Рождественская встреча

      В тишине тесного кабинета были слышны лишь звуки, издаваемые пером, царапающим пергамент, пока юноша изучал маленькую фигурку проклятой совы — древнюю реликвию семьи Селвин и его последнюю делегацию, переданную гоблинами. Заметная темная сущность, проступившая на глине, заставила Драко действовать с осторожностью, пытаясь выяснить, сколько именно проклятий было заключено в этом предмете. Пока что он определил два различных смертельных и по меньшей мере три других, которые могли бы покалечить и нанести ему увечья, от которых нет противоядий.       Именно поэтому ему потребовалась предельная концентрация. Он не потратил даже секунды, чтобы вытереть бисеринки пота, собравшиеся на его лбу от напряжения.       Взмахнув палочкой, блондин распознал еще одно проклятие. Заклинание, которое превратит его кости в жидкость… ух ты. Лучше не запускать его. Аккуратно действуя, чтобы снять только что обнаруженное проклятие, он почти позволил себе вздохнуть с облегчением, зная, что уже близок к завершению. Теперь ему оставалось только… — МАЛФОООЙ!       .. Не уронить прогнившую до костей, вызывающую смерть фигурку проклятой совы.       Даже если он чуть не обделался от крика, с которым в кабинет ворвалась его миниатюрная коллега. К счастью, у него была более быстрая реакция, чем многие люди могли бы ему приписать, и он быстро наложил заклинание на глину, чтобы поместить предмет в коробку, которая остановит любые проклятия.       Блондин повернулся, чтобы посмотреть на ведьму с одной из своих самых известных ухмылок, готовый разорвать ее на части за пренебрежение всеми протоколами безопасности.       Но слова назидания замерли на его языке, когда он понял, что она держит в руках чашку его любимого мокко и коробку шоколадных лягушек (два подарка, которые, она знала, он оценит, потому что по пьяни признался, что он просто обожает эти две вещи, во время одной из их ночных вылазок в паб). — Я когда-нибудь говорила тебе, как сильно я тобой восхищаюсь? — продолжала она с потрясающей улыбкой и блеском в янтарных глазах, подчеркивающим золотые крапинки ее радужек, — и что ты также являешься лучшим разрушителем проклятий, которые когда-либо были у Гринготтса?       Он удивленно вскинул брови, впитывая ее слова, посмотрел на коробку, в которую упрятал статуэтку, и попытался вспомнить, не выгравированы ли там галлюцинаторное проклятие.       В конце концов, день, когда Гермиона Джин Грейнджер признает, что он лучше нее умеет снимать проклятия, станет днем, когда Ад замерзнет. — Не говоря уже о том, что ты потрясающе выглядишь! — у нее хватило наглости изобразить подмигивание и слабую неудачную попытку сымитировать пистолет пальцами, — воистину, я думаю, что «Ведьмин досуг» был абсолютно прав, когда опубликовал статью о том, что ты самый желанный холостяк Волшебной Британии!       Если бы он уже не сидел, Драко был уверен, что его колени подкосились бы от шока (а маленькая проклятая смертельная ловушка, вероятно, вывалилась бы из коробки, в которой она хранилась, и убила бы их обоих в течение нескольких секунд). Не желая рисковать, он швырнул коробку подальше от себя на ближайшую полку и медленно восстановил самообладание, пока Грейнджер наблюдала за ним с самой невинной улыбкой на лице. — Выкладывай, — щелкнул он языком, — что тебе нужно? — Что ты имеешь в виду, Драко? — спросила Грейнджер, нахмурив брови и глядя на него самыми ослепительными щенячьими глазами, которые он когда-либо видел в своей жизни, — разве я не могу показать, как я ценю своего коллегу по снятию проклятий?       Это было бесспорно восхитительно (хотя он никогда бы не признался об этом вслух), но очень тревожно, учитывая, что она попросит его сделать какую-нибудь глупость, которую он естественно сделает, так как готов пойти на все чтобы успокоить женщину, которой он втайне восхищался. — Ты такая же тонкая, как кирпич в окне, Грейнджер, — проворчал он и с недовольным вздохом закатил глаза, взяв одну из шоколадных лягушек и внимательно ее осмотрев. То, что Грейнджер принесла ему кофе и сладости, а также призналась в своем восхищении им, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должно быть, это либо какая-то взятка, либо розыгрыш.       Достав из коробки ещё одну из шоколадных лягушек, он внимательно осмотрел ее — точно так же, как делал это с проклятыми предметами, с которыми до этого работал. Хотя парень верил, что девушка не причинит ему вреда, не отравит и не проклянет, он все же с опаской относился к потенциально поддельным сладостям (особенно учитывая, что она была близкой подругой владельца знаменитого магазина «Всевозможные волшебные вредилки«). — Ну, мне нужна от тебя небольшая услуга, — наконец призналась она, нервно покусывая нижнюю губу, что всегда вызывало у него желание наклониться и поцеловать ее.       Ну конечно. — Прежде чем я расскажу тебе, я должна сказать, что ты вовсе не должен чувствовать себя обязанным пройти через это! Даже если ты уже съел половину конфет, — продолжала она с нервным смешком, — но если ты мне поможешь, обещаю, я буду у тебя в долгу до конца жизни!       Драко ждал, что она продолжит, но девушка больше ничего не сказала, так как была слишком занята тем, что переставляла ноги, пытаясь устроиться поудобнее, стоя перед ним. Тот факт, что она нервничала еще даже не сказав ему, чего хочет, только усилил его любопытство и настороженность. — Мерлин, Грейнджер, тебе нужно, чтобы я убил кого-то для тебя? — с ухмылкой, скрывающей опасение в голосе, он поднялся со стула и подошел к ней. — Нет! Конечно, нет! — девушка поджала губы, глядя на него снизу вверх, когда он возвышался над ней. После секундного колебания она продолжила, — у тебя есть какие-нибудь планы на Рождество?       Технически, у него были — как и каждый год, он присоединялся к своей матери, тете и маленькому Тедди на тихом семейном празднике. Он съест роскошную еду, приготовленную эльфами, обменяется подарками со своей семьей, проигнорирует тот факт, что его отец заперт в Азкабане на всю оставшуюся жизнь, и притворится, что (не очень) тонкие комментарии о том, что было бы неплохо, если бы кто-то привел пару, чтобы провести Рождество, не касались его.       Но, почувствовав, что ее вопрос как-то связан с услугой, которую она хотела получить, он покачал головой, — нет. Для меня это просто еще один день.       Драко надеялся, что мама и Андромеда простят его за это. Но если быть честным, то застенчивая улыбка Грейнджер, промелькнувшая на секунду, стоила того, что бы он ни получил от своей семьи. — Послушай, — начала она с досадой, — в канун Рождества в доме моей бабушки состоится семейный ужин. Это большое событие — моя бабушка очень любит большие праздники, и она настаивает, что в этом году праздник должен быть особенным, поскольку мои родители наконец-то вернулись из Австралии… — Ладно? — он наклонил голову, терпеливо ожидая, пока она продолжит, — что мне нужно сделать? — Ну, все будут там. И я не могла отказать своим родителям после всего, что произошло. И для меня очень важно появиться там с… парнем, — она смотрела в пол, чтобы не встречаться с ним взглядом, хотя от него не ускользнул глубокий румянец на ее щеках, — и я подумала, не мог бы ты сыграть роль моего парня на один вечер.       