Праздник на рассвете

Дилюка з детства учили хорошим манерам и умению в любой ситуации держать лицо, не выдавая абсолютно никаких эмоций, но сегодня его терпение продолжали испытывать снова и снова, да так, что даже глаз задёргался. Такая брешь в маске аристократичного юноши была неспроста, учитывая, что сейчас он стоял под массивными дверьми собора с пакетиком лекарств в руках, который ему всучила сестра Виктория прямо перед выходом, с просьбой доставить его одной нуждающейся. А всё потому что по её словам: «Вам ведь по дороге, так помогите свершить благое дело и будете вы вознаграждёны самим Анемо Архонтом». И это после того, как Рагнвиндр просто зашёл в помещение, чтобы разузнать где Джинн, а в итоге его отругали, что он, видите ли, прервал вечернюю службу, так пусть сядет на лавочку и больше не шумит до её завершения. Дилюк многое видел и слышал, но чтобы заставлять молиться в соборе Барбатоса?.. Ироничнее некуда уже. Так он и просидел больше получаса, поначалу выглядывая действующего магистра, которой здесь конечно же не было. И чтобы не тратить времени зря, составлял себе в голове кое-какие планы касательно винодельного бизнеса и таверны, а дождавшись окончания службы, Дилюк рывком поднялся со скамейки и поспешил выйти, пока ещё чем-то не разозлил сестёр и они бы не нашли нового повода задержать его, хоть он и входит в список самых влиятельных и почитаемых персон Мондштадта. Но пакет в руках говорил обратное, к сожалению. Чувство, что все сегодняшние события были подстроены, не давало Рагнвиндру покоя. Начиная от визита в Ордо Фавониус по просьбе Джинн, заканчивая этим странным происшествием в соборе, всё казалось наигранным. Что уж говорить про потерянную игрушку, которая нашлась на том месте, где Дилюк проверял всё трижды. Но всё же из-за моральной усталости, он свалил всё на раздражение из-за излишнего контакта с рыцарями. Свежий вечерний воздух должен помочь взбодриться немного. Раздумывая об этом, он дошёл до нужного дома, хозяйке которого должен был передать лекарства. Можно было запросто отказаться и свалить всё на занятость, но всё-таки согласился помочь, стиснув зубы. От самого успешного магната в городе он за один день превратился в обычного помощника и посыльного. Там недалеко и роль няни для ребёнка. Как-то так себя чувствовал Путешественник, выполняя мельчайшие поручения, не смотря на его настоящую мощь и славу? Вытерпев на себе шокированый взгляд девушки, которой он передал пакетик от сестры Виктории, Рагнвиндр коротко объяснил ситуацию и, попрощавшись, ушёл от греха подальше. Слишком много людей и лишних разговоров для такого обычного дня. Он бы даже не удивился, если бы из-за угла выбежала Донна признаваясь ему в любви. Из-за спешки, с которой Дилюк пытался покинуть город, он чуть не забыл о самом главном. Не теряя ни минуты, винодел побежал к прилавку Флоры, так как немного миновал его. Девочка ещё была на месте, но, кажется, уже складывала все цветы и вазоны, тем самым закрываясь, ведь было достаточно поздно, чтобы что-то продавать, если только это не алкоголь. — Секундочку! Извини, что беспокою, но нет ли у тебя случайно сессилий? — с надеждой спросил Дилюк, учитывая, что эти цветы довольно популярные в Монде, и под конец дня их уже могло не быть в магазинах как минимум из-за того, что их очень быстро раскупали. — Мне очень жаль, но ни единого цветочка не осталось, а новая партия будет только завтра после обеда. — ответила девочка. — В таком случае прошу прощения, что потревожил. — разочарование в голосе, кажется, скрыть не удалось, но и другие цветы он купить не мог. Нужны были именно те… Уже за пределами центральных ворот, Рагнвиндр коротко сказал рыцарям, стоящим на страже, чтобы Джинн сама связалась с ним по поводу делегации купцов из Инадзумы. Сил бегать за ней уже не было. Солнце как раз собиралось уступать место луне на ночном небосводе, а Дилюк только сейчас смог пойти на винокурню, подальше от городской суеты. Туда ещё около часа ходьбы, но спешить почему-то наоборот не хотелось. А зачем? Дом будет таким же пустым, а персонал будет всё также смотреть на него. С жалостью. Как тут не сочувствовать человеку, потерявшему всё, что он любил, прямо в свой