Прошлое возвращается

Очнувшись где-то на окраине округа, на пыльных тропах, среди безмерно разросшихся кустов, Чишия не очень-то удивился. Ему потребовалось меньше десяти минут, чтобы понять, куда он попал. Пограничье. Прошлое возвращается. Чишия нахмурился и попытался вспомнить, что произошло, но это оказалось намного сложнее, чем он предполагал. В прошлый раз... Что ж, в прошлый раз, после падения метеорита, он поклялся, что будет жить по-другому, что перестанет играть с огнем, ходить по краю и регулярно проверять свою собственную жизнь на прочность, глотая таблетки и запивая их крепким алкоголем прямо из горлышка очередной экстрадорогой бутылки зарубежного производителя. Чишия даже в самом деле пытался. Старался стать более эмпатичным, открытым и искренним человеком, запомнив, что не все люди одинаково жадные, жестокие и злые. Только вот его ненадолго хватило. И постепенно старые привычки вернулись, а пустота в груди, которую Чишия так и не смог заполнить, хотя образ жизни поменял, раздалась вширь, потому что к обычным разочарованию и недовольству добавилась надежда. Она неприятно зудела, дразнила ожиданием, постоянно держала в подвешенном состоянии, а потом обрывалась, заставляя ухать с вершины в бездну. С появлением дурацкой надежды, у бездны обнаружилось дно, и периодически Чишия больно ударялся спиной — так, что весь воздух вышибало, а разлетевшиеся на осколки кости впивались в сердце, заставляя его болеть еще сильнее. До того попадания в Пограничье, Чишия был уверен — он беспринципный безжалостный циник, в котором давным-давно умерло все хорошее. После? После он стал абсолютнейшим слабаком. Что-то внутри надломилось, и не нашлось сил ни делать вид, что все осталось по-прежнему, ни снести все подчистую и отстроить заново. Но снова оказаться в Пограничье Чишия никак не ожидал и уж тем более не планировал. Прошлое возвращается. Он брел по пустынным, заброшенным улицам, уже зная, что его ждет, но не имея ни малейшего представления, как он здесь оказался. Тихо. Где-то в отдалении стрекотали сверчки, солнце медленно клонилось к закату, но Чишия не испытывал ни тревоги перед предстоящей игрой, ни умиротворения от окружающего спокойствия. В тенях его поджидали демоны. В затылок дышала опасность. Чишия не чувствовал ничего. Может быть, даже был рад, что оказался здесь. Может быть... Он так глубоко задумался, что даже не понял, как и когда набрел на других людей. Мужчина и девушка. Дочь? Любовница? Чишия равнодушно скользнул по ним взглядом. Девушка плакала, мужчина неумело пытался ее утешить. — Не возьмешь себя в руки, умрешь, — бросил Чишия, проходя мимо. — Что ты такое говоришь? Ты что-то знаешь? Что значит «умрешь»? — в спину посыпались крики и попытки вывести на разговор, Чишия хмыкнул и пожал плечами. — То и значит. Больше он ничего объяснять не стал, чувствуя, как его окатывает волной адреналина. До прошлой катастрофы он никогда не задерживался в Пограничье надолго. Все его появления были на одну игру. Максимум — две. Но после падения метеорита они здесь торчали несколько недель и игр провели огромное множество. Это вымотало, утомило и заставило отчаяться. В конце концов, когда каждый день так или иначе сражаешься за свою жизнь, в результате начинаешь думать, а стоит ли оно того? Ради чего ты сражаешься? Чишия криво усмехнулся. Он до сих пор не знал. Тогда он решил для себя, что игры — это весело. Он наслаждался возможностью понять принцип и переиграть противника. Он был очень умным. И был совершенно не заинтересован в жизни. Ему было плевать, умрет он или нет, но потом все изменилось. Встреча с Арису и Усаги что-то перевернула в его собственных жизненных принципах, трещина пошла по фундаменту, а теперь все было в руинах. Но ничего нового не произросло. Потому что люди не меняются. По-настоящему — никогда. Но и делать вид, что он может жить как раньше, у Чишии не получилось. И вот он снова здесь. Чем ближе он подходил к центру Сибуи, тем больше ему попадалось людей. Старики, дети, мужчины, женщины. Не так много, как в прошлый раз, но все равно достаточно. Что же произошло? Авария на трассе? Взрыв газа? Прошлое возвращается. Чишия напрягся, услышав знакомый голос, что-то зло рявкающий в лицо очередного нытика. — Нираги? Чишия подошел ближе и положил ладонь на чужое плечо, сжимая пальцы и разворачивая человека к себе. — Ох, ну нихрена себе, какие люди! — Нираги оскалился и высунул в привычной манере пирсингованный язык, одновременно с этим закатывая глаза, будто в экстазе. — Чеширский кот с неудержимым желанием заслонить своим телом белого кролика. Надо же... Нираги тоже помнил прошлую игру. Вообще-то, не должен был. Память о Пограничье и всем произошедшем здесь стиралась. Максимум, что можно было узнать — место. Иногда, если триггер на игре получался особенно болезненным, можно было вспомнить круговорот прошедших событий. Но не подробности. Впрочем, Чишия же помнил, так почему не мог и Нираги? Потому что он глупый. Чишия усмехнулся своим собственным мыслям и кивнул. — Ты больше не похож на шашлык, — заметил он и одобрительно хмыкнул. На теле Нираги остались шрамы, он видел это в вороте рубашки, немного на лице и на ладонях, наверняка живот и спина тоже были «помечены», но это все равно было лучше, чем то, что помнил Чишия. Свежие ожоги, запах пропитавших бинты сукровицы, гноя и мазей. — А тебе больше нравится вид горелой плоти? — Нираги фыркнул в ответ. Чишия почти почувствовал, как его сердце изменило ритм с ровного на слегка учащенный. — Вы знакомы? Что здесь происходит? — нытик, на которого орал Нираги, не воспользовался шансом и не свалил, поэтому, когда и Нираги, и Чишия резко повернулись к нему и смерили одинаково раздраженными взглядами, счел за благо заткнуться наконец. — Помнишь, что произошло? — спросил Чишия, когда они отошли в сторону. — Здесь много людей. — Нет. Ты? — Тоже не помню. Чишия пожал плечами и по привычке сунул руки в карманы штанов. Не то чтобы он собирался болтать с Нираги и спрашивать, как у него дела. Но почему-то от осознания, что он тоже был здесь, кровь по венам начинала бежать быстрее. Старый недруг, давнее противостояние. Это еще смотря какая игра будет.. — Лишь бы не пики, — с отвращением поморщился Чишия, озвучивая последние мысли. — А по мне так хорошо бы. — У тебя нет автомата. А в рукопашку ты не так крут, — фыркнул Чишия, за что тут же удостоился убийственного взгляда. — Если будут червы, победишь или проиграешь? — Не знаю. Чужие сердца все так же меня не волнуют. Чишия дернул плечом. Разговор сошел на нет. Они не были ни друзьями, ни приятелями. Вынужденными соратниками, разве что, однажды — собутыльниками. Нираги для Чишии был слишком резким, вспыльчивым и грубым. Все могло бы быть лучше, если бы он держал свои реакции под контролем, но он никогда этого не делал. А потому Чишия считал его худшим напарником для игр. Безжалостный, грубый, прущий напролом. Чишия помнил, что Нираги и за пределами Пограничья оказался обожженым (не по его вине, само собой). А еще Чишия помнил, как он сказал, что в его жизни после пережитого ничего не изменится. И вот они оба снова были здесь. Прошлое возвращается. Как Чишия и предполагал, людей оказалось слишком много, поэтому испытание было не одно на всех. Насколько он успел заметить, зажглось пять или шесть игровых арен. На первой игре Чишия был не с Нираги. Ему попалось легкое задание. Буби. По доброте душевной (и от тяжести груза вцепившейся в горло надежды) Чишия выручил всех, разгадав загадку очень быстро. Никто не пострадал. Виза на два дня. Ничтожно мало, чтобы устроиться как следует, но не то чтобы Чишия собирался. За