Что ж, это было неожиданно.       Драко порадовался, что заранее убрал фигурку подальше, иначе от неожиданности он бы точно уронил ее и вызвал проклятие, расплавляющее кости. — С парнем? Но почему? — размышлял он вслух, а девушка, казалось, еще больше ушла в себе.       Честно говоря, не то чтобы конкретная причина была особенно важна. Его одержимый разум уже пришел к решению с радостью помочь ей, даже не останавливаясь на рассмотрении возможных плюсов и минусов этой просьбы.       А также потому, что ее печальные глаза и дрожащие губы были слишком манящими, чтобы он мог отказать ей в чем-то, и потому, что его хитрый ум уже привел несколько хороших аргументов в пользу уникальной возможности, которая ему представилась.       В конце концов, что может быть лучше для того, чтобы начать ухаживать за ведьмой, в которую он безумно влюблен, чем рождественская вечеринка, где он сможет провести с ней больше времени? — Ну, это в основном из-за моей бабушки, — попыталась объяснить шатенка, потирая виски, словно пытаясь унять головную боль, — из всех внучек я единственная, кто еще не остепенился и не обзавелся собственной семьей. Если я приду одна, она будет пилить меня часами, напоминая, что мои биологические часы тикают. Черт побери! — Грейнджер, тебе двадцать пять, — прошипел Драко, скрестив руки и обидевшись за нее, — и ты ведьма. У тебя срок жизни вдвое больше, чем у магловской женщины! — Я знаю это! Но моя бабушка нет! Только мои родители знают, что я ведьма… А в глазах моей бабушки, я должна была выйти замуж сразу после окончания школы. — Варварство… Значит, твое решение — подкупить кого-нибудь, чтобы он притворился твоим парнем на семейную встречу? — Годрик, я знала, что это будет глупая идея… — Я еще не сказал нет! — запротестовал Малфой, поднося ко рту очередную шоколадную лягушку, — мне просто нужно убедиться, что я правильно понимаю ситуацию, вот и все! — Это мой лучший вариант не выглядеть дурой перед всей семьей! — она снова прикусила губу в видимом расстройстве, выхватывая одну из конфет для себя, — я знаю, что ее взгляды кажутся архаичными, и, по правде говоря, так оно и есть. Но… — Грейнджер, — прервал он ее более мягким тоном, — я чистокровный волшебник из старинной семьи. Я знаю, как это утомительно, когда кто-то давит на тебя, принуждая к браку. — Точно, — поморщилась она, — это действительно ужасно, не так ли? — Да… Но ты также сказала, что это в основном из-за твоей бабушки… — продолжил блондин, — есть ли у тебя еще какая-нибудь причина для этого? — Мои кузины — просто ужасны, — беззлобно рассмеялась Грейнджер, — прошло уже несколько лет с тех пор, как я их видела, но я очень сомневаюсь, что они сильно изменились. — О, я уверен, что они не так уж плохи, — предположил он с дружеской улыбкой, игриво похлопав ее по спине, когда заметил, как она побледнела. — Хочешь поспорить? Мой дядя владеет книжным магазином… — Видишь, ты любишь книги! — И на каждый день рождения и Рождество мои кузены дарили мне открытку из магазина в качестве подарка. Дурацкие открытки, не более! Иногда они также давали мне одну из этих открыток выздоравливай скорее и еще много чего. — О… — Клянусь Мерлином, они бы попали на Слизерин, если бы были ведьмами! — на это он усмехнулся, несмотря на убийственный взгляд, который девушка бросила в него.       Из того, что она рассказала ему, кузены действительно казались ужасными противными существами — начиная с того, что засовывали пауков в ее волосы, когда они были детьми, и заканчивая тем, что игнорировали и обзывали ее каждый раз, когда шатенка возвращалась из Хогвартса на лето. — А разве ты не можешь просто пропустить встречу? — К сожалению нет! — она переместилась на пол, ее глаза стали меланхоличными, — мои родители… После всего, что случилось во время войны, они настаивают, что я бросила их и остальных членов семьи только потому, что я ведьма. — Это смешно. Ты любишь своих родителей! — Люблю, — улыбнулась она ему, хотя улыбка уже не была такой яркой, как раньше, — вот почему я еду. Мне нужно доказать, что я все еще люблю их. Так ты поможешь мне? — снова спросила она с надеждой. Драко уже выпил остатки мокко и съел все шоколадки, даже не заметив этого, и теперь не мог отвлечься от теплых и умоляющих глаз. — Почему именно я? Разве не проще попросить Поттера или одного из тысяч Уизли? — Ты человек, которому я доверяю больше всего, Малфой! Ты мой лучший друг! — Грейнджер выглядела почти оскорбленной его намеком на то, что он не должен быть ее первым выбором.       Волосы девушки стали волнистыми из-за влажности в офисе, и она все еще краснела от разговора, который вела несколько минут назад. Но Гермиона смотрела на него с такой искренностью в глазах, перед которой он никогда не мог устоять, — к тому же, ты знаешь, что я не могу лгать, чтобы спасти свою жизнь, но ты можешь! Мне нужна твоя слизеринская изворотливость!       Черт возьми, Грейнджер, как ты можешь быть такой очаровательной?       Они стали близкими друзьями с тех пор, как вернулись в Хогвартс после войны на повторный восьмой курс. Драко принес глубочайшие извинения, и Грейнджер легко приняла их, признавшись, что слишком устала от ссор и обид.       Они тесно сотрудничали до конца года, поскольку было видно, как хорошо их умы дополняют друг друга и иногда бросают друг другу вызов. Они продолжали общаться и проводить время вместе, когда оба поступили в один и тот же университет, чтобы получить дипломы в области снятия проклятий.       И теперь они оба уже третий год работали профессиональными разрушителями проклятий, сделав себе имя как самая продуктивная и старательная пара, когда-либо ступавшая в хранилища.       Нет нужды говорить, что с годами между ними установились крепкие узы дружбы и уважения. На самом деле, они настолько привыкли к тому, что все считают будто они пара, что другие разрушители проклятий и даже гоблины Гринготтса часто шутили о том, что эта парочка — одно целое.       Однако Драко не давало покоя чувство, грызущее его изнутри, чувство которое желало гораздо большего, чем простой статус просто друзья. Парень понял, что любит ведьму, когда они были еще подростками, на последнем курсе Хогвартса, но так и не набрался смелости признаться ей в своих чувствах.       А теперь она смотрела на него с щенячьими глазками и моргала своими длинными ресницами, прося его стать парнем на один вечер.       Мерлин, он знал, что будет обречен, если скажет да, но у него не было сил сказать ей нет.       Малфой был влюбленным дураком и знал это. Ему даже не нужно было притворяться, что он влюблен в нее по уши — его увлечение, которое с каждым днем становилось все сильнее, началось еще тогда, когда они только начинали работать стажерами в Гринготтсе, много лет назад.       В момент драматических размышлений он решил, что похож на Тантала. Чувствовал вечную жажду, несмотря на то, что был погружен в бассейн с кристальной водой. — Да, я притворюсь твоим парнем перед твоей семьей.