восемнадцатый день рождения, но сочувствие в их глазах виноделу было ни к чему. Он продолжал делать вид, словно это самый обычный день и никакой значимости в нём нет и никогда не было. Так по крайней мере он себя убеждал. Да вот только признаться самому себе, что тоска по прежним денькам иногда наступает, всё же пришлось. Небольшой разговор с Джинн, словно легкий весенний ветерок, навеял ему воспоминания о годах службы в Ордо Фавониус. Как он всегда был с тем, кто в опасных ситуациях прикроет спину или развеселит даже в самой напряженной обстановке. Скучнейшие патрули переставали быть таковыми благодаря разговорам о звёздах, которые словно уносили куда-то далеко за пределы мондштадтских стен, даря яркие картинки в памяти о почти что детском созерцании сотен созвездий и болтовне о наивных планах на будущее. Он* любил смотреть на небо часами… Но судьба, длинными красными нитями которой связан каждый человек, распорядилась иначе. Дилюк задавался вопросом: «благосклонна ли к нему хоть немного та самая жестокая судьба? Подарит ли она ему хоть чуточку счастья? Или он обречён попросту провести эту жалкую жизнь в бездонном море монотонности, иногда отдаваясь воспоминаниям о том, что потерял?». Рядом с отцом и братом всё казалось в разы ярче и потому тогда юный Рагнвиндр знал, что если в свой день рождения поздно вечером, зайдёт в дом, то его встретит ослепляющий свет от множества лампочек, которые осветляли бумажные гирлянды, сделанные Кэйей, гора подарков и, конечно же, накрытый стол. А если говорить о зачинщике таких скромных семейных вечеринок, то поздравление от его имени были незабываемыми хотя бы потому что в лицо обязательно прилетал торт, а затем на всю комнату разливался громкий смех, заражая уже самого Дилюка. Какая глупая шалость… Но именинник всегда прощал, ведь знал, что брат сам до поздней ночи готовил подарки, будь то гирлянды или даже выпечку. Конечно же ему кое-кто не признавался об этом, но узнать всё было не так уж и тяжело: однажды, за день до праздника, Кэйа уснул прямо на полу среди кучки мелких опилок. Как уже потом стало известно, это была рамка для фотографии, которую он сделал собственными руками. В правом верхнем углу можно было заметить аккуратно вырезанного феникса, чей длинный хвост охватывал, словно падал на землю, уголок внизу, а затем по нижней части рамки он собирался подняться вверх по левую сторону, тем самым создавая впечатление, будто хвост птицы с длинными перьями обвит вокруг всей рамки. Хоть это и была обычная древесина с резьбой ручной работы, но такая детализация создавала в голове картинку как этот самый феникс вылетает из деревянного «заточения» и взлетает ввысь прямо как Рассвет** Дилюка. Рагнвиндр очень ценил этот подарок, и даже после всего случившегося он его сберёг. Если бы выкинул, как некоторые вещи, то уже не смог бы сегодня утром рассматривать рамку и фотографию в ней, вспоминая при этом о своей реакции, и о том, как Кэйа тогда переживал, ведь не знал понравится ли такое имениннику. До винокурни оставалось всего ничего и Рагнвиндр всё же поймал себя на мысли, что хотелось бы как в старые добрые времена зайти в дом, будучи встреченным семьёй; чтобы вместо удушающего одиночества и холода в душе почувствовать тепло и хоть толику радости. Реальность всегда для него была жестокой и поэтому открывая массивные двери Дилюк знал, что его ждёт только тишина, прерываемая редким потрескиванием древесины в камине от пылающего огня. Но вопреки всем своим ожиданиям, его встретила кардинально другая картина: вместо сумрака, сквозь который бы пробивался всего лишь крохотный, по сравнению с размерами гостиной, огонёк из камина, яркий свет разливался чуть ли не в каждом уголке комнаты, на секунду ослепив глаза, привыкшие к уже наступившей на улице темноте. А вместо гробовой тишины, отовсюду доносились громкие возглазы, перемешавшиеся между собой так, что даже не различить, где и что конкретно было сказано. Хотя даже среди такой какофонии всё же можно было расслышать «С Днём рождения» или другие более менее внятные пожелания. С детства Дилюк владел красноречием и в любой ситуации красиво всё уладить одними только словами у него получалось на раз два, но сегодня