в страстный и требовательный, но при этом нежный и мягкий поцелуй, но он боялся, что не в его вкусе и что будет отвергнут. Поэтому он твёрдо для себя решил, что Арсений никогда не узнает, что мальчишка в него влюблён. Они уже месяц работают в одной комнате, в одном здании, спят на одной кровати, хоть и на разных ярусах. Антон не понимал, почему его так влекло к брюнету. Может, потому, что каждый раз, когда он смотрел в его глаза, то встречался с океаном, на дно которого готов уйти в любой момент. А, может, он уже там? Может, потому, что Антону просто надо кого-то любить? А, может, потому, что Арсений был с ним намного дружелюбнее и мягче, чем с остальными ребятами? В общем, Антон не знал, чем его притянул этот сосед по комнате и по учёбе, но он не хотел ничего менять, ему нравилось то, что у него есть чувства к брюнету. Шатен иногда просыпался раньше, чем Паша приходил к парням в качестве будильника. Пока ребята видели очередной сладкий сон, Антон уже сидел в халате интерна, разбирая медкарты пациентов, которых должны выписать, проверяя, не упустили ли парни и сам Антон что-нибудь. Иногда, сам того не осознавая, он кидал мимолётный взгляд на Арсения, который сладко спал, повернувшись лицом к стене и спиной к парню. «Почему он такой милый? Когда он спит, я могу спокойно смотреть на него, не боясь, что спалюсь со своими чувствами к этому придурку. Так, всё, за работу!» — Антон уже хотел дать себе леща, чтобы проснуться и забыть об Арсении хоть на минуту. Паша, как обычно, зашёл к парням в комнату, как к себе домой, то есть, не стучась. Увидев Антона, который уже просматривал бумаги, кивнул. Парню не надо было повторять дважды, он сразу вышел из опасной зоны. Да-да, именно, из опасной зоны, потому что, когда Антон первый раз проснулся раньше, чем Паша пришёл к ним в комнату, он стал свидетелем того, как мужчина умеет громко кричать. И, как назло, он стоял не слишком далеко от источника такого шума. Поэтому с того момента он попросил Пашу, чтобы тот предупреждал его, ограждая от ещё большей потери слуха. Антону тогда казалось, что больше он ничего не сможет слышать. Но, к счастью, всё обошлось, Антон прекрасно слышит. Подняв всех ребят с кровати своим голосом, Паша повёл их за собой на обход пациентов. Быстро умывшись, парни одели халаты и, расчесавшись, вышли из комнаты, следуя за главным врачом. — Ворошин Алексей, 37 лет. Поступил с острым аппендицитом. Операция была проведена два дня назад. Судя по показаниям аппаратов, он идёт на поправку, — осмотрев пациента и записи других врачей, которые иногда приходили к Алексею, сделал свой вывод Арсений, повернувшись к Паше. Тот кивнул, подходя к следующей койке. — Аклонина Вероника, 24 года. Поступила с признаками полипозного риносинусита. Операция назначена на завтра. По показаниям врачей, состояние не ухудшалось, — отчеканил Артём. Следующего должен был «описать» Антон. — Нориков Владислав, 27 лет. Поступил с тяжёлой болью в правом боку. Судя по анализам, это не воздействие алкоголя, так как он его никогда не принимал. Диагноз не уточнён. Возможно, будет переведён в другое отделение, — Антон немного волновался, ведь сзади него стоял Арсений, вот о чём он думал сейчас, а не о том, что нужно сдать проверку. Паша кивнул, подходя к последнему пациенту, и спрашивая последнего интерна. — Головина Юлия, 42 года. Поступила с острым гастритом. Завтра будет переведена в другое отделение. Судя по показаниям врачей, ей становится всё хуже, — Данил очень волновался, хоть и знал, что ей нужно дать. — И что же нужно делать в такой ситуации? — Паша спросил спокойным голосом у Данила. — Вколоть 20 мг обезболивающего? — скорее вопросительно, чем утвердительно, сказал брюнет. — Верно, только 15 мг. Молодцы, обход закончен, можете идти в комнату передохнуть, — врач развернулся на пятках и, подойдя к посту медсестёр, начал что-то у них спрашивать о новопоступивших пациентах. Парни наконец смогли спокойно