***

      Стоя прямо у ее входной двери, Драко в сотый раз разглаживал невидимые складки на своей белой магловской рубашке и в миллионный раз за этот день собирал невидимые ворсинки со своих черных брюк.       Это была слабая попытка успокоить нервы, но как бы он ни старался, он все равно чувствовал, как его сердце бешено колотится.       Сегодня Малфой собирался познакомиться с семьей Грейнджер. И он собирался притвориться ее парнем.       Черт возьми… Будет ли плохой идеей открыть сейчас бутылку огневиски?       Роковой канун Рождества наконец наступил, и сейчас Драко мысленно перебирал всю важную информацию, которую Грейнджер рассказала ему за те несколько дней, что у них были на подготовку.       Как и следовало ожидать от нее, девушка составила немалый список с цветными заметками, касающиеся их отношений, их жизни как совершенно обычных маглов, некоторых смехотворно специфических деталей о ее любимом сериале и некоторых мелочей о магловском Рождестве, просто чтобы он был готов, если его будут расспрашивать об этом.       Теперь он был Драко Малфоем, управляющим активами в банке, который любил читать по выходным.       Они с Грейнджер познакомились в школе и стали близкими друзьями в последний год обучения. Они танцевали друг вокруг друга в течение многих лет, пока он, наконец, не набрался смелости, чтобы пригласить ее на свидание, пять месяцев назад… Но они держали это в секрете, потому что они коллеги по работе, и лишь небеса знают, как их коллеги могут относиться к служебным романам.       Ее любимым ситкомом был Чирс, ее любимым персонажем была Диана Чемберс, и хотя он почти ничего не знал о маггловском телевидении, должен был быть фанатом Доктора Кто (даже если он никогда в жизни не видел телевизора, не говоря уже о том, чтобы смотреть этот проклятый сериал).       И, наконец, по какой-то причине маггловские дети верят в существование старого толстого человека, который посещает каждый дом по ночам, чтобы доставить подарки для хороших детей и уголь для непослушных, и Драко было категорически запрещено отрицать существование Деда Мороза для самых маленьких детей на этой встрече.       Это не должно быть сложно, верно?       Они собирались встретиться в доме Грейнджеров, где будет проходить рождественская встреча. Драко насладится глинтвейном и пирогами, послушает колядки, пообщается с так боявшимися кузенами и другими членами семьи.       А потом они отправлялись домой, примерно через полтора часа (идеальное время для отъезда. Не слишком рано, чтобы не показаться невежливым, но и не слишком поздно, чтобы не страдать от ворчливых тетушек и кузин).       Все, что требовалось от Драко, это держаться рядом с Грейнджер, выглядеть красиво и притворяться хорошо сложенным и успешным маглом, который был полностью влюблен в девушку, с которой он встречался. И при этом притворяться перед ведьмой, что он не влюблен в нее по-настоящему.       Легче легкого…       Действительно, разве это может быть сложно? Драко пережил год, когда в его доме в буквальном смысле слова рыскало чудовище! Он сражался и пережил войну! Лгать кучке маглов, чтобы помочь ведьме, в которую он был влюблен, было бы детской забавой по сравнению со всем этим!       Но, Мерлин, почему ему казалось, что ставки намного выше?       Потому что тогда тебе было все равно, жить или умереть, но ты будешь опустошен, если Грейнджер в итоге разочаруется в тебе, — предательский голос раздался в глубине его сознания.       Он пожалел, что у него нет с собой палочки. На самом деле, мысль о том, что у него её нет, даже спрятанной в кармане, пугала его больше всего — в последний раз он чувствовал себя настолько уязвимым, когда снова оказался на этой чёртовой Астрономической башне, когда ему пришлось выбирать между тем, чтобы стать убийцей или смертью своих родителей.       Как оказалось, ее родители ненавидели магию (по вполне понятным причинам, правда) и плохо отреагировали бы, наткнись они на палочку. Поэтому она умоляла его оставить палочку: «хотя бы на один день, я обещаю, что ничего плохого не случится».       И, как влюбленный дурак, он быстро согласился.       Впрочем, передумать было уже слишком поздно.       Собравшись с духом и еще раз напомнив себе, что этот вечер должен быть полной фикцией и что Грейнджер на самом деле не влюблена в него, Драко постучал в дверь. — Привет! — воскликнула девушка, открывая дверь с широкой улыбкой, которая сняла напряжение с его плеч, — ты выглядишь великолепно!       Правда? Было лестно услышать комплимент от такого мелодичного голоса, но он лишь наполовину обратил на него внимание. Он был слишком занят, разглядывая сияющую шатенку перед собой.       На ней было простое, но удобное платье и пальто, защищающее от холодного воздуха. Волосы были уложены во французскую косу, а на лице был легкий макияж, который подчеркивал глаза и увеличивал полноту губ. — И ты выглядишь невероятно, — произнес он с ровностью в голосе, которая полностью скрывала тот факт, что он нервничает. — Спасибо, — улыбнулась ему Грейнджер, опустив голову, но недостаточно быстро, чтобы Драко не заметил покраснения ее щек. Как очаровательно, — итак, ты готов познакомиться с моей семьей?       Нет. Совсем нет. — Конечно, готов, милая. — Не волнуйся ты так! Они полюбят тебя! — заверила она его, пока они шли к ее машине, Гермиона много раз заверяла его, что это совершенно безопасно. (Он бы предпочел, чтобы они аппарировали, но, очевидно, у нее тоже не было палочки). — Я не волнуюсь, — промурлыкал Драко, протягивая ей руку и направляясь к машине в нарочито замедленном темпе, чтобы она могла догнать его. — Если уж на то пошло, то это я должна волноваться. — Все будет хорошо. Если что-то случится, я всегда смогу устроить диверсию, и ты быстро сбежишь. — Ты смешной! — рассмеялась шатенка, и его грудь, казалось, сжалась от восторга при звуках ее звонкого смеха и при виде ее сияющей улыбки.       Вскоре они уже ехали в Чичестер — маленький городок, в котором Грейнджер родилась и выросла. Ее шаткий джип трясся и дрожал при каждом повороте, когда девушка ругалась и сигналила другим водителям, осмелившимся подрезать ее.       И может быть, дело было в том, что Драко впервые путешествовал на маггловской машине, а может быть, просто вся поездка была для него довольно напряженным делом, но выглядел он ужасно зеленым.       Это еще мягко сказано. Ему казалось, что когти смерти вот-вот схватят его прямо здесь и сейчас.       Поэтому, чтобы отвлечь его от ухабистой дороги и безрассудного вождения, Грейнджер решила начать рассказывать о своих выходках в качестве маленькой ведьмы среди магловских детей. — Однажды мы с моей кузиной Дездемоной спорили о драконах, и когда я устала кричать, я просто стерла ей одну бровь! — удалось вспомнить ей в перерывах между приступами смеха, — потребовались месяцы, чтобы она отросла! Ее мама была в ярости, но моя мама была просто в недоумении от того, что же произошло! — Я бы сказал, что лишиться бровей — это лучше, чем получить по лицу, — подтрунивал Драко, смеясь над всеми историями, которые она ему рассказывала. Например, о том, как девушка случайно превратила соседского чихуахуа в крысу, и о том, как она постоянно притягивала себе новые книги, несмотря на то, что родители настаивали на том, что они не покупали ничего подобного.       В целом, это была приятная поездка, и было приятно услышать о детстве Грейнджер в таком ключе. Но Драко не мог не уловить более тонкие детали, которые не обсуждались открыто, но явно нависали над маленькой семьей.       В детстве Гермиона была могущественной ведьмой, одинокой в маггловском мире. Магия давалась ей так же легко, как дыхание, и поэтому стихийные выбросы случались постоянно.       Странные вещи происходили вокруг девочки, казалось бы, без всякой причины, да и сама она была странной. Поэтому во многих рассказанных ей историях она подвергалась нападкам и игнорированию со стороны кузин и других соседских детей.       Мерлин! Даже ее собственные родители признавались ей, что их часто пугали необъяснимые вещи, которые постоянно происходили. Еще больше их пугала мысль о том, что их маленькая девочка — ведьма, собирающаяся учиться в колдовской школе, которую они даже не могут посетить.       И учитывая все, что произошло, у них были причины бояться.       Они были забыты, а их личности полностью изменены их собственной дочерью, потому что она была вовлечена в жестокую войну, о которой они даже не подозревали.       Неудивительно, что Гермиона так отчаянно пыталась появиться на встрече (особенно с вроде бы нормальным парнем). Девушка хотела заверить остальных членов своей семьи, что больше не является странной, и что она может прекрасно себя чувствовать среди других.       И будь он проклят, если не поможет ей в это Рождество.

