Прыжок веры

На площадку его привел друг. По прозаичной и банальной причине — они поспорили, и Ибо спор проиграл. Собственно, странно было ожидать иного от того, у кого к тому времени в крови плескались уже три бутылки Budweiser-а… Друг поржал с его ошеломленного выражения морды наутро, поржал и на площадке, а потом глянул на 30 метров до воды, впечатлился и предложил поменять условия. Ибо тоже посмотрел. На инструктора, с сияющей улыбкой подготавливающего к прыжку какую-то девчонку. И тоже впечатлился. Было в этом что-то завораживающее — в выверенных движениях рук, проверяющих экипировку и крепления, в развивающихся по ветру волосах, пытающихся вырваться из плена красной резинки, сковавшей их в высокий хвост. Но особенно — в улыбке, вобравшей в себя и солнечный свет с крыш высоток, и ветер, гуляющий между ними. Да и что такое «прыжок веры» с каких-то жалких тридцатки метров, когда ты привык гонять по треку? Особенно когда это означает пять минут полного внимания со стороны небожителя. — Сяо Чжань, — представился небожитель, когда они с Ким Сонджу подошли ближе. — Ким Сонджу, а прыгун — Ибо, Ван Ибо, — Ким Сонджу широко улыбнулся и толкнул упорно молчащего друга в бок. Сяо Чжань усмехнулся, склоняя голову к плечу безумно красивым фламинговым жестом, а Ибо зацепился взглядом за показавшийся край татуировки на его плече. — Приятно познакомиться, Сонджу, Ибо. Прыгаем? — Ну… Мы бы просто… — Прыгаю, — оборвал замявшегося друга Ибо, решительно подступая ближе, беспардонно врываясь в личное пространство инструктора. — И хочу остаться с вами. Сяо Чжань отреагировал на заявление лишь заинтересованно приподнятой бровью. — С нами? — С ними? — С вами. — Ибо сделал упор на последнем слове, упрямо сведя брови. — А вы уверены, что осилите? Его улыбка на одну сторону выражала скепсис. Ким Сонджу еле слышно застонал, прикрывая глаза ладонью — он прекрасно знал своего друга. И если до этого были какие-то сомнения в его решении, то теперь он явно не отступится. Ибо уверенно кивнул, и Сяо Чжань с легкой насмешкой рассмеялся: — Если прыгнешь без раздумий и сможешь после подъема спеть что-то из любимого, оставайся. И Ибо остался. — Так любишь риск? Они сидели на крыше пятиэтажки. Этот месяц, прошедший со знакомства, был наполнен для Ибо светом высоток и ветром мостов, прыжками и новыми, совершенно новыми знаниями. А еще улыбками Сяо Чжаня. Он любил свое дело и небо… так же, как сам Ибо любил танцы и трек. — Риск? — Сяо Чжань задумчиво глядел на линию горизонта, на которой медленно разгоралось пламя заката, зажженное закатившимся солнцем. — В прыжках риска практически никакого, ты же видишь. Дело техники и оборудования. Я люблю полет. Он повернул голову к нему, подтягивая ногу к себе и опираясь на нее грудью. Ибо еле удержался того, чтобы придвинуться к нему ближе и придержать — сейчас, сидя на краю крыши, свесив ноги вниз, они совершенно точно не были подготовлены к полетам. Все снаряжение было разложено позади них, проверенное и подготовленное для утренней ходки. Ибо промолчал. — Мне двадцать девять и только пять из них я живу так, как хочу я сам, — Ибо перевел взгляд на тонкий профиль, аккуратный кадык, который красиво перекатывался, когда Сяо Чжань вел рассказ. — Первый прыжок стал для меня освобождением. Прыжок веры… в себя. Несколько секунд абсолютной честности с самим собой. Потрясающее ощущение свободы, после которого было невозможно вернуться к прежнему, понимаешь? Ван Ибо медленно кивнул, а Сяо Чжань отклонился назад, медленно поднимаясь на ноги. Отошел от края назад. Ибо поднялся тоже, подходя вслед за Сяо Чжанем к снаряжению. — Риск любишь ты, — спустя некоторое время продолжил Сяо Чжань и усмехнулся: — Или чувство контроля над ним? Свою свободу и свой полет Ибо получил, когда стал танцевать вопреки всему. С тех пор свобода для него — категория постоянная. То ценное, что всегда было в нем и с ним. Он кивнул, еле заметно улыбаясь и расслабляясь тоже, и зацепился взглядом за край перышка, выглядывающего из-под майки. — Крылья на твоей спине… — начал он. Закат догорал, и в розоватом воздухе явственно расплывался аромат приближающейся ночи. Сяо Чжань кивнул, вскидывая голову к темнеющему небу и протягивая руки вверх. — Полет — это стиль жизни. Я набил их, когда получил разряд по альпинизму и высказал начальнику все, что думаю… когда небо стало мне домом. Сяо Чжань опирается бедром на импровизированный «столик», глядя на него со своей неземной улыбкой. А Ибо думает, что его домом стал этот небожитель. С первого взгляда и с первого взмаха ресниц. — Прыгнешь со мной? — За этим вопросом гораздо большее, и Ибо знает, что его поймут правильно. Но не знает, что ответят на это. Сяо Чжань замирает на месте, глядя на него отражающими закатное небо глазами, заставляя внутренности скрутиться. Ибо падает, падает в этой бесконечности — совершенно без страховки. Доверяясь. — Прыгнем вместе. Сяо Чжань любит небо… а Ибо любит Сяо Чжаня. — Проветришься со мной после? — Сяо Чжань шепчет это почти ему в губы. И улыбается, когда Ибо крепко обхватывает руками его талию. Он уже был на его тренировке, глядя, как уверенно Ибо держит байк и как решительно выходит на трек. Скорость для Ибо — как небо для Сяо Чжаня. Ибо любит скорость. А Сяо Чжань любит Ибо. — Проветримся вместе, — правильно понимает его Ибо. Губы встречаются на полпути, сливая не людей в поцелуе — две дороги в жизни.