все знания и навыки улетучились, уступив место безмолвному шоку. Что вообще можно сказать, когда гостиная наполнена всеми знакомыми (и не очень) тебе людьми? Он продолжил стоять неподвижно на месте, быстро бегая глазами по помещению, осматривая всех присутствующих. Тело словно замерло в одном положении не позволяя даже пошевелиться, ведь это казалось настолько нереальным. Словно перед ним предстала картина из прошлого о которой он думал весь сегодняшний вечер. Постепенно взгляд стал фокусироваться на окружающих его людях, но мысли всё равно хаотично крутились в голове и все никак не складывались в одно целое. В момент вперёд выступила магистр: — Прошу простить за незаконное вторжение, но все здесь собравшиеся сделали это из благих намерений, дабы поприветствовать тебя с Днём рождения… — К ней подступила Лиза и шепнула что-то на ухо, после чего Джинн разнервничалась и, прочистив горло, продолжила уже в менее формальном тоне. — Эээ… я хотела сказать, что мы все хотели тебя поздравить с твоим праздником и вручить кое-какие подарки. Но для начала мне… нам – обвела взглядом всех собравшихся после секундной заминки – следует извиниться за тот цирк, который мы устроили сегодня. — Ты о визите достопочтенной делегации из Инадзумы, или о потерянной игрушке Рыцаря Искорки, или, к примеру, о том, что меня заставили сидеть в соборе полчаса? — загибая пальцы перечислял Дилюк, еле сдерживая слабую улыбку, поскольку реакция девушки не могла не развеселить. А чтобы не заставлять её переживать ещё больше, он добродушно добавил: — Цирк был довольно занимательный, так что незачем извиняться, учитывая причину по которой вы его устроили. Спасибо большое. — для большей убедительности всё же улыбнулся. Даже невооружённым глазом можно было заметить как легко стало на душе у Джинн и как она с облегчением выдохнула. — Ты очень много сделал для нашего города и я, как действующий магистр, в неоплатном долгу перед тобой… — Солнце, не так официально-о-о — протянула Лиза, снова напоминая о слишком возвышенной для ситуации манере речи. — Мы все очень ценим тебя и хотели хоть как-то это доказать, поэтому и устроили вечеринку-сюрприз. — продолжила уже более дружески Гуннхильдр. — Вот мой скромный подарок, очень надеюсь, что он тебе понравится. — неловко вручила небольшую коробочку и отошла немного в сторону уступая место подруге, стоявшей также перед именинником. — Если ты думал, что моим подарком будет книга, учитывая мою должность, то ты был прав. Уверена, что она тебя заинтересует — таинственно улыбнулась библиотекарь, отдавая, по всей видимости, очень большую, толстую книгу. Дилюк поблагодарил девушек, хотя дальше не понимал что и зачем он тут делает и как всё происходящее вообще понимать, но едва ли сказав всё, что хотел касательно подарков и поздравлений, как другая волна сюрпризов не заставила себя ждать. Учитывая его высокое положение в обществе и причастность к древнему уважаемому роду, Рагнвиндр никак не ожидал получить столько по-детскому простых подарков от искренней и весёлой молодёжи, а не напыщенных стариков на каком-то приёме, строящих из себя невесть что, только чтобы подлизаться к важнейшему винному магнату города и, возможно, выдать своих дочерей замуж за него. Вместо лживых дежурно вежливых улыбок, были такие, что могли растопить даже самое холодное сердце и не ответить им было невозможно. Особенно когда к тебе подходит Кли и дарит рисунок, на котором она нарисовала одну большую, по её словам, счастливую семью из Джинн, Кэйи, на удивление улыбчивого Дилюка и, конечно же, самой себя, добавив: «Надеюсь вы будете улыбаться так же ярко, как сейчас». Дети говорят всё, что думают, а мысли их далеко не такие запутанные, как у взрослых, вот малышка и не поняла, что слегка надавила на больное, но даже так Рагнвиндр улыбнулся ей, похвалив рисунок и пообещав, что поставит его в красивейшую рамку. Подарки некоторых оставались секретом за счёт обёрток и коробок, а кое-какие за километр можно было угадать, как к примеру апарат для фильтрации вина от Альбедо. Такую махину даже слепой узнает. Эмбер в своем стиле что-то яркое сделала и видимо собственными руками, в то время как Ноэль подарила красную, словно рубин, аккуратно