***

      Драко любовался живописным видом маленького городка, в котором выросла Гермиона, пока они добирались до дома ее бабушки — большого, шикарного дома, украшенного прекрасным внешним садом, даже несмотря на легкую снежную пыль, падавшую над ними. Честно говоря, дом был гораздо более впечатляющим, чем Малфой ожидал, и он мог бы назвать его поместьем (хотя оно и близко не было таким большим, как то, в котором он вырос). — Веди себя хорошо, — быстро прошептала Гермиона ему на ухо, когда они подошли к входной двери. — Я всегда хорошо себя веду, милая, — проворчал он, взявшись за ее руку и ободряюще сжав, прежде чем они переступили порог дома. — Давай зайдем внутрь, ладно? Здесь так холодно! Кажется, скоро пойдет снег, — игриво подтолкнула она его внутрь.       Когда они вошли в дом, тепло внутреннего помещения сделало холодный декабрьский воздух снаружи еще более ощутимым. Драко залюбовался видом дома ее бабушки — залы были хорошо освещены рождественскими огнями, а шикарный стол из красного дерева уже был накрыт для ужина. — Мама! Папа! — воскликнула девушка, подбегая к ним и крепко обнимая, гораздо более интимно и тепло, чем все объятия, которые он давал или получал в своей жизни. — Я так рада тебя видеть, дорогая, — улыбнулась мать, выпуская ее из объятий, в то время как отец Ричард уставился на Драко, скривив губы, — а ты, должно быть, Драко Малфой.       Ее отец, Ричард, был гладко выбритым, невысоким мужчиной с песочно-коричневыми вьющимися волосами и веселыми ореховыми глазами. Он хитро ухмылялся и сужал глаза, что показывало, что мужчина не доверяет Драко, но держался с некой утонченностью, которая мгновенно напомнила ему о чистокровных старых волшебниках, которые жили в поместье до войны.       Ее мать, Джин, была стройной женщиной, еще ниже ростом, чем ее муж (неудивительно, почему Грейнджер такая миниатюрная), но у нее была энергичная и очаровательная улыбка, которую невозможно было не заметить. Волосы были коротко подстрижены, более темного коричневого оттенка, чем у Ричарда, а золотисто-карие глаза очень похожи на глаза ее дочери. — Очень приятно наконец-то познакомиться с вами! — продолжила маггловская женщина, — Гермиона постоянно говорит о вас! Теперь я понимаю, почему она была так очарована! — И мне, — протянул он руку с пленительной улыбкой, — спасибо, миссис Грейнджер, и мне тоже очень приятно познакомиться с вами. — О, пожалуйста — зови меня Джин! — Просто странно, сколько времени ей понадобилось, чтобы признать, что вы вместе, — хмуро добавил отец Грейнджер, принимая защитную позу и усаживаясь рядом с дочерью, — пять месяцев — довольно долгий срок, чтобы держать это в секрете. — Папа! — Грейнджер посмотрела на мужчину, скрестив руки и пытаясь придумать убедительную ложь — Драко знал, что у нее ничего не получится. — Мы просто были осторожны, сэр, — плавно предложил Драко, чтобы никто из других членов семьи не услышал, — волшебники и ведьмы ухаживают совсем не так, как это делают маглы. Поэтому нам потребовалось немного больше времени, чтобы уладить отношения между нами.       Мистер Грейнджер нахмурился, пробурчав в ответ сквозь стиснутые зубы, — тем не менее, намек был бы предпочтительнее. Ты больше, чем просто ведьма, Гермиона, не забывай, как маглы… — после секундного раздумья он продолжил, — и зови меня Ричард, сынок.       Что ж, похоже, пока что все идет в основном гладко.       На другой стороне гостиной его внимание привлекла большая рождественская елка. А рядом с ней сидела пожилая дама, уютно устроившаяся на бордовом диване, потягивая глинтвейн из бокала. — Вот и моя бабушка, — пробормотала Гермиона достаточно тихо, чтобы только Драко услышал, покусывая нижнюю губу, — что бы она тебе ни сказала, не принимай это на свой счет.       Рут Грейнджер, девяностодевятилетняя бабушка Гермионы, выглядела внушительной женщиной, даже с ее морщинистой кожей и костлявой фигурой. У нее были прекрасные белые волосы, собранные в низкий пучок, и она была одета в шикарное маггловское белое платье, закутанная в зеленую шаль, в тяжелом жемчужном ожерелье и с громоздкими кольцами на каждом пальце. Судя по всему, сарказм был у нее вторым языком и она была склонна к ненужным замечаниям.       Честно говоря, она не могла быть хуже, чем его собственные родители. Драко прекрасно знал, как обращаться с грубыми и язвительными стариками. — Бабушка! — начала Гермиона, когда они оба подошли к старушке под пристальным взглядом ее родителей, — я так рада тебя видеть! — Ах, Гермиона, — старушка изобразила кривую улыбку, — наконец-то ты решила появиться. Я уже начала бояться, что ты навсегда покинула свою семью! — Это неправда, бабушка! — Ты слишком много работаешь, посмотри, какая ты бледная и тощая! Ты вообще ешь, дорогая? — спросила старушка с весельем в тоне, поправляя очки, — а кто этот молодой человек? — Это Драко, — внезапно появилась Джин из-за их спин с гордой улыбкой на лице, — парень Гермионы! — Приятно познакомиться, — кивнул он старшей женщине, протягивая руку.       Глаза Рут, казалось, на секунду заблестели, и впервые за многие годы она потеряла дар речи, завороженная видом красивого и царственного юноши, претендующего на сердце ее самой робкой внучки. — Что за имя такое — Драко, молодой человек? — спросила она после паузы, приподняв седую бровь, — у твоей мамы был приступ кашля, когда она рассказала об этом врачам? — Бабушка! — зашипела на нее Гермиона, в то время как ее родители выглядели очень смущенными, отводя взгляд.       Ну, очевидно, именно это она имела в виду, говоря о ненужных наблюдениях. — Это созвездие, мэм, — проигнорировал он эту грубость, хотя она его уже раздражала, — это семейная традиция моей матери — называть детей в честь созвездий. — Семейная традиция? — Рут проверила слова, поджав губы от отвращения, — значит ли это, что у ваших с Гермионой детей будут такие же унылые имена, как у тебя? — Бабушка! — снова закричала шатенка, заливаясь глубоким румянцем. — Это зависит от того, позволит ли мне Гермиона, — не мог не ответить он, глядя на ошеломленную ведьму, на его губах играла широкая ухмылка, — хотя мне нравится, как это звучит. — Я… — начала она с легким заиканием в голосе, — я имею в виду… Я бы не была… против.       Черт возьми, теперь он снова думал об их совершенно гипотетических и невероятных детях. Но то, как она улыбнулась с неловким волнением на лице, стоило того, чтобы поддразнить ее. Он просто не мог удержаться.       