Доверься чувствам

Дилюк думал о Кэйе, новом для него Кэйе: всякий раз рядом с ним он пытался почувствовать его омежий феромон, но ощущал лишь привычный запах одной ноты. Как он не замечал до этого прирожденную гибкость тела Кэйи, его пленительный сияющий взгляд из-под смоляных ресниц, то, как парень соблазнительно проводит кончиком языка по верхней губе, прежде чем изобразить свою фирменную ухмылку? Как Рагнвиндр упустил из внимания хрупкую и утонченную линию ключиц в разрезе рубашки, которую так и тянет распахнуть, чтобы увидеть, как томно вздымается грудь, провести по соскам дрожащими пальцами, почувствовать, как они затвердевают, услышать стон одобрения из очаровательного рта, увидеть опьяняющий взгляд вожделения, опуститься ниже и поцелуями скользнуть от самых скул вниз, ведя руками по спине, пояснице, сжать упругие ягодицы в ладонях и чувствовать запах Кэйи, утыкаясь носом в подтянутый, но мягкий живот. А затем… Дилюк помотал головой, прогоняя сводящие с ума мысли. Стоило Кэйе выложить свой план и, несмотря на то, каким безумным он показался, Дилюк, как верный пёс, согласился, а затем, когда парень лёгкой походкой покинул комнату, Рагнвиндр не удержался и как мальчишка уткнулся носом в подушку, о которую облокачивался Кэйа, в попытках уловить хотя бы отголосок его второй ноты в оставленном запахе. И когда он ее распознал, то еле сдержал стон — так упоительно было чувствовать запах омеги и так страшно, что именно этот омега, запах которого впервые будит в Дилюке такие чувства, никогда не согласится быть с ним. Архонты! Пару вдохов, и отголосок второй ноты рассеялся, словно его и не было, Дилюк закусил нижнюю губу, перебивая болью нахлынувшее возбуждение. Даже если он даст себе шанс попытать счастье, сделать Кэйю своим, то нужно быть сразу готовым к отказу. А он совершенно к нему не готов, он не может потерять возможность хотя бы тайком улавливать его истинный запах! Дилюк вымученно застонал, перекатываясь на спину вместе с подушкой; ткань брюк давила, но давать себе волю он не собирался. Надо учиться себя сдерживать, он не может допустить, чтобы Кэйа узнал о его слабости к нему. Зная его, Дилюк предполагал разное: тот может высмеять или вовсе прекратить их тонкое перемирие. Архонты, да как можно мечтать, что Кэйа захочет быть вместе с несостоявшимся убийцей и самым бесполезным старшим братом, хоть и названым? Дилюк не знал, поэтому ему предстояло лишь учиться себя контролировать — он еще никогда так не терял голову от запаха омеги, как от недосягаемого и желанного Кэйи.

***

Кэйа, еще сомневаясь, выждал в раздумьях около недели, прежде чем написать пять идентичных писем на имя Альбериха Олберича. Раздав гонцам по разным направлениям четыре из них, одно он сам принес в почтовое отделение Мондштадта. Заодно поинтересовался, есть ли письма на его имя, и да, парочка конвертов нашлась. Оба не имели значимости, оба были из Ли Юэ от местных знакомых. В конце концов, он пробыл там достаточно долго, чтобы обзавестись приятелями. В одном, от Бэй Доу, правда, была интересная строчка, гласившая о том, что встретился ей человек, что-то вынюхивающий о нем. Но она послала его, в своей манере, в дальнее плаванье, заподозрив что-то неладное. Доу описала его как крепкого и высокого мужчину с акцентом, явно военной выправки. Ну что ж, возможно, именно с ним Кэйа сейчас и ищет встречи. Альберих собирался шпионить, как когда-то его и просили в письме, только не против Мондштадта, а для. Дилюк же должен был прикрывать спину в случае засады. Кстати, о нем. Когда Кэйа после разговора с Рагнвиндром понял, что оставил у него свое вино, то, поднявшись обратно, он увидел и почувствовал нечто, до сих пор волнующее его. Запах возбужденного альфы сразу ударил в нос, и Кэйа тогда остановился у приоткрытой двери в замешательстве. Стойкий феромон альф он не раз чувствовал в бою и понимал, что это связано со сражением, адреналином, с показателем силы. Но в комнате, из которой Альберих только что вышел, не могло быть скрытой опасности, из-за которой альфа разошелся, или могло? Осторожно приоткрыв дверь, Кэйа увидел, как Дилюк прижимает к себе подушку, развалившись на кровати. «Прямо в ботинках», — подумал тогда Кэйа, но потом, сложив одно к одному, в спешке покинул не только этаж, но и таверну. Архонты, неужели то, что он увидел, связано с ним? Если же нет, то почему Дилюк так вцепился в подушку, уткнувшись в нее лицом? Не его ли запах так взбудоражил альфу? Кэйа тогда принюхался к себе, уже будучи дома — да, действие зелья кончалось. В последнее время он замечал, что чем дольше он