сделанную тканевую розу, несущую в себе смысл, который только монштадцы понимают в полной мере. Фишль довольно… экстравагантно произнесла целую пафосную речь, расшифрованную в итоге своим летающим фамильяром. Девочка передала подарки от себя и Беннета, стоящего чуть дальше, ведь по словам мальчика лучше, чтобы его невезение не касалось других. Но Дилюк не придал значения его словам и, решив подбодрить юного искателя приключений, подошёл к нему, чтобы пожать руку и поблагорить напрямую, тем самым показав, что нечего бояться и невезением его уж точно не заразить. Его черная полоса жизни ещё чернее не станет, в принципе как и белее. Поздравление от Эолы вызвало много вопросов, начиная с того, что он понятия не имел почему она ему мстит и что ожидать от её подарка. И зачем вообще в открытую и привселюдно говорить такое? Подсказка от Джинн касательно такой манеры речи немного успокоила, но не до конца. Всё же, увидев, что помыслы, грозной на первый взгляд, девушки были чисты, не смотря на концепцию поздравления, Рагнвиндр решил прислушаться к совету давней подруги и Эмбер, которая, к слову, тоже говорила что-то подобное, и постараться не воспринимать её слова буквально. Если от Эолы только складывалось впечатление угрозы, то от Розарии она действительно была, точнее от её подарка. Даже если он был упакован, форма предмета всё равно выдавала, что было внутри. Дилюк уже мысленно предполагал насколько же острый кинжал, если это действительно он. Виноделу было интересно по какой причине здесь некоторые гости, ведь они вообще по факту не знакомы, но на счёт кое-кого он был уверен на все сто процентов. Мотив Венти был кристально ясен любому, кто знаком с ним хоть немного. И сейчас этот бард протягивал имениннику не что иное как бутылку вина. — Ты даришь мне мое же вино? — скептически спросил он, приподнимая бровь, при этом коротко взглянув в сторону персонала, но в глаза ему никто не осмелился посмотреть, а только горничные и дворецкий внимательно засмотрелись на интерьер комнаты, словно впервые её видели. — Стакан крепленого вина и горю не бывать во веке! Как много может изменить вино, играя в человеке! — чуть ли не пропел бард. — И не важно чьё оно, если разделится между всеми, правда? — довольно подмигнул на последнем слове. — Если напиток богов вас не радует господин Дилюк, то я не могу не спеть вам. Словно в подтверждение своих слов, он вылез на спинку дивана (кажется понял, что будь это стол, то пел бы он не гостям в поместье, а сверчкам и бабочкам на улице) и достал свою знаменитую лиру. Нежнейшая мелодия, издаваемая тоненькими струнами, разлилась по всему помещению, подстраивась под звонкий голос Венти. — Нет ничего прекраснее, чем вот так вот собраться всем вместе для празднества, так поздравим же господина Дилюка с таким прекрасним днём и выпьем до дна! — За Дилюка! За господина Дилюка. — послышались громкие торжественные возгласы со всех сторон. Вечеринка началась. * * * Спустя какое-то время, устав от всеобщих шума и суеты, Дилюк отошел к столику с напитками, чтобы слегка успокоить вихрь мыслей и покопаться в себе. Все здесь находящиеся помогли самую малость забыть о тяжелом прошлом, которое оставило на сердце неизлечимые раны, и у них даже получилось заразить его своим весельем и беззаботностью в этот вечер, но чего-то всё равно не хватало… Одиночеству и покою в такой толпе конечно же не бывать. — Как тебе вечеринка? — прозвучал откуда-то со стороны бархатный голос, принадлежавший Лизе. Видимо она как раз выбирала напиток, когда туда подошёл Дилюк. — Спасибо большое всем вам. Не думал, что когда-то смогу ещё раз отпраздновать день рождения вот так, в кругу друзей и знакомых. — честно признался именинник, при этом дальше смотря в одну точку куда-то. — Но дай угадаю: чего-то не хватает? — уточнила девушка. «Вот же ведьма… Людей читает прямо как развёрнутые книги. Ничего от неё не утаить, даже собственные мысли». Решив не подпускать к себе с такими личными вопросами, в которых даже он сам не разобрался, Рагнвиндр просто кивнул. Не хотелось продолжать эту тему, чтобы не ворошить старое, но краем глаза он заметил, что от него словно ждут чего-то, а точнее ответа, и желательно