Рут, в свою очередь, от души посмеялась над его ответом, — умный парень! Знает, что жена — это та, кто действительно принимает решения в семье. Я не знаю, что ты сделала, чтобы заполучить такого парня, но не дай ему сбежать, Гермиона, иначе я украду его для себя! — Мама, — возмущенный Ричард отвлек ее внимание, давая фальшивой парочке возможность сбежать, — я думаю, Джейкоб только что прибыл с Дездемоной, Офелией и остальными — как насчет того, чтобы пойти поговорить с твоими правнуками? — Хорошо, — недовольно скривила губы Рут, — но если Джейкоб еще раз отругает меня за то, что я пью вино, я его выгоню.       Когда старушка ушла, остальные члены семьи последовали за ней в гостиную, чтобы поприветствовать вышеупомянутого Джейкоба и его семью, которые встретили их вежливыми улыбками и радостными восклицаниями о том, что в течение года они должны встречаться чаще. — Гермиона! — окликнул ее громоздкий брюнет, когда она подошла, — это действительно ты?! — Дядя Джейкоб! Я так рада вас видеть! — она улыбнулась и побежала обнимать дядю. — Ты так выросла! Ты теперь такая красивая молодая леди! — воскликнул он, и Драко стало ясно, как сильно дядя ее любит. Возможно, именно поэтому он сейчас смотрел на светловолосого волшебника так же, как и Ричард — задавая немой вопрос, кто он, черт возьми, такой. — Это мой парень, Драко, — пояснила она с натянутой улыбкой и быстро устроилась рядом с ним. — Парень? — кто-то еще вскрикнул одновременно с тем, как Джейкоб уставился на него. Когда они переглянулись, к ним подошли еще две женщины (одна с маленьким ребенком на руках, а другая с грудничком) с шокированными глазами и разинутыми ртами.       Они обе хорошо выглядели — в дизайнерских платьях и со стильными прическами, которые казались слишком замысловатыми для простой семейной встречи. Обеих сопровождали их мужья и робкие дети на буксире, но, похоже, это не особо волновало их, поскольку они смешивались с остальными гостями дома.       Путем логики и исключения он предположил, что перед ним ужасные кузины Грейнджер. Он расправил плечи, готовясь защищать свою девушку и петь ей дифирамбы, ведь именно из-за них он в первую очередь пришел на эту встречу, и будь он проклят, если не попытается произвести на них хоть какое-то впечатление. — С каких это пор у Гермионы есть парень? — Мы встречаемся уже несколько месяцев, — вклинился Драко, прежде чем шатенка успела ответить.       Чтобы подтвердить свои слова, и потому, что он чувствовал, как Гермиона нервничает из-за присутствия кузин, ну и конечно же, потому что Драко забавлялся тем, что так свободно шутил с ее семьей, он быстро чмокнул Гермиону в висок, что, казалось, еще больше шокировало девушек, и он просто не смог удержаться и поиграл с одним из ее выбившихся локонов, демонстрируя свое серебряное кольцо (немного демонстрации своего богатства не повредит, верно?).       Вот так — неплохо для странного, асоциального книжного червя? Правда? — О Боже! — Офелия задохнулась, как они с Грейнджер и предполагали. Но тот факт, что она так широко улыбалась и визжала от восторга рядом со своей сестрой, очень смутил их обоих и застал врасплох, — мы так рады за вас! — Это прекрасно, Гермиона! — Дездемона подтолкнула свою кузину с широкой улыбкой, несмотря на то, что она была беременна и это делало движение немного неловким, — и он такой прекрасный парень! Очень красивый! Вы двое хорошо смотритесь вместе! — Подождите… — Грейнджер моргнула, глядя на них с открытым от шока ртом, — вы… счастливы за меня? — Конечно! Почему бы и нет? — они вскинули брови в унисон. Но после секундного раздумья Офелия вздохнула и приложила руку к плечу с извиняющимся выражением лица, — О, Гермиона… Мы понимаем, что когда были моложе, были не очень добры к тебе. — Совершенно верно, — кивнула Дездемона в знак понимания, — мы действительно были ужасны! — И мы хотели сказать, что… Нам очень жаль! За то, что обзывали тебя теми ужасными прозвищами в прошлом! — Я имею в виду… Я… — она поджала губы в раздумье, глаза Грейнджер стали размером с блюдца. Но в конце концов девушка кивнула с доброй улыбкой и шагнула вперед, чтобы обнять их обеих, — конечно. Рождество — это время прощения, не так ли? Все это в прошлом! — Да — я уверена, что мы все сможем забыть то, что случилось в детстве. — В любом случае, мы должны наслаждаться праздником — ужин вот-вот начнется, и я уверен, что все хотят познакомиться с Драко!       Блондин просто наблюдал, как девушки обнимают друг друга и шепчут о прощении и духе Рождества. Он даже не знал, что теперь делать, кроме как тупо смотреть на Грейнджер с немым вопросом: — должен ли он по-прежнему пытаться произвести впечатление на ее кузенов или нет? Но, очевидно, в этом не было необходимости.       Что ж… Это было довольно неожиданно.       Но, учитывая легкую улыбку облегчения, которая теперь сияла на лице Грейнджер, когда она разговаривала со своими кузенами и другими членами семьи, Драко вряд ли мог найти недостатки в том, как завершился конфликт.       (В конце концов, разве он не был засранцем, когда они были детьми? Люди меняются, и он был прекрасным тому подтверждением).       Вскоре был подан ужин, и семья собралась вместе, чтобы поговорить о том, чем они занимались в последнее время, наслаждаясь праздничным ростбифом и йоркширскими пудингами.       Неудивительно, что большая часть разговора вращалась вокруг новых отношений Грейнджер. Почти целый час Драко был в центре внимания, изо всех сил стараясь рассказать правдоподобную историю о том, как он ухаживал за Гермионой, и весь остаток вечера им приходилось запинаться на вопросах когда они собираются пожениться? и когда собираются завести детей?       Ричард и Джейкоб продолжали спрашивать его, видел ли он когда-нибудь раньше ружьё (а он его не видел) и каковы его намерения в отношении их драгоценной маленькой девочки (а они были чисты, заверил он их обоих).       К тому времени, когда они собрались у рождественской елки, чтобы обменяться подарками, Драко был просто рад, что ее дядя и отец наконец-то перестали посылать ему завуалированные угрозы о том, что они убьют его, если тот разобьет сердце их малышке, а ее бабушка перестала задавать очень назойливые вопросы.       (И он был еще больше рад, что Грейнджер понравилось изящное золотое ожерелье, которое он ей подарил, даже если его желание баловать ее драгоценностями от этого только возросло). — Что ж, все вышло совсем не так, как я предполагала, — рассмеялась Грейнджер, и он почти не заметил, что она смотрит на часы на стене, когда продолжила, — уже поздно, и я думаю, что мы достаточно долго здесь находимся, не так ли?       