чувствует запах Дилюка, тем скорее пропадает эффект блокатора. Все это, конечно, объяснимо запахом идеального партнёра. То, что такого не было, когда он был более юн, тоже понятно: его тело еще было не до конца сформировано и вторичный пол только запустил свой процесс. Возможно, что и к зелью у него выработалось привыкание, отчего оно стало менее эффективным. Кэйа обязательно обсудит это с Лизой. В любом случае, раньше зелья хватало с лихвой почти на сутки. Выходит, Дилюку нравится его запах? Кэйа представил вариант, что Рагнвиндр хочет его не только, как альфа омегу, а мог бы рассмотреть с ним серьезные отношения. Ему было соблазнительно так думать об альфе, чей запах так нравился, но их прошлое в качестве братьев обрубало в Кэйе всю надежду. Они оба через столькое прошли, их так много связывает, неужели, если выпадет шанс быть с тем, кто не просто идеальный партнёр, но еще и человек, которому можно доверить спину, Кэйа откажется? Или, все-таки, стоит довериться чувствам? Ах, мечты-мечты… Но Альберих решил, что время покажет и если будет хотя бы намёк, еще один повод убедиться, что Дилюк его желает так же, как и он его, то Кэйа своего не упустит. Альбериху как никогда хотелось совета со стороны, а кто, как не Розария, замечает и подмечает то, что не дано разглядеть остальным, кто, как не она, может хладнокровно дать совет? Так что Кэйа не сомневался, что при встрече с ней поделится своими личными терзаниями. Они обычно встречались в середине недели. И в среду, перед работой, Кэйа, зайдя на почту, наконец-то получил свой долгожданный ответ — тонкое письмо от Олберича. А значит, после посиделок с Розарией у Кэйи будет повод поговорить с Дилюком. Как всё удачно сходится, осталось только дождаться вечера. — Как твои тренировки с новобранцами? — буднично поинтересовалась девушка. — Ничего интересного, скука, — вздохнул Кэйа, не зная, как начать разговор. — Да говори уже, — фыркнула Розария. — Что? — не понял парень. — Я же вижу, что тебя что-то терзает. Мне ведь не показалось? — она вздёрнула бровь, словно бросая ему вызов. — Нет, не показалось, — передразнил Кэйа, но тут же нахмурился, собираясь с мыслями. — Я думаю, как мне надо поступить. У меня есть человек, и с ним всё так сложно. Его запах лучшее, что я когда-либо чувствовал, но я совершенно не знаю, видит ли он меня как своего омегу. — Он хотя бы знает о твоем поле? — Розарию бы не удивило, если бы Кэйа зашёл так далеко в своих мыслях, но всё еще даже на каплю не раскрылся бы перед объектом мечтаний. — Да, знает. Совсем недавно узнал, — уточнил Кэйа, бездумно, без наслаждения опрокидывая в себя бокал терпкого вина. — Был один случай, как мне показалось… Я нечаянно увидел, как он принюхивается к вещам, ища мой запах, и в то время его феромон просто зашкаливал в комнате. Это можно засчитывать за интерес ко мне? — Так мило, что ты профан в этом вопросе, — поддела его девушка, но тут же смягчилась. — Не смотри на меня так, просто забавно, что ты пытался намекать на меня и Хоффмана, при этом сам так по-детски маешься из-за ерунды. — Неужто ты и Хоф давно вместе, а я слепец, который не увидел очевидного? Да нет, не ври мне, — Кэйа ошарашенно уставился на загадочно улыбнувшуюся Розарию. — Нет, да нет же… Как вам удается скрывать это в Мондштадте? — всё-таки сдался Кэйа, подливая себе вина. — Я думаю, что многие знают, может, и сплетничают, просто мы не афишируем и никто не лезет, — цокнула девушка. На самом деле, были моменты, но она тушила желания людей это обсудить многообещающим взглядом. — Как-то надо быть повзрослее тут. — О чем ты? — Ну как, — для неё это было очевидно. — Разберись в себе. Если тебе действительно хочется быть с ним, несмотря ни на что, то просто иди напролом. Получишь отказ сейчас — не будет больно потом. Жизнь одна, надо уметь отпускать. — Это ты в книжке прочитала? Звучит как-то заученно, — посмеялся Кэйа. — Ладно, ты права, я сам это понимал, но это же сложно. — Я принесу тебе книжку, — хищно улыбнулась Розария. — Посмей ее не прочесть. После рассказа о том, что его мучило, Кэйе стало легче и уверенности прибавилось. Вот только все равно подходить сейчас к Дилюку было как-то не по себе, и Альберих, допив свою бутылку, сцапал недопитую Розарией. — Отдыхаем? — спросил его незнакомец. Этого приезжего торговца Кэйа уже видел на прошлой неделе и был бы непрочь поболтать, если бы не было планов. — Да вот, — развел руками Кэйа. — Сыграем в карты? — предложил торговец. — Человека не хватает. — С радостью, но в другой раз, — парень улыбнулся милейшему мужичку и поднялся. — Но надо поговорить с