словесного. Упрямству Лизе не занимать, учитывая, что она выдержала минутную паузу и дальше ожидая ответа. Так уж и быть… К чему уже противиться. Сегодня Дилюк и так слишком много раз переступил через себя, а один вопрос определённо ничего не изменит. — Это всё он устроил? — без предисловий всё же спросил Рагнвиндр, в надежде услышать подтверждение своим подозрениям. — С чего такие выводы? — отозвалась девушка. Ответом ей было не самое довольное выражение лица собеседника, которое так и говорило: «я по-твоему на идиота похож?». — Сделаю вид, что он не просил меня держать это в тайне, так что да, ты угадал. Эта вечеринка его рук дело. — Почему он сам не пришёл? Ради чего все эти старания, если его здесь нет? — возмущённо спросил Дилюк, хотя даже не был уверен, что послужило причиной такого негодования. Всё же его не покидало чувство, что он был обманут. Ложь конечно была безобидной и во благо ему же самому, но факт остаётся фактом. Так теперь виновник этого вечера ещё и не явился. С одной стороны хотелось врезать ему по лицу, да посильнее, а с другой, хоть и ненадолго, но увидеть его раздражающую довольную ухмылку. Можно сколько угодно врать себе, что человек, который был с тобой почти всё детство, вычеркнут из жизни безповоротно, но этот день, эти люди, эта атмосфера — всё это показало, что ничто не способно заполнить пустоту внутри так, как того хотелось бы для душевного спокойствия. Лиза долго всматривалась в лицо Рагнвиндра и примерно догадывалась какая сейчас борьба происходила у него внутри, но с ответом не спешила. Кажется и она что-то обдумывала. — Если его отсутствие и есть причиной твоей нахмуренной мордашки, то почему бы тебе самому не спросить у него? — спросила через некоторое время девушка так, будто с ребёнком, не понимающим элементарного, разговаривала. — Я конечно же могу ответить на твои вопросы и к тому же более честно, чем кое-кто, но не лучше ли спросить напрямую у него? Дилюк явно колебался, хотя, казалось, уже принял для себя окончательное решение. Подумав, что диалог можно считать оконченным, Лиза взяла два бокала и уже направилась в сторону Джинн, как невзначай всё же бросила: — Если ещё не слишком поздно, то он возле какого-то «семейного» дуба. Лично я не знаю, что это значит, но ты то должен понять. — посмотрев через плечо в последний раз, она оставила именинника наедине, зная каким будет его следующий шаг. Подойдя к подруге, библиотекарь вручила ей бокал красного вина со словами: — Нами помыкали целый день, но моя месть не заставила себя ждать. — победно улыбнулась Лиза. — Что ты уже натворила? — с подозрением спросила Джинн, но затем краем глаза она увидела Дилюка, вышедшего на улицу, и сейчас её беспокоил другой вопрос. — Куда он ушёл? Ему что-то не понравилось? — Не переживай о нём, просто ему следует немного уладить семейные дела. А если другими словами, то его ждёт самый главный и важный подарок на сегодня. Давай лучше послушаем песни барда и твоей сестрёнки. *** Свежий ночной воздух был равносилен глотку холодной освежающей воды после такой духоты. Пение Барбары и мелодия лиры Венти остались далеко позади, уступая место успокаюващим звукам природы. Вот если бы на душе было также спокойно… Дилюк спешил в знакомое место не жалея ног, ведь понимал, что если сегодня он всё же осмелился сделать шаг вперёд, то потом, скорее всего, сделает несколько шагов назад, не желая что-то менять. Когда ему упрямо шли на встречу, пытаясь пробиться сквозь толстую стену, выстроенную после той самой злополучной ночи, Рагнвиндр всегда отступал, добавляя новые препятствия, но сегодня он решил сделать по другому. Только бы успеть… Кажется будто сама луна способствовала задуманному, судя по её яркому свечению, которое освещало путь к тому самому дереву… и надгробию. Именно там похоронен Крепус и как раз туда Дилюк намеревался пойти вечером, до того как узнал о вечеринке, но с пустыми руками идти было бесполезно, учитывая, что любимые цветы отца раздобыть не удалось. Но там его встретила не только одинокая могила. Перед глазами появился до боли знакомый силуэт, стоящий к нему спиной. — Я боялся, что ты действительно не придёшь. — даже не оборачиваясь сказал тот и Дилюк замер на месте.