выдохнуть и пойти отдыхать. Они шли вместе, обсуждая предстоящую работу, но только Антон шёл от них в стороне, глядя на затылок того самого брюнета. Замечал его улыбку, его весёлость с ребятами, его каждое движение и каждый звук, который доносился из его уст, таких сладких и манящих себя поцеловать. «Сука, я так скоро сойду с ума…» — замечая, что если бы он умел прожигать людей взглядом, то Арсения бы уже не было. Он облизнул свои пересохшие губы и сильнее прижал планшетку с записями к груди. «А может всё-таки начать с ним нормально общаться? Как друзья. И тогда я смогу хотя бы не чувствовать себя третьим, а в данной ситуации, четвёртым лишним… — Антон решил, что как-то надо будет начать разговор, иначе будет неудобно просто взять, и резко начать с ним дружно общаться, — завтра как раз операция, и мы будем наблюдать за Пашей. Надо будет как-то сделать первый шаг, иначе я буду ходить с ним рядом как желе, которое может потечь, как от жары, при одном только его взгляде» Наступило завтра. Антон, как всегда, не выспался. Теперь ему не удалось убежать от крика Паши, но это хотя бы сейчас служило будильником, а не было опасной зоной, где он случайно оказался. Когда все, включая Антона, были готовы, Паша направился в операционную, где на столе уже лежал пациент под наркозом. Ребята остались снаружи, ведь они ещё интерны, и даже находиться в операционной они не имеют никакого права. Перевернув лист на планшетке, Антон заметил, что рядом с ним, вплотную, стоит Арсений. Сердце шатена начало стучать с бешеной скоростью, он боялся, что сейчас сорвётся и затянет того в поцелуй. Но Антон дал обещание, что чувства останутся в тайне от брюнета, ведь он не хотел чувствовать себя куда более жалко, когда его отвергнут. Когда началась операция и скальпель успешно сделал свою работу в руках Паши, Антон решил сделать первый шаг. — Павел Алексеевич режет ровно посередине, поэтому не течёт кровь, — ненароком задевая Арсения, тут же извиняясь, — ой, прости, я случайно. — Да ничего страшного, — Арсений улыбнулся шатену и черканул пару строк своих наблюдений на листок. В этот момент Антон пожалел о том, что это сделал. Ведь Арсений улыбнулся. А от этого желание Антона поцеловать брюнета стало ещё сильнее, и, кажется, что это желание, как море, которое скоро выйдет из берегов и устроит настоящее цунами. Но всё же шатен взял себя в руки и снова вернулся к действиям главного врача, то есть, Паши. — Смотри, перед тем, как продолжить что-либо делать, нужно убрать кровь отсосом, — в этот раз Арсений первым обратился к Антону. У того сердце пропустил удар. Его глаза немного расширились и он подумал, что вот он, первый шаг к дружбе с брюнетом. — Д.да, я заметил, спасибо, — глупо улыбаясь, сказал Антон, пытаясь успокоиться. — Ты чего такой напряжённый? Это из-за операции? — как специально, на лбу шатена проступил пот, и брюнет потянул руку, чтобы его убрать. — Нет, всё хорошо, — быстро ответил Антон, делая шаг назад, ведь иначе он бы и правда не сдержался. — Точно? — получив одобрительный кивок, Арсений вернулся к операции. В то время, как Антон возвращался то ли с седьмого неба счастья, то ли с того света. В любом случае, он не понимал, почему так ведёт себя. «Да что с тобой происходит, тряпка? Ты уже забыл, как общаться, так недолго и до немоты», — мысленно дав себе леща и подзатыльник на всякий, Антон последовал примеру Арсения, и вернулся к операции. Когда прошло уже два часа томного ожидания, Паша сделал шаг назад от койки, оставляя зашивание на других докторов, ведь это они могут сделать и сами. Ребята немного оживились, ведь теперь они смогут пойти обратно в комнату, готовясь ко сну. — Вы делали записи? — Паша подошёл к парням, снимая с лица маску и окровавленные перчатки с рук. — Да, — в один голос ответили парни. — Хорошо, тогда можете идти к себе. А, и кстати, завтра у вас выходной, можете сходить к себе домой и взять сменную одежду. Интерны, обрадовавшись, кивнули. Главврач