Да. Определенно. И он не мог быть более счастлив вернуться домой, особенно сейчас, когда вбил себе в голову, что ему отчаянно необходимо пригласить ее на настоящее свидание.       В конце концов, Малфой ощутил, как это здорово, назвать ее своей, пусть и все это не правда. И хотя Драко был уже далеко не тем избалованным ребенком, каким был когда-то, он все же обнаружил, что может быть довольно настойчивым, когда пытается получить то, чего хочет.       Кивнув друг другу, они взялись за руки и начали возвращаться к ее родителям, чтобы попрощаться и поскорее уйти, как вдруг услышали ворчание ее дяди, выглянувшего из окна. — О, Боже! В прогнозе погоды говорилось, что снег будет, но не такой сильный! Все дороги замело!       Через секунду все остальные подошли к окнам, чтобы подтвердить его слова, и, к их общему ужасу, стало ясно, что за несколько часов, прошедших с начала ночи, их полностью занесло снегом. И, учитывая, что небо все еще темнело по мере того, как продолжалась метель, дороги не скоро будут расчищены. — Какой ужас! — воскликнула Дездемона, — как же мы вернемся домой? — Очень просто — вы не вернетесь, — прищелкнула языком Рут, потягивая вино. На ее губах играла зловещая ухмылка, как будто она знала что-то, чего не знал никто другой, — в моем доме много комнат. Сегодня все могут спать здесь.       В считанные секунды Драко и Грейнджер побледнели на тон белее снега, застилавшего их. Это совсем не входило в их планы.       Внезапно он еще больше осознал, что у него нет палочки. Как ужасно, что маглы оказались полностью во власти погоды! И как ужасно, что именно сейчас ему пришлось притворяться маглом! — Но бабушка… — Мама, я не… — Никаких но! Было бы самоубийством выходить на улицу в такую ночь! Теперь Ричард и Джейкоб идите готовить комнаты к приему гостей… Пусть ваши жены тоже помогут, если это необходимо, чтобы прекратить это ворчание, — прорычала она, заглушая все жалобы, которые могли бы высказать остальные, — может, это и к лучшему… Вы все были слишком далеки друг от друга! Вам будет полезно провести немного времени с такой старушкой, как я.       Янтарные глаза встретились с серыми, когда Драко принял извиняющийся взгляд Грейнджер, и если бы это был кто-то другой, он бы, наверное, убил его на месте. Но это была девушка, в которую он по глупости влюбился, и хотя ему не нравилось спать в доме ее бабушки, пока на улице бушевала метель, все же было приятнее иметь ее рядом с собой, чем провести Рождество вдали от нее.       Боже, его рассудку точно конец.

***

      Хотя дом, несомненно, был огромным, им все еще нужно было придумать, как разделить комнату таким образом, чтобы никто не был вынужден ночевать на диванах.       Это означало, что даже неженатым парам придется делить комнаты и кровати на ночь. Рут не нравилась эта идея, но она мало что могла сделать, чтобы помешать этому. Эта мысль приводила в ужас всех, учитывая, что это означало, что Драко придется ночевать в обнимку с Грейнджер, да и сама ведьма выглядела неважно. — Мне так жаль, Малфой, — прошептала она, когда они закрыли за собой дверь, оставаясь наедине, — если бы я знала, что так случится, я бы никогда не предложила тебе оставить палочку. — И как бы ты объяснила бы мое исчезновение на следующее утро? — она пожала плечами, оглядывая окружающую обстановку.       Комната не была ужасной, как он предполагал изначально. Это была не самая большая комната, которую он когда-либо видел, но, опять же, он вырос в старинном волшебном особняке, так что сравнение было несправедливым. Здесь была небольшая прикроватная тумбочка, туалет и большой шкаф из красного дерева, в котором хранилось мужское ночное белье, которое он мог взять на время, Драко лишь молился всем богам, чтобы одежда не принадлежала покойному мужу бабушки Грейнджер.       Но кровать.       О боги, кровать.       Она была крошечной, едва достаточной для него, не говоря уже о нем с Грейнджер, они никак не могли бы спать бок о бок, не соприкасаясь телами. А богатые бордовые шелковистые простыни, которыми была покрыта кровать, заставили его думать о том, о чем он точно не должен думать, пытаясь скрыть ужасную влюбленность в свою забывчивую коллегу.       Образ ее тела, раскинувшегося на простынях с томной улыбкой, когда она купается в лучах утреннего солнца, действительно был самым соблазнительным, что только мог придумать его ужасный разум. — Я не против спать с тобой в одной комнате, Грейнджер, — наконец добавил Драко, тряхнув головой, чтобы прогнать эти развратные мысли. — Невероятно! — простонала она, открывая один из ящиков рядом с кроватью. И почему-то то, что она увидела, сделало ее краснее простыни. — Что случилось? — Мама, наверное, думает, что у нас нет ни стыда… — шипела она, показывая ему маленькую квадратную упаковку из ламинированной фольги, — она действительно просто положила сюда презервативы. Даже если бы ты был моим парнем, я бы не трахалась с тобой в доме моей бабушки. Она что, с ума сошла?       Трахаться? Сиськи Морганы. Во что превратилась его жизнь меньше чем за день? — Презервативы? — он поперхнулся, чувствуя, как тепло ползет от шеи к ушам. — Это… маггловский способ контрацепции, — пробормотала Грейнджер, запихивая эти чертовы штуки обратно в прикроватную тумбочку и захлопывая ящик. — Ааа, — попытался он восстановить контроль над своим голосом. Но теперь его чертов разум застрял на мысли о том, что он должен был быть здесь в качестве ее парня в любом случае, — я имею в виду… Мы должны быть парой. Они думают, что мы пара… — Это дом моей бабушки! — Я уверен, что это никогда не останавливало другие пары раньше, — пожал он плечами, когда из него вырвался смешок.       Заснеженный в магловской деревне, без палочки, и вынужденный делить комнату и кровать с девушкой, в которую тайно влюблен, в то время как вся ее семья думает, что они трахаются.       Конечно, что-то подобное должно было случиться, зная его удачу. — Это не смешно! — Ты уверена? — он засмеялся громче, опустившись на кровать, когда дыхание покинуло его легкие, — если подумать, то это уморительно. — Я в ужасе! — продолжала настаивать она, но Драко видел, как ее губы подрагивали, пока Гермиона пыталась побороть приступ собственного смеха. — Еще бы! Твоя бабушка постоянно намекала, что хотела бы видеть от тебя светловолосых правнуков! — Малфой! — Хотя я не думаю, что контрацепция сработает на пользу в такой ситуации… — Ты ужасен! — Расслабься, любимая… — он немного успокоился, когда понял, что вся кровь уже прилила к ее лицу, — я просто дразню тебя. Через несколько лет, я уверен, мы будем смеяться над этим. — Очень на это надеюсь, — зевнула Грейнджер, давая ему понять, как поздно уже было, далеко за полночь. Заранее переодевшись в пижаму, она подошла к месту возле туалетного столика и бросила подушку на пол, заставив его поднять бровь. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Я собираюсь лечь на полу, — Гермиона посмотрела на него так, словно он был идиотом, — это справедливо, ведь это я втянула нас в этот бардак… — Не глупи, ведьма! Кровать достаточно большая для нас обоих. — Правда? — она наклонила голову с вызывающей ухмылкой, — твои ноги свисают. — Я слишком высокий для этой крошечной штуковины, — пробурчал он, — но есть место сбоку, а если ты будешь спать на полу, то замерзнешь до смерти. У нас здесь нет согревающих чар. — Ну… — она замешкалась, закусив нижнюю губу, и через секунду его сердце опустилось в пятки, когда он понял, насколько неловко она выглядит.       Неудобно делить постель. С ним.       В какой-то степени он должен был это предвидеть… он сражался на стороне Тьмы во время войны, вырос в старой фанатичной семье чистокровных и все такое, но мысль о том, что Гермиона все еще не доверяет ему после многих лет попыток загладить свою вину, все равно ранила. — Как насчет того, чтобы на полу лег я? — Малфой постарался, чтобы в его голосе не было горечи, но по тому, как она нахмурилась, было ясно, что ему это не удалось. — Ну и кто теперь глупый? — Грейнджер надулась, подошла к кровати и положила руку ему на плечи, чтобы он не поднимался, — если ты не против разделить постель, то все в порядке.       Быстрым движением она оказалась прямо у него под боком, подталкивая его локтями, чтобы смог уместиться на этой чертовой кровати. Но, как же ему повезло… не было никакой возможности заставить ее лечь так, чтобы Гермиона не лежала прямо на нем. Она уперлась подбородком в его грудь и спутала свои ноги с его. Рука Драко простерлась так, чтобы Гермиона не рисковала упасть, и почти инстинктивно опустилась на ее талию. У обоих перехватило дыхание, и Грейнджер прекратила извиваться, осознавая близость, в которой они сейчас находились. Когда Драко посмотрел на нее сверху вниз, а она снизу вверх, их носы почти соприкоснулись, так близко, что он почувствовал ее дыхание, щекочущее его шею, и запах лаванды, доносящийся от ее волос, и жалкое хныканье почти вырвалось из его рта, пока он пытался игнорировать тот факт, что его член решил зашевелиться внутри хлипких пижамных штанов. — Все нормально? — спросила она с легкой дрожью в голосе.       Ему было интересно, заметила ли она, как дико бьется его сердце рядом с ней, как напрягаются его конечности при каждом незначительном движении под одеялом, когда Гермиона пытается согреться в эту промозглую погоду.       Находиться так близко к ней было совершенно невыносимо. — Да. — Мне очень жаль… — Ты же не планировала этого, Грейнджер. Не волнуйся по этому поводу, — вздохнул Драко шепотом, закрывая глаза в слабой попытке заснуть. Но тут его глаза открылись, когда он почувствовал движение под одеялом… кончики ее пальцев слегка касались его костяшек.       Намеренное прикосновение, судя по тому, как она встретилась с его глазами, в которых горел огонь, несмотря на холод, царивший в комнате. — Я все еще надеюсь, что смогу загладить свою вину перед тобой, — пробормотала она голосом гораздо более хриплым, чем тот, который он когда-либо слышал. — Я уверен, что смогу что-нибудь придумать, — поспешно ответил он, не в силах оторвать взгляд от ее губ.       Ни один из них не осознавал, что делает, когда их губы встретились. Желание разгоралось, когда они двигались вместе, желая стать ближе, чем они уже были.       Он не мог точно сказать, кто первым начал поцелуй. Драко был слишком занят мыслями о том, что вкус губ Гермионы стал еще слаще, когда у него было столько времени, что он мог целовать ее с таким же пылом, как и желал.       Драко чувствовал, как ее маленькие ручки неуверенно двигаются и ложатся на его грудь, а его собственные руки обнимают ее за талию и затылок, зарываясь в ее дикие волосы.       Малфой услышал ее стон, который вызвал волну возбуждения в самой его глубине, что побудило наклониться вперед с немного большей силой и слегка прикусить ее нижнюю губу, как бы прося разрешения углубить поцелуй, и он застонал, когда почувствовал, как ее язык скользит против его собственного.       Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался.       Однако его вечно нерадивый разум счел нужным напомнить ему, что в данный момент он обжимается и лапает до смерти уважаемую коллегу в доме ее бабушки, где также находится вся ее семья, что еще хуже.       Драко застонал от разочарования, когда разорвал поцелуй, и ему пришлось приложить огромную силу воли, чтобы не впиться снова в ее пухлые губы после того, как она посмотрела на него, слегка надувшись. — Гермиона… — прошептал он ее имя в молитве одновременно с тем, как она дрожащим голосом пробормотала его имя. — Драко, я… Мне жаль, — продолжала она, нахмурив брови и выражая крайнее сожаление. — О чем ты сожалеешь? — Я воспользовалась твоим великодушием! Ты здесь просто помогаешь мне, как друг, а я перешла все границы! — Что… — Я не должна была этого делать. Прости меня! Правда, я вообще не должна была просить тебя прийти! Я знала, что облажаюсь и сделаю что-то настолько глупое, что ни с того ни с сего начну целовать тебя… я просто надеюсь, что теперь ты не будешь меня ненавидеть, потому что это уничтожит меня…       Боже Мерлин, бедная ведьма начала впадать в свой обычный панический бред то, что она делала все время, когда была крайне напряжена сложным проклятым произведением или когда имела дело с гоблинами. — Подожди! — умоляя произнес Драко, обхватив ее талию своими сильными руками, чтобы она не пыталась вырваться из его рук.       Обычно ему удавалось вывести ее из этого панического состояния с помощью терпения, успокаивающего чая и глупых игр в качестве средства отвлечения, но учитывая отсутствие вариантов в данный момент, а также то, что его собственный мозг практически не функционировал с момента их поцелуя, Драко наклонился вперед, чтобы снова поймать ее губы и остановить начинающуюся катастрофу.       К его облегчению, она не отстранилась. Однако ей потребовалась пара секунд, чтобы осознать происходящее, прежде чем наконец ответить на поцелуй, запустив руки в его волосы и углубив поцелуй. — Гермиона, я не очень хорошо умею говорить о чувствах, — начал он, выпрямляя спину.       