Неприятная неожиданность

Соня металась по дому, как ужаленная. Снова опаздывала, наверное. Никита наблюдал с завидной невозмутимостью, поглощая слегка подгоревший омлет. Соня есть отказалась, брезгливо поморщившись, так что этот кулинарный шедевр целиком и полностью принадлежал Никите. — Чего ты так носишься, Сонь? — Меня Изверг математик с потрохами сожрет, если я хоть на минуту задержусь, — бросает сестра и Никита чуть улыбается, кода слышит в ее голосе самую натуральную панику. — Ну, после твоего героического побега с урока, другого я и не ждал. А ты посмотри на него, как на папу, когда билеты на концерт просишь. У тебя этот взгляд невинно-умоляющий хорошо получается. Соня высовывается из прихожей и демонстрирует средний палец. — Если это репетиция твоих извинений, то честно скажу: способ так себе, — продолжает Никита уже едва сдерживая смех. Соня в ярости — это отдельный вид искусства. — Иди ты, Некит, сам знаешь куда, — выкрикивает сестра и громко хлопает дверью. Никита наконец смеется, качая головой и смотрит на экран телефона. Так, на первую пару он уже опоздал, ко второй, конечно, можно было бы приехать, но это история. Он с секунду думает и кивает самому себе. — На третью будет отлично.

