Ты любишь меня

-Ты любишь меня? Ну, скажи, ты любишь меня? Ну, скажи мне... - В его голосе слышалось такое отчаяние... Что мне было делать? Зачем я вообще пришла к нему?! Не к романтичному "рыцарю", о котором так самозабвенно мечтала ещё совсем недавно, а к нему, к человеку, который всегда потешался надо мной, всячески изводил жестокими шутками и упреками. К тому, который едва ли не заставил меня собственноручно растоптать свои честь и достоинство. Выходит, я безо всякого принуждения, по собственной воле, пришла, чтобы он, Владимир Корф, довел начатое до конца. Мне думалось: загублю себя, загублю свою душу… И пусть. Но спасу их обоих, этих двух безумцев, которые не ведают, что творят. Будучи когда-то лучшими друзьями, теперь они готовы убить друг друга, оправдывая это любовью ко мне, глубоким чувством привязанности, что живет в сердце каждого из них. Однако я уверена - это всего лишь оправдание, за которым скрывается жажда победить соперника и завладеть прекрасным трофеем - мной. Возможно, они и сами верят в легенду о любви... Но я знаю наверняка. Все это – самообман. Ни один из них, ни Михаил Репнин, который раньше выдавался мне идеалом, ни Владимир Корф, всегда выражавший по отношению ко мне лишь неприязнь и откровенное недовольство, никогда не смогли бы смириться с моим положением в обществе, с детства ставшим для меня клеймом. Невзирая на хорошее воспитание, знание языков, этикета, безукоризненные манеры и множество других достоинств - я крепостная, и от этого никуда не деться. В случае победы Михаила возможно мне суждена карьера актрисы и его покровительство, а если удача улыбнется Владимиру – я стану любовницей последнего. Когда же барону надоест мое общество, в лучшем случае мне уготовлена роль служанки. Жизнь моя кончена, но ведь их обоих можно спасти. Отмена дуэли в обмен на мою честь - не самый плохой вариант для Владимира. Все легко и просто. Я была уверена в этом час назад, но всё пошло совершенно не так, как рисовало до этого мое воображение. Вместо того, чтобы взять свое, или выставить меня вон, Владимир начал пылко, со всей страстью и нежностью говорить мне о своей любви. Всего час назад я была твёрдо уверена, что не люблю ни одного из будущих дуэлянтов, а теперь, когда стояла перед Владимиром Корфом в одной сорочке, мне так хотелось верить ему! Почему? Где-то в глубине души я знала, очень хорошо знала ответ на этот вопрос. Но давно запретила себе об этом думать. Он начал осыпать меня поцелуями. Поцелуи эти были невероятно нежными и еле ощутимыми, но в то же время безумно приятными. Его прикосновения были столь трепетны и осторожны, словно перед ним был драгоценный сосуд, который он боялся разбить. По телу разлились неведомые мне до сих пор жар и сладкая истома. В момент, когда наши губы соприкоснулись, весь мир обрушился к моим ногам... Кто бы мог подумать, что Он способен быть таким? Как странно. Я предала Михаила, но чувства вины не испытываю до сих пор. Возможно это так потому, что он предал меня еще раньше. Хоть я и убедила себя в том, что простила его, вряд ли это было так на самом деле, по крайней мере к тому моменту. Прошлое вернуть невозможно. Я знала это. Я больше не любила Мишу и, несомненно, сказала бы ему об этом, если бы между нами не стал Владимир, который всю жизнь презирал меня, и вот теперь одному Богу известно, почему ему взбрело в голову «открыть мне свои истинные чувства». Я не знала, во что верить. Где правда, а где ложь? Когда же он настоящий? Что он чувствует и кто я для него на самом деле? Сотни вопросов будоражили мое сердце и душу. С новой силой вспыхнуло чувство, когда-то давно, надежно спрятанное ото всех, в самом потайном уголке души. Время застыло и так не хотелось, чтобы этот сказочный «сон» когда - то заканчивался. В объятиях Владимира, не смотря ни на что, было как никогда тепло и уютно. Впервые в жизни я почувствовала себя защищенной. И запретное чувство хлестнуло через край, не оставляя места холодному рассудку. Его вопрос был громом среди ясного неба: «Ты любишь меня? Ну, скажи, ты любишь меня? Ну, скажи мне…» Не унимался Владимир, держа мое лицо в ладонях и смотря прямо в глаза. А я все молчала, хоть и знала ответ. Слезы скатывались по моим щекам, ненавистный ком в горле не давал возможности произнести ни