направился переодеваться, а ребята пошли в комнату. Антон шёл, как обычно, отдельно от ребят, зависая в своих мыслях. Заметив состояние парня, Арсений отошёл от Артёма с Данилом и спросил у шатена: — Ты как? Не выглядишь, будто в норме, — положа руку на плечо парня, Арсений наклонил голову, чтобы посмотреть шатену в глаза. Тот вздрогнул от касания к себе и бросил затуманенный взгляд на брюнета. Он почувствовал, как ноги начали подкашиваться, но не из-за близости с парнем, а по другой причине. Когда Антон начал отключаться, Арсений еле успел его подхватить, роняя свою планшетку с записями на пол. К счастью, рядом с ними проходила медсестра. — Девушка! Можно вас? — Арсений взглядом показал на парня, который уже лежал в его руках с закрытыми глазами. Когда она всё поняла, то побежала звать доктора. Уже через несколько минут Антон лежал на койке Арсения в комнате интернов. Кое-как разлепив глаза, парень увидел перед собой смазанный силуэт. Ещё не совсем поняв, кто перед ним, он снова прикрыл глаза, молясь всем богам, чтобы это был не Арсений. Но когда он снова посмотрел на парня, сидевшего перед ним, он понял, что ему конец. На стуле напротив шатена сидел голубоглазый брюнет, который спал, подперев щеку рукой. Антон не мог просто так встать с кровати и подняться на свою, он любовался спящим Арсением. Снова. Когда тот начал немного просыпаться, шатен испугался и быстро сделал вид, что спит. Брюнет подумал, что парень ещё не просыпался и вышел из комнаты, наливая себе стакан воды. Антон понял, что больше лежать он не может, но он только сейчас понял, что спал всё это время на кровати брюнета. Он решил полежать ещё немного, судорожно вдыхая запах парня. Но когда заметил, что Арсений возвращается, закрыл глаза и сделал вид, что только что проснулся. — М, где я? — О, проснулся. Ты в комнате. Лучше тебе сейчас лежать и не двигаться, — Арсений подсел на край кровати, изучая состояние парня. — А что произошло? — спросил Антон, поднимаясь с кровати и облокачиваясь на спинку. — Я сам не знаю. Мы шли с операции Павла Алексеевича, ты витал где-то в облаках. Потом я подошёл к тебе узнать, что с тобой, но ты отключился, — Арсений передал стакан воды Антону. Тот опустошил его в пару глотков, случайно проливая несколько капель жидкости себе на одежду. — А, я понял, что произошло, — шатен зажмурил глаза, осознавая, почему с ним так получилось. — И что же? — Арсений забрал пустой стакан у парня и с интересом начал слушать парня. — Да так, мелочи. Это с детства у меня. Падаю в обморок, когда очень сильно волнуюсь или когда нет сил и я выжат, как лимон. Одно из двух, — Антон посмотрел в глаза брюнета, тут же уходя на дно его океана. — И что же было в этот раз? — Арсений говорил тихо, из-за чего Антону становилось плохо, он очень хотел его сейчас поцеловать, но обещания дают, только если знают, что могут их выполнить. И Антон знал, что сможет с ним справиться. — Наверное, я просто устал. Хотя, остальные скорее всего, тоже, но со мной немного иначе, — шатен встал с кровати, поднимаясь по лестнице на свой мягкий матрац. — Ясно. Но сейчас ты в порядке? — Да, мне просто надо немного отдохнуть. Тем более, завтра выходной, можно спокойно поспать. Не беспокойся, — Антон лёг к себе на кровать так, чтобы не видеть этого темноволосого придурка, — если ты вообще должен волноваться, — он сказал это настолько тихо, что тише только мысли. — Ну хорошо, высыпайся, я пойду, — Арсений вышел из комнаты и специально громко закрыл дверь. Удостоверившись, что он в комнате один, Антон зарыл пальцы в свои волосы, до боли их сжимая. — Придурок, что ты со мной делаешь?! Я ведь скоро с ума сойду, — шатен зажмурил глаза, закусывая губы до крови, и только когда почувствовал на них тёплую красную жидкость, встал, спускаясь за ваткой. Сейчас Антон был сильно погружён в мысли об Арсении, поэтому сделал вывод, что ему срочно надо покурить. Спустившись на лифте на первый этаж