Теперь она смотрела на него с румянцем на щеках, едва заметным при слабом освещении.       Малфой больше не мог этого выносить. Он должен был рассказать ей о своих чувствах, иначе его сердце точно разорвется в агонии. Он должен был быть правдивым с женщиной, которую любил, она, по крайней мере, заслуживает его честности. — Я люблю тебя, — перебила она его, и Драко пришлось на секунду задуматься, чтобы поверить, что у него не галлюцинации, — вообще-то, я думаю, что была влюблена в тебя с тех пор, как мы начали работать вместе еще на восьмом курсе.       Он был слишком ошеломлен, чтобы ответить. С восьмого курса? Ради Салазара, они могли быть вместе по-настоящему уже много лет! Как он мог этого не заметить?       Она повернула голову с опущенным взглядом. Только после того, как пробормотала что-то насчет забудь, что я что-то сказала, Драко наконец-то понял, что еще ничего не сказал ей в ответ… Это заставило его заикаться от панического смеха. — Мерлин, Гермиона, — он снова наклонился вперед и прижался лбом к ее лбу, глядя ей в глаза, — я тоже люблю тебя, глупая ведьма. Боже, я так сильно люблю тебя, что посетил магловскую рождественскую вечеринку и притворился маглом только для того, чтобы провести с тобой целый день! — Я никогда не думала, что ты даже посмотришь на меня в этом плане. — Надо быть идиотом, чтобы не смотреть на тебя, дорогая, — негромко промурлыкал он ей на ухо, испытывая чувство гордости, когда почувствовал, как она вздрогнула и затаила дыхание.       Затем Гермиона провела пальцами по подолу его штанов, где его полутвердый член дергался от интереса, несмотря на все его усилия успокоиться, в то время как другая ее рука неуверенно проследила шрам Сектумсемпры, пересекающий его грудь.       Чувствуя, что его смелость растет с каждым прикосновением, Драко потянулся к ней, проводя рукой от талии до упругой задницы сквозь ткань ночного белья. В комнате вокруг них было тихо и спокойно, казалось, само время замедлилось. Все, что имело значение, это он и она… они двигались вместе, исследуя тела друг друга.       Малфой приподнялся на кровати, изо всех сил стараясь нависнуть над ведьмой и не придавить ее, пока дергал за резинку ее нижнего белья. — Ты хочешь этого? — он сумел прохрипеть этот вопрос, давая ей последнюю возможность отвернуться, если она захочет, но Малфой не мог не выдохнуть с облегчением, когда Гермиона охотно кивнула и раздвинула ноги под ним. — Да, Драко… Я хочу тебя.       Это было все, что ему нужно было услышать, прежде чем сорвать с нее остатки одежды, в то время как она с не меньшим рвением раздевала его, сбрасывая ночную одежду на пол и полагаясь на себя, чтобы не замерзнуть. — Ты прекрасна, — прошептал он, потянувшись к ее шее, чтобы провести дорожку поцелуев к тому месту, которое заставило ее задохнуться и рассмеяться.       Руки Малфоя переместились к ее раздвинутым ногам, ощущая на сколько она уже была возбуждена. Чувствуя воодушевление, он начал проводить губами по ее коже до изгиба груди, покрывая их нежными поцелуями, пока Гермиона не застонала от нетерпения и не схватила его за подбородок, чтобы вернуть его губы к своим для страстного поцелуя.       Она издала мелодичный стон облегчения, когда Драко погрузил в нее средний и указательный пальцы, а большим надавил на клитор. — Я больше не могу, — простонал Малфой, водя пальцами взад-вперед во все более быстром ритме внутри нее. В конце концов, из прошлого опыта он знал, что ей следует подготовиться к его размерам, — ты ожидала, что это произойдет, когда приглашала меня к себе?       Гермиона задыхалась, выгнув спину на кровати и прикусила губу, чтобы не издать ни звука… черт возьми, он совсем забыл, что в этой комнате нет возможности наложить заглушающие. — Не думала, что мне так повезет, — вздохнув, призналась она. — Я могу сказать то же самое, — усмехнулся Драко, его пальцы загибались внутри нее в более грубом темпе, а ее руки обвились вокруг его шеи, и она заглушала свои стоны, прижимаясь к его ключицам. Через несколько мгновений ее ноги начали дрожать, и мышцы ее стенок затрепетали вокруг его пальцев, пока он давил на нее, пока она не расслабилась. — Чего ты ждешь? Трахни меня, Малфой, — потребовала она, покачивая бедрами, и на секунду он представил, что мог бы быть достаточно жестоким, чтобы продолжать дразнить ее всю ночь.       Но теперь, когда Драко подумал об этом, у них почти не оставалось времени… судя по количеству людей в доме, было бы рискованно продолжать их маленькую игру до рассвета, они рисковали привлечь внимание всех любопытных родственников, которые жили неподалеку.       С рычанием он расположился на ее входе, пока Гермиона не зашипела ему в ухо и не переместилась на мгновение, потянувшись к прикроватной тумбочке, чтобы взять презерватив. Взяв его большой, набухший член дрожащими пальцами, от которых по позвоночнику пробегали небольшие волны, она надела его, пока он приспосабливал свое положение.       Малфой не стал входить в нее сразу, предпочтя снова захватить ее губы, прежде чем медленно погрузиться в нее, растягивая дюйм за дюймом, пока она стонала ему в губы и раскачивала бедрами синхронно с его толчками.       Похвалы хорошая девочка и так хорошо меня принимаешь срывались с его губ, пока он наслаждался сладкими звуками, которые она издавала, задыхаясь. Ее ногти царапали его спину, когда Гермиона обхватывала его, и он был уверен, что на следующее утро в его коллекции появятся новые шрамы, но в данный момент ему было все равно.       Она уже сжималась вокруг него, просунув руку между ними, чтобы поиграть со своим и без того чрезмерно чувствительным клитором, снова приближаясь к кульминации и одновременно приближая его к краю благодаря тому, как сильно она напряглась. — Драко, я собираюсь… Кончи для меня, Гермиона, — призвал он, задыхаясь, когда она сжалась вокруг него и издала громкий стон, который грозил разбудить весь дом, так как в результате он кончил прямо вслед за ней. Драко рухнул на нее сверху, полностью лишенный сил и удовлетворенный, а они оба тяжело дышали и смеялись. — Кажется, теперь я знаю, как ты можешь загладить свою вину, — размышлял он, сжимая ее обнаженные бедра, когда они прижимались друг к другу. — О? — ее глаза блестели в мягком лунном свете, проникавшем в комнату, — и что бы это могло быть?       Драко наклонился вперед, чтобы прошептать ей на ухо, на его лице появилась ухмылка. — Сходи со мной на свидание… на этот раз настоящее свидание. — С удовольствием, — улыбнулась Гермиона.