оставить за дверью прошлого

— Какая-то чертовщина, не иначе! - алые капли крови поспешно стекали с рук, пачкая собой пол и ближайшие поверхности: раковину, шкафчик с принадлежностями для ванны и даже висящее рядом полотенце. Больно... не было. Разве что немного. Проходясь по одним и тем же местам стабильно каждую неделю, чувство боли притупляется. Конечно, не только это послужило причиной безразличия, но как итог - очень убедительно. — Вам это приносит облегчение? - паренек, что стоял уже несколько минут около закрытой двери, наконец, вошел, опираясь об косяк. — Я просто ищу способы по сокращению жизни, разве непонятно? - молодой мужчина довольно осматривал свои предплечья, где красовались многочисленные шрамы и свежие порезы разной глубины и протяженности. Кровь никак не останавливалась. — Вы каждую неделю придумываете что-то новое, но всё никак не умрёте. Так почему же продолжаете умышленно вредить себе? К чему все эти порезы? - он был младше всего на пару лет, но сейчас его юное лицо в миг стало серьезным, казалось, что это он здесь старший и опытный боец, стоит и отчитывает ребенка за попытки навредить себе. — Есть вещи, которые тебе никогда не понять, парень, - острое лезвие ножа тоже было покрыто кровью, и сейчас мужчина положил его на раковину. — Почему позволили мне войти? Вы слышали, что я стою за дверью? Вас это никак не напрягает, Дазай-сан? - вид крови его вовсе не пугал, но идея того, что шрамы останутся на всю жизнь, откровенно ужасала его. Той регенерацией обладал лишь он один, может ещё и поэтому Ацуши было бы нелегко убить себя, но Дазай... С ним всё труднее. — Мне тоже пришлось пройти через многое, прямо как тебе, Ацуши-кун, - "глава исполнительного отдела", ходячий кошмар как минимум для половины Йокогамы вдруг заговорил без шуток, без сарказма. В такую искренность сложно поверить. Но Ацуши верит. — Не стану вдаваться в потёмки своего прошлого, но есть много вещей, которые тяготят меня по сей день. Искупление вины не приносит облегчение, но и искупить свои грехи я до конца не могу. Всегда будешь жалеть о чем-то. Я жалею в целом о таком понятии, как "жизнь". Какова её ценность? Сколько отмерено такому, как я, и такому, как ты? Никто не знает. Планы Вселенной непостижимы, и я лишь пытаюсь приблизить себя к какому-то логическому завершению, но, как видишь, работает слабовато, - Дазай открыл кран, смывая кровь холодной водой. Парень с сожалением смотрел на раны, обдумывая чем бы он мог помочь своему наставнику. Вспоминая лишь иногда об одном периоде жизни, Дазай часто приходил на могилу друга. Того, кто "заставил" его, переубедил его в ценности некоторых вещей. И если это даже не касалось самой жизни, но зато касалось того, что всё ещё существуют люди, которым нужна помощь; существуют те, кто продолжает неоправданно страдать; те, кто умирает без сожалений и это... — Мой старый друг всегда говорил, что есть какой-то определенный смысл в том, чтобы творить "доброе". И хоть он не сразу к этому пришел, но до конца старался придерживаться этого принципа и понес наказание, пылая желанием мести. И всё же, я верю, что сейчас он уже не страдает, - Дазай перекрыл воду и взглянул на свое отражение в зеркале. Бинты покрывали большую часть его тела, и никто из Вооруженного Агенства не знал, что они скрывают за собой. Бывший член Портовой Мафии настоящая загадка, как для прошлых сокомандников, так и для нынешних. Но что-то такое было в Накаджиме, что слегка обезоруживало его, позволяло показать себя немного с другой стороны. — Дазай-сан, есть вещи, которые нужно оставить за дверью прошлого, - Ацуши вышел из ванной, оставив на раковине новую пачку бинтов и заживляющую мазь от Йосано. Осаму с насмешкой вытер безнадёжно израненные руки и сел на пол, держа бинты. Время около 3 часов ночи, и Дазай знал, что все в Агентстве спят, но видимо некоторые его нелестные изречения разбудили особо волнующихся, что ж... — Одасаку, ты считаешь, я поступаю сейчас правильно? Мужчина стал плотно перевязывать порезы, потому что руки в конце концов начали предательски ныть, и Дазай знал, что, возможно, сейчас он потерял крови чуть больше, чем обычно. Пренебрегая наложением мази на раны, Осаму все же спрятал баночку к себе в карман, на будущее. Холодная осенняя ночь окончательно отбила у него самые последние отголоски желаемого сна, так что теперь он лежал пластом и смотрел в потолок. Хотелось бы не решать никаких проблем и ничего нового не придумывать - не спасать такую любимую всеми Йокогаму, не язвить и не обманывать. Стоило ли вообще когда-то распутывать всю эту тайну с тигром и звать его в Агенство? Но выражение глаз парня, что всю жизнь был притесняем и нелюбим, все же доказывает обратное, и тогда Дазай понимает: сейчас он поступает правильно. — Одасаку, всё-таки ты был прав.