и выйдя на улицу, он сразу же вдохнул полную грудь воздуха, доставая из кармана пачку сигарет. Зажимая одну в белоснежных зубах, поджёг и сделал глубокую затяжку, заполняя лёгкие до отказа сигаретным дымом. Мысли начали понемногу развеиваться и Антон смог спокойно и облегчённо выдохнуть. Докурив, он поджёг ещё одну, чтобы, как говорится, наверняка. «Чёрт, снова приступ. Почему я не могу жить нормально? — делая очередную глубокую затяжку, Антон смотрел вдаль и думал о своём, — и почему я не сказал Арсению реальную причину того, что упал в обморок? Хотя, наверно, я правильно сделал. Незачем ему за меня волноваться» Антон докурил вторую и, выкинув бычок в мусор, зашёл в больницу, сразу направляясь в комнату интернов, молясь всем богам, чтобы там не было Арсения. Зайдя в пустую комнату, он собрал рюкзак со своими вещами и кинул его возле кровати, ложась туда же, прикрывая глаза и, незаметно для себя, проваливаясь в сон. Проснувшись уже не от крика Паши, а от того, что он устал спать, Антон разлепил глаза. Вокруг никого не было. Он снова один. Одевшись по «гражданке», он закинул рюкзак на плечи и пошагал к ближайшей станции метро. Пересев на другую ветку, с той на ещё одну, Антон добрался до дома. — Мам, я дома! — проходя на кухню, сказал парень. — О, Антоша! Как у тебя делишки, сынок? — целую того в щёчку, говорила женщина. — У меня всё хорошо. Вчера была операция, было очень интересно. Ты кушать готовишь? — заметив кастрюли на плите, сказал парень. — Да, знала, что у тебя сегодня выходной, поэтому сделала твои любимые котлетки с пюрешкой, — улыбаясь, ответила женщина. — Я как раз голодный, так тебя люблю! Поев, они вместе помыли посуду. Вдруг на Антона накатила грусть. Он начал смотреть в одну точку и только через несколько секунд отмер. Тут же пошёл на балкон, вытащил пачку сигарет, сразу отмечая, что скоро надо купить новую, зажал одну сигарету в белоснежных зубах и поджёг, сразу же делая глубокую затяжку, заполняя лёгкие до отказа сигаретным дымом. — Сынок, что случилось? — Антон игнорировал вопросы матери, смотря вдаль туманным взглядом. Когда до фильтра осталось немного, он сделал последнюю затяжку и отправил сигарету в пепельницу. — Мам, со мной всё хорошо. Не беспокойся, — сказал парень, оборачиваясь к маме. — Сынок, не ври мне. Я ведь знаю, что ты куришь, только если что-то случилось. — Нет, со мной правда всё хорошо. Поверь, — мальчик отвернулся обратно спиной к женщине, замечая, что небо потемнело и уже скоро пора будет идти спать. — Ладно. В общем, со мной на одном курсе учится один парень, очень симпатичный. И…он мне очень нравится, мам. Но я боюсь ему рассказать о том, что чувствую к нему. Что мне делать? — не оборачиваясь, а всё также смотря в вечернее небо, сказал парень. — Смотря, почему ты боишься. — Что не в его вкусе и он отвергнет меня, — поджигая последнюю сигарету, сказал мальчик. — Да, частая ситуация. Не бойся, Тош. Начни с малого. Начни хотя бы с ним разговаривать, как с другом. Может, потом всё закрутится у вас, — мама давно приняла тот факт, что её сын не интересуется девочками, но и отказывать ему в его же выборе не стала. — Я пробовал. Но, я сильно путаюсь в словах, когда начинаю с ним говорить, — снова затягиваясь в последний раз, отправил сигарету в пепельницу, — понимаешь, я нервничаю. Он мне очень нравится и я иногда думаю, что скоро не сдержусь, — всё же шатен посмотрел на маму грустными глазами и обнял. Та ответила на объятия, легко поглаживая сына по спине. — Всё хорошо, Тош. Придёт время, и ты ему признаешься, и он примет твои чувства, всё хорошо.

***

Антон подошёл к Арсению сзади и обнял, ласково целуя обнажённую спину. Тот, почувствовав на себе горячие губы, повернулся к шатену. Положил свои ладони на скулы парня, притягивая к себе. Поцелуй был требовательный, но нежный и мягкий. Антон прикрыл глаза, падая в пропасть чувств. Но когда губы Арсения пропали, он понял, что упал в реальную пропасть.