Оковы обещаний

***

      Страшнейшая буря охватила территорию Мондштадта и большинство жителей спряталось в домах, которые уже во всю трещали из-за потока ветра, ставни били по окнам, разбивая их. Ордо Фавониус был всегда на страже порядка, как это было всегда и будет. Жители, неуспевшие скрыться в домах были в сопровождении молодого скаута — Эмбер, которая старалась спасти каждого жителя города от потока, созданного драконом. Из собора плавной походкой вышла обладательница клеймора, со спокойным взглядом оглядев ужас, который творился в родном городе, мечница вздохнула и рванула к шатенке на помощь, чтобы только затащить горожан в безопасное место. — Никуда я не пойду с членом семьи Лоуренсов! — Упёрся старик, ударяя по рукам девушек своей тросточкой. — Я лучше помру на улице, чем пойду с Лоуренсом. Эмбер нахмурилась и подхватила дедулю под локоть, натянув улыбку. — Эола другая, она член Ордо Фавониус! — Это никак не меняет дело, аристократы как были дрянью, которую нужно истребить, так и остались. — Но… — Эмбер. — Громко, но чётко произнесла имя подруги Эола. — Не нужно ничего доказывать, отведи лучше его в собор. Может быть Барбара вправит ему мозги. Эмбер бодро кивнула и потащила за собой ругающегося старикана. Двуручница лишь вздохнула, оглядев опустевший город. Сейчас её никто не видел, именно сейчас она уставилась на статую, протягивающую руки. За что её наказали Боги? Где Барбатос, который проповедует свободу? Вопросы заполнили голову, лишь месть отозвалась в сердце.

Помните, дети Мондштадта, о милости Ветра Архонта! И знайте, что то — не свобода, но вызов неволе!

      Даже после того, как девушка вступила в Ордо Фавониус люди не престали относиться к ней как поганой аристократке. Все так быстро признали путешественника, который помог сразить Ужаса Бури, но не её. Когда речь заходит о нём, то в словах звучит надежда, а окружающие улыбаются. Она навсегда останется дьявольским отродьем. Ведь когда-то её предки из благородных аристократов превратились в людей жаждающих власти, погрязших в тщеславии. Они забыли о своём долге и тем самым стали монстрами, от которых столько лет клялись защищать город. Эола же не являлась похожей на своих родных, она была ни аристократкой, ни рыцарем из Ордо Фавониус, скорее что-то между. Две стороны разрывали голубоволосую, ломая её пополам. — Хочу жить, а не выживать… — Призналась аристократка своей подруге, вновь напившись в таверне. — Я так устала… Ведь Эмбер — это лучик света в тёмной биографии рыцаря, тот самый лучик, который с каждым днём темнеет из-за голубоволосой двуручницы. Она боится запятнать невинную девушку, которая греет души жителей Мондштадта. Даже будучи одинокой пьяницей, Лоуренс не оставляют в покое. Везде присутствуют косые и полные ненависти глаза. — Эола. — Строго зыркнула шатенка. — Ты опять напилась в «Кошкином Хвосте»? — Оу, Эмбер, ты как всегда права. — Эола икнула и прищурилась, перед глазами всё плыло и плясало. — Опять патрулируешь город? — Нет, я пришла, чтобы выяснить почему ты избегаешь меня! — Вспылила Эмбер, хватая руку рыцаря. — Я хочу узнать причину! — А если я скажу, что ты, скаут Ордо Фавониус, являешься причиной? — Рука выскользнула из хватки недоумевавшей шатенки. — Что ты на это скажешь, Эмбер?! — Эола! Эола слабо контролировала свои действия и просто затащила в собственный дом скаута, которого только что обругала на пороге. Лучница проглотила накативший ком в горле и была грубо прижата к стене. Обладательница клеймора уткнулась в шею темноволосой, невольно вдохнув её аромат. Лоуренс хотела было отпрянуть, заметив как смущается подруга, но вместо этого обняла так сильно, как только могла. Она не может уйти прямо сейчас, не может сейчас просто взять и покинуть её.

***

      Двуручница уже не даёт обещания, что больше пить не будет, ведь это уже бессмысленно как ни крути. Каждый ненавистный взгляд горожанина является причиной её пребывания в «Кошкином хвосте». Эола не помнит, сколько раз её забирала темноволосая лучница и на хрупких плечах дотаскивала до дома, оставалась с ней. Эмбер увлечённая жизнью с чувством справедливости. Она зажигает огонь даже в тех, в ком он никогда не горел. Эола не такая как она, ей не хватает жизнерадостности, чтобы двигаться вперёд. Она устала.       Обладательница клеймора уселась у корней могучего дуба, поднимая свой взор на небо. Груз навалившегося тяготил девушку, как же она завидовала свободным птицам, «плавающим» по бескрайнему небу и только Барбатос знает, куда они устремились. Светловолосая вздыхает, поднимаясь с помощью двуручного меча на ноги. Последнее сражение не прошло даром и раны как минимум неделю будут о себе давать знать. Ей глубоко плевать на грязных мондшдтадцев, что празднуют очередной праздник «без аристократов», она ждёт ту самую, что была почётным скаутом. Не дожидаясь шатенки, светловолосая решается проведать «подругу». Взгляд плывёт, но девушка с мечом наперевес возвращается в город. Все счастливы, она пробирается через толпу и видит Эмбер, которая, по всей видимости, не заметила присутствие двуручницы. Эола впервые злиться, она машинально хватается за эфес, но останавливается, заметив взгляд напряжённых жителей. Нет, не сейчас. Лучница разворачивается и неожидав увидеть на празднике двуручницу, отступает назад, отчего аристократка приходит в ярость и быстро удаляется с праздника. Она здесь явно лишняя. Эмбер растворялась в толпе, словно лёд в бокале с вином. Почему стало тяжело дышать? Почему Эола не решилась подойти? Вопросы атаковали итак уставшую от всего мечницу.