владельцем этой забегаловки, кажется, мое вино забродило. Буду требовать скидку. — Требуй бочку отменного, — посоветовал торговец и, икнув, пошел обратно на второй этаж, где он и еще двое шумно играли. — Никто не хочет, — крикнул он товарищам еще на середине своего пути наверх. — Портишь мою репутацию? — голос Дилюка раздался позади, и Кэйа от неожиданности вздрогнул, тут же укоряя себя. — Извини, — на автомате сказал Рагнвиндр, заметив, что его появление напугало омегу. — Хотел о чём-то поговорить? — Эм, да, но знаешь, кажется, я перебрал. — Кэйа враз потерял всю уверенность. — Пойду-ка я домой, а ты… Эм, заходи на днях, наверное, послезавтра, у меня на пятницу почти нет задач… и я раньше освобожусь. Пришел ответ, — зачем-то шёпотом добавил Кэйа. — Может, тогда все-таки стоит это обсудить? — Дилюк нахмурился. Он не хотел быть в неведении и в случае чего не успеть помочь. — Может, ты немного передохнёшь в комнате? Я сделаю нам бодрящего чая, и ты расскажешь, что удалось выяснить? — Раз ты угощаешь чаем, — согласился Кэйа. Он растолковал хмурый взгляд Дилюка как относящийся к своей безрассудности. — К тому же ты прав, это и правда важно. Дилюк отдал ему ключ, а сам направился на кухню. Вот только Кэйа так и не дошёл до служебной комнаты, отвлечённый торговцами. Дилюк, перехватив удобнее поднос, сперва замер на лестнице, прислушиваясь. С одной стороны, это было похоже на Кэйю — болтать и вынюхивать у новых лиц в городе информацию, но как-то все выглядело неоднозначно. В свете новых событий есть возможность, что его что-то заинтересовало и он подсел к играющим. С другой стороны, Кэйа сам упомянул, что крайне нетрезв и, возможно, его просто потянуло развлечься. Но, в любом случае, стоять посреди лестницы было не выход, и Дилюк, избегая смотреть в сторону облюбованного гостями стола, занял свободный, словно так и собирался. — Почему он так обеспокоен тем, чтобы я пришел один? — донеслись слова Кэйи сквозь гомон трактира. — Я думаю, что это и так ясно, — прокомментировал мужчина слева. — Он растерян: ты ответил спустя столько лет и это совсем не похоже на то, что ты соскучился по папочке. Бита. — Бита, — подтвердил Кэйа. — Я и так собирался идти один, просто твое уточнение об этом меня смутило. Видишь ли, я командир Ордо Фавониус, у меня появилась достойная информация, я мог просто изложить всё в письме, но мне правда хочется познакомиться с отцом. В первую очередь, в мирной обстановке. А сейчас мне кажется, словно у меня могут быть неприятности. Услышав достаточно, Дилюк решил, что нужно действовать скрытно и раскрывать сейчас их близкие отношения было бы некстати. Как ни в чем не бывало он спустился вниз, надеясь, что Кэйа правильно истолкует его намек. Альберих проигрывал. Он бы мог вытянуть, но карты не шли в руку. Да и отвлекался он то на подставу в виде торговцев — Кэйа был совершенно не готов к этой встрече, — то на Дилюка. Собственно, к ним он бы и не подсел, если бы его не окликнули сыном Олберича. Думая о том, как бы деликатно сейчас свернуть игру, Кэйа с облегчением выдохнул, когда появилась Анда, помощница с кухни таверны. — Хозяин распорядился занести это вам, — девушка держала стопку свежих полотенец в одной руке, а в другой поднос с заварником и чашкой. — Конечно, милая, уже иду. — Кэйа отсалютовал торговцам и поспешил открывать дверь на лестницу, а затем и комнату. — Что еще просил передать хозяин? — уже за порогом комнаты поинтересовался у помощницы Кэйа. — Чтобы вы держали окно открытым, — хихикнув и поставив поднос на комод, она быстро удалилась, и Кэйа запер за ней дверь. — Окно? — Он в замешательстве осматривал комнату, пока не увидел ставни на потолке. — Ага, вот и оно. Когда они были детьми, то в таверну их никто не брал, да и насколько он помнил, раньше это точно была подсобка, со старой или требующей починки мебелью и прочим хламом. Он никогда тут не задерживался, если и заходил. Пододвинув стул, Кэйа сдвинул засов, придерживая ставни, чтобы они не распахнулись прямо на голову. Встав на цыпочки и подтянувшись на руках, он высунулся наполовину, выискивая взглядом Дилюка. — Лезь обратно, — раздался сзади немного запыхавшийся голос Дилюка. — Давай-давай, — поторопил он, когда Кэйа попытался крутить головой, чтобы рассмотреть, откуда Дилюк сумел сюда попасть. — Крыша старая, даже не думай сюда забираться. — Тебе, значит, можно, — Кэйа спрыгнул и отодвинул стул в сторону, чтобы Дилюку было просторней приземлиться, — а мне почему нет? — Потому что я знаю места, где черепица перекладывалась, — сообщил парень, довольно шумно спрыгнув. — Рассказывай.