Любовь Небесная

ЛЮБОВЬ НЕБЕСНАЯ... Sobi Cseh — теперь и всегда ИГРА Актерская волшебная наука - то дьявол, то наездников король... Пусть будет так. Я полюбила роль и образ бесшабашного гайдука. Пусть будет так. Нет фальши в чистом звуке. Не прихоть - карты брошены на стол, в слепой туман протянутые руки... Мне улыбнулось лучшее из зол - любить химеру, облако... От скуки страдать всерьез в придуманной разлуке? Да полно, разбудить себя позволь ! Нет, не хочу. Не выйти мне из круга, не излечить прекрасного недуга - пусть будет так. Я полюбила роль. 1. Любовь Небесная Проста нехитрая стратегия, мое оружие в судьбе: я сочинила, как элегию, Любовь Небесную себе. Мое наивное создание – она прекрасна и горда, не опоздает на свидание и не ужалит никогда. Кто упрекнёт, что – бесполезная? На ломком краешке земли в последний миг Любовь Небесная меня отнимет у петли. 2. Любовь Небесная Похожа на ваяния искусство подобная любовь "со стороны": бестрепетно резцом в ней водит чувство по мрамору каррарской белизны. Я помню наизусть слова и фразы, заучен каждый жест и взмах руки, наощупь знаю складку возле глаза и пепельно-седые завитки. Как много вас - границы, мили, двери, - спрессовано подобием стены! Спасаясь от немыслимой потери, как фильмы, пересматриваю сны - цветные сны широкого формата под болеро... С ума бы не сойти: любовь моя, ты длишься, как фермата - насколько хватит воздуха в груди. * * * "Пусть я лишь стих в твоем альбоме" М.Цветаева Ты всего лишь строка в тетради, тонкий росчерк пера: я писала тебя, не глядя, потому что – пора. Потому что нельзя лукавить, и уже не спасти – я держала твою отраву, как сосульку, в горсти, и отведала шутки ради сладкий сколочек льда... Потому-то в моей тетради ты строка навсегда. Песня для Заячьей Губы В края, где за свободу бьются, лети, как птица, мой гнедой - друзья в беде лишь познаются, рискуя за двоих - собой. Удача реже, чем потери, но мне фортуна ни к чему: я лишь коню гнедому верю, и верю другу своему. Погоня мчит за нами следом, но не догнать нас никому: я доверяю пистолету, и верю другу своему. На равных я с судьбой играю, ставь сотню против одного - своим рукам я доверяю и силе друга своего. Все без обмана, честь по чести, крапленых карт в колоде нет. Не страшен ад, когда мы вместе, и вновь заряжен пистолет!.. * * * Я черная звезда из белой ночи – из петербургской. Вглядись, и ты узришь меня воочью на небе тусклом. Не дай упасть, прижми покрепче палец, светло засмейся; останься рядом, праздничный скиталец – мой черный месяц. * * * "Там за сердцем я не уследила, И его украли у меня" А.Ахматова О, нет - мне в краже дерзкой тебя не обвинить, не стала прочной леской связующая нить. Но - негде отогреться, вползает стужа в дверь... Но - ни тебя, ни сердца, и как мне жить теперь?.. ЯНВАРЬ И вновь смирился снегопад с прозрачной далью переулка, где не по-летнему, не гулко шаги размеренно хрустят. Еще висят у фонарей устало бледные отрепья, а свет и тень прилежно лепят в сугробах дремлющих зверей. "Не-лепость - не-жность не-впопад", в пороше стынут отрицанья, и вряд ли расписные сани за мной по следу прилетят. Печален опустевший дом, коль он свободен от постоя... Сыграйте что-нибудь простое, Маэстро - выход на поклон! Маэстро, выход! Первый ряд уже безумствует без меры. ...Задернем белые портьеры, и пусть продлится снегопад. * * * Глаза беспутно молоды, и хищники не спят: углы у карт наколоты, и семь тузов подряд на стол пришлось бы выложить, коль за руку схватить. В коньяк лимоны выжаты, качнулась тенью нить – оборванная ниточка нависшего меча... И ёрничает личико: – Ничья, ничья, ничья!.. – Ничья? Ты прав, насмешливый, отныне и вовек. Нельзя со мною вежливо: гудящий конский бег, коса на кисть намотана, и – поперек седла! Лишь так бы я, свободная, покорена была. Но кони белоспинные гуляют в табуне, гайдук с глазами синими тоскует не по мне. Не увезет, не выкрадет, не спрячет в тайный грот... Насмешник правду выкрикнул: мне ТАК не повезет. Черная магия Когда-нибудь в чужом спокойном доме я объявлюсь, как черт, на рождество: огнем займется в очаге солома и зазвенит стеклом накрытый стол. Неистово закрестится старуха, метнется в угол бледная жена... Дымясь, застонут половицы глухо и страшно пес завоет у окна. Ты встанешь – на пол соскользнет газета, – опустишь руки, прислонясь к стене. Два взгляда, два дуэльных пистолета: – Ты кто? – Я за тобой. Ты нужен мне. Я та, что заклинала полнолунье на росстани, у схлестнутых дорог. – Ты, повинуясь вызову колдуньи, шагнешь к порогу... ступишь за порог. Подрагивая гривой, возле двери нас будет дожидаться помело. Ты усмехнешься, до конца поверив: – Я предпочел бы лошадь и седло! – Смахнешь ладонью по-хозяйски иней, меня поднимешь, не страшась греха... И вихрем – снег. И след в метели сгинет. И опоздает окрик петуха. На одном примере Делим и делим, да в кровь, по живому, с хрустом кромсаем поля. Гордо один указуем другому: – Здесь будет – наша, здесь – ваша земля! – Реки и горы, долины и ветры, в ломти изрезанный край - кто подсчитал, на каком километре стал инородцем красавец Дунай? Воздух и птицы ужели делимы, или делима весна? Небо одно над Констанцей и Крымом, в пристани та же стучится волна. Зебры шлагбаумов, что же вам снится – может быть, чувство вины? Будьте вы прокляты, цепи границы, всем бы вам участь Берлинской стены! * * * Когда-нибудь, конечно, разлюблю – я разлюблю тебя, не сомневайся: я отрекусь от медленного вальса и от вассальной клятвы королю. Миниатюру, стертую до дыр, подальше уберу из-под подушки и возведенный золотой кумир назначу бесполезной безделушкой. Пойму причуды вечную тщету, неуловимость Фрэзи Грант и Лисса; на антресоли, в пыль и темноту заброшу неотправленные письма. ...Когда-нибудь, возможно, разлюблю...