***

Двор как всегда переполнен людьми, все куда-то бегут, опаздывают. Особенно перваки, как с шилом в заднице, Никита уже и забыл каково это на первом курсе стрематься всего подряд: преподов, опозданий, трояков, которые теперь уже он получает с завидным постоянством. Да и опоздания с прогулами для него стали чем-то привычным. Но сейчас, на курилке, которая в отличии от двора, похожего на роящийся бешеный пчелиный улей, обитает в сравнительном спокойствии и безмятежности, думал Никита далеко не о перваках, прогулах и тройках. Думал он о том, как же заебал его Ян Молотов. Кажется, их первая перепалка завязалась еще на первом курсе, когда первая девушка Никиты бросила его ради этого придурка, а Никита в ответ устроил Молотову подставу. Заменил его реферат по проектированию на какую-то чушь со схемами зданий-членов. А там пошло поехало так, что к четвертому курсу превратилось в какую-то самую настоящую войну. Лешка, лучший друг Никиты, конечно, на его стороне, но по большей части пытается свести всю эту череду подстав и драк к минимуму. Наверное, это могло бы случиться, если бы они спокойно поговорили. Вот только Никита не может себе представить ситуацию, в которой он по итогу не бьет Молотова в его наглую рожу. Он достает сигарету и подкуривает. С такими мыслями нервов не набережешься, надо восстанавливать. — Ты зря историю пропустил, Никит, видел бы, что Молотов отколол, это просто... Никита перебывает почти резко: — Слушай, давай хоть сегодня без разговоров про этого мудака. Леша только глаза закатывает и руку протягивает. Никита понимает без слов, дает сигарету и зажигалку, хмурится, когда видит, что Лешка глаза отводит и как-то нервно крутит сигарету в пальцах, не спеша прикуривать. Воскресенский фыркает, выдыхая ему в лицо дым, за что получает раздраженный взгляд. — Ты мне что-то еще сказать хочешь или просто потихоньку крыша едет? Леша пихает его в плечо со смехом и наконец подкуривает. — Вам бы заканчивать этот бред с Яном. Он ведь адекватный вполне, да и ты тоже. А еще один вызов к ректору за хулиганство и ты сам знаешь, что может случиться с твоим бюджетным обучением. Никита ерошит себе волосы задумчиво и чуть ли не подпаливает их. Чертыхается тихо, тушит сигарету докуренную и пожимает наконец плечами согласно: — Да, папа за это по голове не погладит. Но я не могу, Лех. Бесит он меня до трясучки, а кулаки так и чешутся. Леша косится на него и с иронией бросает: — Чесотку лечить надо таблетками, а не избиениями. Никита тихо смеется, уже собираясь выдать в ответ что-то про мозговую деятельность Леши и что это тоже надо бы подлечить, когда слышит знакомый ядовитый голос, от которого на подкорке искрит сразу, а глаза автоматически прищуриваются. Помяни гада, вот и он. — Воскресенский, это у тебя что ли чесотка? — Никита медленно поворачивается на это, слышит только краем уха, как напряженно выдыхает Лешка, тоже чувствует отчетливый озоновый запах грозы между ними, приближающуюся бурю, а если уж говорить без пафоса и романтики: драку. — Не удивлен, Воскресенский, ты похож на носителя всех известных дерматологических и венерических заболеваний. Никита засовывает руки в карманы, чтобы хоть немного снизить риск съездить кулаком по раздражающему ухмыляющемуся лицу. — А ты у нас знаток, да? Что, сам переболел и теперь всем вокруг советы раздаешь? Ян ухмыляется, скрещивая руки на груди. Никита краем глаза замечает, как какие-то первокурсницы, проходя мимо, тыкают друг друга в бок, кивком головы указывая но Молотова. Блевать хочется, бедные девочки, не в курсе еще, каков этот гаденыш на самом деле. Но, видимо, внешность на первый взгляд дает неизгладимое впечатление. Они с Соней как-то раз крупно поссорились, когда она заявила, что Молотов неплохой человек, а Никита бесится просто из дурости и застарелой обиды. Видимо, с другими это чудовище пытается себя вести нормально, обаянием пользуется. Никита не раз замечал, как легко он убалтывает преподавателей. На однокурсников, правда, вся эта шушера редко распространялась, разве что иногда на девчонок. Соня говорила, что Молотов очень даже красивый: глаза там у него якобы какие-то глубокие, "стальные", черты лица будто бы притягивают. Никиту они притягивали только для того, чтобы врезать. Поэтому всеобщего восхищения он не разделял. — А тебе советы давай не давай — не поможет. Все-таки есть грань конченности человека, знаешь ли. Молотов проходит мимо, задевая плечом, а Никита сжимает зубы, на секунду прикрывая глаза, считает медленно до трех, чувствуя, как накатывает вечно бурлящая злость, волнами накрывает, заставляя кулаки сжиматься до белизны костяшек, а короткие ногти впиваться в ладони. Тихий голос Лешки доносится, как из-под толщи воды: "Никит, не надо, а?". Он дергает головой, не выдерживает, поворачивается к Молотову, хватает его за плечо и поворачивает к себе, на секунду ловя удивленный и какой-то слегка... усталый взгляд. Нет, это точно кажется. Кулак уже так привычно влетает в скулу Молотова, которая по словам Сони такая "острая и четко очерченная", тем приятнее врезать и испортить. Он слышит как будто вдалеке, как Леша кричит что-то и пытается схватить за плечи, но как-то не попадает и дает совершенно ненужный импульс. Нога подворачивается, а придурок Молотов внезапно хватает за грудки. Все как-то слишком быстро, Никита вскрикивает и валится прямо на противника сверху. Локоть обжигает боль от удара об асфальт, а Молотов под ним то ли стонет то ли рычит, а во взгляде злость и снова этот отблеск усталости. Никита на секунду теряется, глядя на него с такого положения, глаза будто отпечатываются где-то на подкорке и этот странный взгляд, который он раньше как-то и не замечал. Может, повода не было смотреть? У Молотова губы сжимаются в линию, а по щеке прямо на эти самые губы стекает капелька крови. Черт, кажется Никита забыл снять дурацкое кольцо, подаренное Соней. От того и такая ссадина на скуле Молотова. Становится даже как-то стыдно. Выбесился с пустяка, как и всегда, но теперь это кажется совсем из ряда вон. — Ты слезешь с меня, ебнутый? — Ян пихает его в грудь с силой, а Никита вдруг чувствует странное, почти удушающее смущение. Черт, действительно это все как-то затянулось. — Сам ты ебнутый, — огрызается больше по привычке, но все-таки наконец переворачивается, падая на спину рядом с Молотовым. Нога и локоть болят адски, так что перед глазами искры. Перед глазами появляется протянутая на помощь рука. Точно, Лешка. Смотрит обвиняюще и разозленно, но все-таки помогает подняться. А потом ровно также подает руку Молотову. Тот игнорирует, поднимаясь самостоятельно. Кидает странный взгляд на Никиту и молча уходит. — Никит, ты совсем ебанулся? Раньше тебе хоть повод был нужен, а теперь что. Будешь на него с кулаками кидаться за каждое слово? Лешка ругается, но Никита уже его не слушает даже. Напряженно думает о том, как Молотов на него посмотрел, о капельке крови, бегущей по лицу. Как же все это странно.

***

...Снова падение, только на этот раз не больно, а все будто бы замедляется. У Молотова все тот же странный взгляд, а Никиту его глаза гипнотизируют и это не заканчивается. Он не бьет его в грудь, говоря слезть, не пытается столкнуть. Только смотрит так, пронизывающе и с толку сбивает. Никита не помнит, что послужило причиной этому падению, почему они продолжают так лежать. Внезапно Ян тянется к нему со вполне очевидным намерением. Воскресенский успевает перевести взгляд на губы, приближающиеся так неумолимо... Никита просыпается рывком, дышит тяжело, зарываясь пальцами в волосы. За окном глубокая ночь, ни звука в доме. Только сердце грохочет так, что уши закладывает. Какого черта произошло? Ему приснился Молотов, который собирался его... поцеловать? Что за бред и почему Никите кажется, что он будто бы хотел этого? Он откидывается на подушку, пытаясь как-то унять бешеное сердцебиение и мысли, роящиеся в голове. Проходит несколько секунд прежде чем он осознает главную проблему. У него встал. Кажется, он попал.