Ваш Эрвин Роммель…

Усыпанным звездами покрывалом В ночи накрыла Африку зима… Тихонько ручка в сильных пальцах генерала Выводит строки нежного письма: "И снова здравствуй, Люси дорогая! Как видишь, жив я, пулям вопреки… Тебя волненье мучит, милая, я знаю — Но я вернусь. Коснусь твоей руки. И ты, мой Манфред, здравствуй… Я скучаю, Мальчишечий твой вспомнив голосок, Нетерпеливо встречи жду — и обещаю: Надейся, верь. Увидимся, сынок. Со славой этот год мы завершили, Хоть враг силён — бойцы не подвели! Достойно армия Минерве послужила В песках суровой, сказочной земли. Не будь проблем извечных со снабженьем (Препона — жуть, признаться, на пути), При всём моём к британским "львятам" уваженьи, Им в страхе большем дал бы я уйти! Не умолчу: в Бенгази закрепились Они умело — более того, Моей недолгой ретирады всё ж добились, Но не сломили войска моего! Оставить Киренаику досадно, Придётся вскоре вновь её отбить… Зато ловушку их (до трепета отрадно) Шутя я смог недавно обхитрить. Они меня в кольцо поймать пытались — Не удалось! Чутью благодаря Сказать могу я нынче: "Томми, просчитались Вы, меня в плен уж мысленно беря!" Я угадал, как выйти из капкана, Но лишь солдатам честь принадлежит Осуществления рискованного плана — Кто армией такой не дорожит! И "Лис Пустыни" дали мне прозванье, Как я узнал, противники тогда. Не скрою, лестно… в этом есть очарованье, Об Африке есть память навсегда… Тебя, Люси, я крепко обнимаю. Тебя, мой Манфред. С днём рожденья, сын! Как наяву я вижу вас — и понимаю: Пусть за морем, я всё же не один. До встречи!" Ночь. И звёзды чуть поближе, Как будто в любопытстве, собрались… "Двадцать четвёртое. Декабрь. Штаб". И ниже — "Ваш Эрвин Роммель, ваш Пустынный Лис".