Поднимем бокалы, друзья! За свободу, истоки которой — у нас в руках…

      Темноволосая находит подругу вновь в «Кошкином Хвосте», но та, заприметив скаута, поспешила удалиться, в спешке опрокинув стакан с нетронутым вином. На её столик все небрежно покосились. Эола не могла это не заметить, по телу прошёл ряд атак от мурашек, паника нарастала и хотелось скрыться, убежать далеко-далеко и больше никогда не быть здесь. Но она придёт, чтобы заглушить внутреннюю боль, испив любимое вино в полном одиночестве. Эмбер хотела лишь окрикнуть подругу, схватив за руку, но получила мощный шлепок по мягкой щёчке. Чемпионка по полётам не успела ничего сказать, как пьяный народ накинулся на обладательницу клеймора. Темноволосая опешила, но подруга сбив пьяниц с ног, поспешно выбежала из таверны. Лоуренс забежала в дом и громко хлопнув дверью, закрылась. Девушку трясло от бушующего внутри адреналина. Обладательница клеймора крушила всё, что видела и вскоре упала на колени. — Это конец…

***

      Драться до последней капли крови? Это в духе мечницы. Тело давно запомнило как хорошо в бою, вся боль уходила на второй план при очередной миссии. Последняя ссора с возлюбленной придавала сил и мотивации. Девушке хотелось быстрее закончить всё это, но она просчиталась, глупо расценив недоразвитость магов бездны. В ушах неприятно зазвенело, тело стало слишком непослушным, неподъёмным. Её и до этого много раз ранило, что заставляло посещать собор. Но этот случай не был таким уж «пустяковым». Волна хилличурлов вместе с магами бездны отступила, зализывая раны и трусо «поджимая» хвосты. Кавалерия потихоньку собиралась вместе, оценивая масштаб трагедии, завсегдатаи таверны уже успели отпраздновать победу, пообещав выпить на ближайшем выходном. Блондинчик юркнул под дерево, придерживая медикаменты, заглядывая чуть ли не в душу раненной рсобы. Обладательница клеймора слабо кивнула, разрешая ему дотронуться до своих ран. — Всё настолько плохо? — Хмыкает девушка, ощущая неимоверную слабость, разглядывая два своих пальца, что были перепачканы в красной жидкости. — Я не могу оценить масштаб трагедии, но всё будет хорошо. Нам просто нужно выдвигаться в срочном порядке. — Мика нервно сглатывает ком в горле, стараясь не заглядывать в глаза начальницы. Светловолосая кивает, разрешая ему взять командование на себя. В области рёбер неприятно засаднило, времени на простую болтовню не оставалось, заставляя парнишку быстро приниматься за дело. Он старается как можно быстро и надёжно перевязать её раны, чтобы без казусов вернуться в столицу и отдать в руки Барбары её судьбу. Картограф оглядывает отряд и вздыхает. Заметившие плачевное состояние своей начальницы безо всяких обмусоливаний, аккуратно подняли рыцарку и направились к стенам Мондштадта. Прибыв в город они встретили ужасающие взгляды горожан, которые не особо задумывались о масштабе проблемы, а теперь глупо стояли уставившись на вернувшихся так, словно они вернулись с того света. Кавалерия двинулась вперёд, оставляя после себя размазанные следы крови. Была ли она их или всё-таки тех врагов, что учинили разбой на территории региона? Неизвестно. Барбара сама выскочила, едва завидев в окне после вечернего хора. Эмбер влетела в собор, спешно поднимаясь по лестнице и спотыкаясь на ровном месте, заставляя проклинать весь свет за такое адское мучение. Лучница хватается за ручку и падает на неё, забывая, что она открывается по-другому. Желчь разъедает изнутри, вспоминая сколько же обидных вещей она наговорила утром и за все те поступки, что она совершила при попытках скрыть их отношения. Слепо заверив себя, лучик Мондштадта открывает дверь и проходит в лазарет. Каталистка склонилась над телом, стараясь вылечить хотя бы небольшие раны. Обладательница гидро сделала, что смогла. Но было слишком поздно. — Эола, не отключайся! — Хрипела чемпионка, хватая ту за перепачканную руку и прижимая к своей груди. — Продержись хотя бы чуть-чуть. — Эмбер? Это правда ты? — Глаза на миг загорелись, хоть её и ломало от внутренней боли, что прожигала внутренности и выворачивала всё наружу. — Мне жаль, что так вышло. Ты только не плачь, хорошо? Всё образуется. — Рыцарь Морская Пена слабо улыбнулась, прикрыв свои красивые глаза.

О, Мондштадт, свобода с тобой!