звука. Одно лишь слово способно было изменить всю мою жизнь. Я смотрела в его глаза. В них горело пламя отчаянья, коего мне не доводилось прежде видеть никогда. Отчаянья и… ЛЮБВИ. Это пламя обожгло меня, проникнув до самого сердца, и поманило, обещая все то, о чем не смела даже мечтать, и я, словно бабочка, полетела к нему, забыв обо всем… Лишь шептала: «Да, да, да…» - Да? – Владимир опешил, на его лице отразилось неимоверное изумление. С трудом придя в себя, он еле слышно прохрипел, - Что?.. Что ты сказала? Я же почувствовала огромное облегчение – словно камень с души упал. Поэтому еще раз шепнула, на этот раз слегка улыбнувшись: «Да, я люблю тебя». С этими словами провела ладонью по его щеке, а затем позволила себе аккуратно поправить челку, спадавшую ему на лоб. - Нет… Нет… Этого не может быть… - Владимир разжал объятья и отойдя на несколько шагов в сторону, приложил ладонь к переносице, где в тот же миг образовалась складка. - Владимир… Я… - Нет-нет, все это неправильно. Все должно быть совсем не так. - Я не могла понять, о чем он говорит. – А как же Михаил? – Барон снова поднял на меня глаза. Я честно ответила, что чувства мои по отношению к князю были совершенно поверхностные и давно исчерпали себя. Тогда Владимир снова посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде больше не было растерянности, которая теперь уступила место серьезности. Он снова подошел совсем близко и я прикрыла глаза в ожидании поцелуя. Вместо этого Владимир просто взял мои руки в свои и произнес: - Анна, если Вы в самом деле любите меня, если испытываете ко мне хоть что-то хорошее… - Сделав глубокий вдох, он встал передо мной на колени, не выпуская при этом моих рук. Я была настолько удивлена, что не могла вымолвить хоть слово. - Будьте моей женой… Он смотрел на меня снизу вверх. Во взгляде его отражалась мольба. Точно сумасшедший. И мне, как никогда прежде, хотелось вторить его сумасшествию! Но последние его слова вернули меня на землю, сказочный «сон» стал потихоньку рассеиваться, во мне снова заговорил разум. Я не могу допустить, чтобы Владимир запятнал честь своего рода. Сердце мое пело от счастья, однако рассудок вынуждал ответить не столь желанное . Да, совсем другое. - Это невозможно, на крепостных способны жениться только безумцы, - Владимир почему-то улыбнулся. - Ну, и пусть. Да, я безумен! Я безумен от любови к Вам, Анна! - Это лишь сейчас, а что Вы скажите через полгода, через пять, через десять лет?! - Скажу, что по - прежнему люблю только Вас и никого другого, что у нас замечательные дети и неустанно буду повторять, что мне будет мало даже вечности рядом с Вами. - А как же общество? Все перестанут принимать Вас, о Вас будут сплетничать и судачить все, кому не лень! Как же Ваша служба? - Мне нет дела до сплетен, пусть судачат, светские рауты ужасно скучны. Я буду только рад избавиться от необходимости посещать их. А что касается карьеры военного… Вы знаете, недавние события убедили меня, что жизнь помещика не так уж и плоха, как это кажется на первый взгляд. - Я прошу Вас, встаньте. - Барон отрицательно качнул головой. - Будьте моей женой. - Опомнитесь, Владимир! Я не понимаю, зачем такие жертвы? Безродная крепостная не стоит этого. Да встаньте же Вы, наконец! – И не подумаю. Пока не услышу ответ – не сдвинусь с места. Я больше была не в состоянии вынести все это. Совершенно растерялась и окончательно запуталась. – Прекратите это. Вы всю жизнь насмехались надо мной, всю жизнь ненавидели меня, а теперь говорите мне о любви. Признайтесь, что я всего лишь очередная забава для Вас. Возьмите, что хотели и отмените эту глупую дуэль! - Кажется я уже говорил, что никогда не испытывал к Вам ненависти. Я любил Вас. Так было всегда, но я скрывал это, даже от самого себя. Однако мое чувство привязанности к Вам оказалось намного сильнее, чем я думал. Оно завладело мною настолько, что я готов позабыть обо всем, лишь бы мы были вместе. Только бы ты была рядом. - Я буду рядом. Пока не прогонишь. - Я не сделаю этого. - Я прошу тебя, одумайся. Я ведь сама пришла к тебе. Я люблю тебя. Мне нужен только ты. Мы будем счастливы. Зачем разрушать твою жизнь? - Разве можно быть воистину счастливым во грехе? - Любить – не грех. - Нет, Анна. Так быть не должно. Подумай до послезавтра. Если ответ отрицательный – дуэль состоится, как и намечалось. - Но… - Никаких «но»! – Он наконец-то поднялся с колен, и я почувствовала облегчение. – А теперь уходи. - Я не хочу уходить, - ответ мой был честным, все же Владимир твердил свое. - Уходи, - сказал он тоном, не терпящим возражений, и легонько подтолкнул меня к двери. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Забравшись под одеяло с головой, я свернулась калачиком, пытаясь таким образом укрыться от всего мира. Что я наделала? Зачем сказала ему о своих чувствах? Столько лет, еще с отрочества, я запретила даже помышлять себе о том, что люблю Владимира Корфа, ведь крепостная не пара барону. К тому же он сам никогда не проявлял ко мне совершенно никакого интереса. Казалось чувство к сыну опекуна давным-давно ушло из сердца, но один лишь поцелуй подтвердил обратное – я по-прежнему люблю его. И теперь, когда мы оба переступили черту химерной неприязни, я больше не способна удержать это чувство в себе. Будучи подростком, я с трудом сохраняла безучастный вид, когда ты допекал мне. Казалось, невозможно придумать худшую участь для меня. И сейчас заставил меня позабыть о гордости и девичьей чести, и ты же не захотел отнять их у меня. Подобные мысли не давали мне покоя практически всю ночь. Лишь под утро я забылась в беспокойном сне. Проснулась поздно, около полудня. Теперь все произошедшее ночью стало казаться нелепым сном. Барон наверняка также все переосмыслил и счел вчерашний порыв глупостью. Надев простое домашнее платьице, и не слишком заботясь о прическе, я поспешила в столовую – ужасно хотелось есть. Из кабинета Ивана Ивановича, куда выходили ступеньки, доносились знакомые голоса, и я замерла, не решаясь сойти вниз. - Я очень рад тебя видеть, Мишель. Мне как раз нужно сообщить тебе одну замечательную новость! – Сказал Владимир, по голосу можно было без труда определить, что он находится в приподнятом настроении. - Я вижу ты в прекрасном расположении духа. Однако, это не отменяет нашей дуэли, я приехал прежде всего, чтобы узнать, назначил ли ты секунданта. - Именно об этом и пойдет речь. Видишь ли, я даже не пытался найти кого-нибудь, потому как вчера такая потребность отпала априори. – Владимир явно улыбался, говоря об этом. Я с облегчением вздохнула и перекрестилась. Никакой дуэли… - Что ты имеешь в виду? – Голос князя был настороженным. – Отказываешься стреляться? Хочешь прослыть трусом? - Вовсе нет. Просто дама все же сделала выбор и не передать словами, как я счастлив, что он пал на меня. - Что?.. Что за бредни ты несешь? Тебе приснился сон? Где Анна? Я хочу ее видеть? – Михаил перешел на крик. - Тише, - попытался успокоить его друг, - Разбудишь мою невесту, она еще спит. Он точно спятил, если до сих пор хочет, чтобы я вышла за него! Намереваясь остановить это безумие, я уже готова была шагнуть вниз, но голос еще больше разъярённого князя не позволил мне сделать это. - Какая невеста?! Ты что, обещал Анне жениться на ней?! Это бесчестно с твоей стороны – заставлять ее питать пустые надежды! - Ну, почему же, я не ограничусь одним обещанием. Венчание уже назначено, через неделю. Кажется, я уже говорил тебе о своем намеренье жениться на Анне. «Он шутит?!», - пронеслось у меня в голове. Вдохнув поглубже, я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. - Признаться, я был уверен, это – чтобы позлить меня. Но если ты говорил серьезно – ты кретин Корф. На крепостных женятся только умалишённые. Анна, конечно… - Анна образована, красива, умна, и способна дать фору любой барышне самого знатного рода! – По интонации в голосе я поняла, что Владимир не на шутку вскипел. - Это не лишает ее статуса крепостной! - Я выпишу ей вольную и, выйдя за меня, она сменит его на статус баронессы. - Общество все равно не примет вас. - Мне это безразлично. - Ты сумасшедший, Корф. Ей-Богу, ты ненормальный! - Я просто люблю ее. Вот и все. - Я вижу. Но не ты ли совсем недавно говорил мне о том, что глупо влюбляться в женщину ниже своего положения. - Я был глупцом. С тех пор многое изменилось. Однако я посмотрю, как только речь заходит о серьезных намереньях, все твое «рыцарство» вмиг испаряется. - Я привык мыслить здраво. А вот ты друг, похоже, совершенно не замечаешь очевидного. – В голосе Репнина без труда слышалась насмешка. - О чем ты? - Неужели ты вправду настолько наивен? Анна ведь не любит ни тебя, ни меня. Просто рядом с тобой у нее будет положение в обществе. – От этих слов мне стало не по себе. Как Михаил, еще вчера уверявший меня в своих чувствах, мог говорить обо мне в подобном тоне? - Ты обвиняешь Анну в лицемерии? – Владимиру предположение князя явно пришлось не по вкусу. Я же наконец-то отважилась спуститься вниз. Но мужчины были настолько увлечены спором, что, кажется, совершенно не заметили моего появления. - Надо отдать должное ее изобретательности. – Продолжал Михаил, - как ловко она завлекла нас обоих в свои сети… - Как ты смеешь?! – Вспылил Владимир. – Если ты сейчас же не замолчишь, клянусь, что снова брошу тебе перчатку! Я никому не позволю оскорблять мою невесту! – Корф накинулся на Репнина и они сцепились в драке. - Отпусти меня, идиот! - Остановитесь! – Закричала я. Крик возымел действие. Они застыли. - Владимир, - смешалась я, - отпустите Михаила Александровича. - Он, слово по мановению волшебной палочки, выполнил мою просьбу. - Простите Анна, я ужасно сожалею о том, что вы стали свидетелем этой безобразной сцены, - с этими словами Владимир подошел ко мне и поцеловал мою руку. – С добрым утром, - он поднял на меня свои серые глаза и искренне улыбнулся. И я смущенно улыбнулась в ответ. Князь, бросив на нас укоризненный взгляд, произнес с презрением в голосе: - Делайте, что хотите. – Он ушел, и мы с Владимиром остались одни. - Не боитесь, что он прав, и я использую Вас? – Сказала я, заглянув Владимиру в глаза. Он лишь улыбнулся краешком губ. - Подслушивать - нехорошо, Анна. Но если Вы рассчитываете, что я откажусь от своих намерений – напрасно. - Разве я ответила Вам согласием? - Да. Вы забыли? Вчера Вы сказали, что согласны быть со мной даже во грехе. Значит, Ваше согласие на брак очевидно, - подмигнул Владимир и улыбнулся. - Михаил ведь прав: рано, или поздно Вы пожалеете об этом. - Говорят: «Никогда не говори - никогда». Поэтому я скажу: Ни за что. – Он снова улыбнулся, - пойдем завтракать. У меня больше не было сил, да и потом, я совсем не хотела спорить. Поэтому, в конце концов, отважилась сказать: - Знаете, господин барон, я согласна быть Вашей женой. - Знаю, - ответил Володя без тени смущения на лице. – Я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем решении. Он поцеловал меня и мир рухнул к нашим ногам. Эпилог. Мы обвенчались, как и было назначено, – через неделю. После, по настоянию Владимира, – отправились в Баден на Воды. Мой новоиспеченный супруг полагал, что горный климат пойдет на пользу нам обоим. Через три месяца, обеспокоенные моим самочувствием, мы вернулись домой. Однако доктор Штерн сказал, что в этом нет ничего удивительного, поскольку я пребывала в тягости. Узнав столь чудесную новость, Владимир взялся опекать меня с удвоенной силой. По уезду о нас ходили самые разнообразные слухи, однако всем им суждено было исчезнуть в апреле, когда Надежда Николаевна, тетушка моего мужа, более известная всем как Сычиха, раскрыла тайну моего происхождения. Князь Петр Михайлович Долгорукий, его сын Андрей и младшая дочь София были необычайно рады мне. Марья Алексеевна, не разделяла восторгов семьи, но вскоре ей пришлось смириться. Я же поначалу чувствовала себя ужасно неловко в кругу новообретенной семьи. Признаться, это ощущение преследует меня до сих пор. Правда теперь это происходит значительно реже. Что касается Лизаветы Петровны, старшей дочери Долгоруких, по возвращению из Бадена, мы узнали о том, что княжна вышла замуж за Михаила Репнина, и оба они благополучно перебрались в Париж. В своих письмах к отцу Лиза предпочитала уклоняться от темы обсуждения новоиспеченной сестры. Когда именно чета Репниных собиралась почтить своим присутствием Петербург или его окрестности, – неизвестно. В сентябре свет увидела Верочка, получившая имя в честь матери Владимира, который души не чает в своей дочери. Ни дня я не пожалела о том, что призналась Володе в своих чувствах тогда, о том, что пришла к Нему в ту ночь. Кто знает, как бы все сложилось, поступи я иначе. Он изо дня в день не устает доказывать свою искреннюю любовь ко мне, и я с удовольствием отвечаю взаимностью. Мы счастливы и молю Бога, чтобы счастье это не закончилось никогда. Конец.