ним пытались увязаться спасенные, хотели сделать его своим лидером, проводником по миру Пограничья, но Чишия открестился от таких бонусов в довольно грубой манере, вдолбив в глупые головы, что здесь каждый сам за себя. Больная надежда сдавила горло, на языке осел кислый привкус разочарования. В самом себе или в людях? Да какая разница? Чишия планировал заглушить это привычным способом. Пока все в страхе метались по знакомо-незнакомому миру, у Чишии было преимущество. Он знал, что где здесь расположено, знал, куда нужно пойти, чтобы найти то, что поможет ему отключить голову и убить все лишние мысли. Сострадательность не поможет ему выжить. Сопереживание не найдет отклик. Чишия чувствовал себя бессмысленным и выпотрошенным. Мелким, будто пылинка. И таким же раздражающим, стоило только попасть на слизистую оболочку. Усмехнувшись, он без зазрения совести влез в аптеку, порылся за прилавками и в подсобке, собрал отличный коктейль из колес, а после отправился в ближайший бар, запивать их алкоголем. Вообще-то, так делать не стоило. Оставаться в незащищенном месте, будучи обдолбанным — такой себе ход. Его ведь запросто могли обнаружить, но с другой стороны, что у него могли взять? Деньги в этом мире не нужны, техника не работает. Алкоголь не принадлежит лично ему. Как и колеса (кроме тех, что он стащил в свой карман). А что еще оставалось? Жизнь? На кой она тем, кого он уже успел повстречать на своем пути? Разве что Нираги пришел бы поглумиться... Отплатить тем же. Впрочем, Чишия не без оснований полагал, что у него не получится. Но и не отрицал, что он попытается. Так и вышло. Когда Чишия уже закинулся парой таблеток и запил их самбукой, Нираги явился на третий вдох, будто все это время стоял за дверью и ждал подходящего момента. — Помнишь ту девчонку? Как ее звали? Макото? Момидзи? — спросил Нираги, плюхаясь прямо на стол, за которым сидел, опустив голову на сложенные руки, Чишия, и отнял у него бутылку, делая глоток прямо из горла. — Какую девчонку? — Чишия даже не сдвинулся, так что теперь прямо перед его носом маячило бедро Нираги. — Ту тупую суку, которая убила себя, заставив остальных искать несуществующую ведьму. Ту тупую суку, из-за которой я оказался в огне и в бассейне. — В огне ты оказался не из-за нее. Все равно оказался бы. Так или иначе. Тогда просто момент удобный подвернулся, — Чишия фыркнул и поднял взгляд, не подвинув головы, но, впрочем, все равно ничего не увидел, кроме бедра и ремня, торчащего из-под слегка задравшейся рубашки, которую Нираги по-прежнему носил навыпуск. — Неважно. Так как? Помнишь ее? Чишия неопределенно угукнул. — Она ведь была из этих. Местных. Как и еще половина ублюдков, притворяющихся игроками. Чишия усмехнулся, сунул в рот еще одну таблетку, которую до этого держал в ладони, и наконец выпрямился, чтобы отнять у Нираги бутылку и запить. — Они не притворялись, Нираги. Они были всего лишь игроками с привилегиями. Они знали больше, но не все и за свою жизнь были вынуждены сражаться точно так же, как и остальные. Чишия замолчал, блаженно улыбаясь и чувствуя, как горечь самбуки соскользнула по пищеводу в желудок, а в охладевших пальцах закололо нарастающим предвкушением чистого кайфа. — А что насчет безвизовых жителей Пограничья? Вроде Миры. Она ведь знала, как проходить все «рядовые» игры... — ...а потом все равно умерла, — фыркнул Чишия, выстукивая пальцами по поверхности стола какой-то марш. — К чему ты это вообще? — Да так, — Нираги хмыкнул, снова делая несколько глотков. — Помнишь, у нас спрашивали, не хотим ли мы остаться. Почему ты ушел? — Устал. Я был полумертвым и заебавшимся. У меня картина мира пошатнулась. Глаза раскрылись. Адреналиновое перенасыщение наступило. К тому же мне в самом деле казалось, что я смогу начать с чистого листа, — выдохнул Чишия, поднимая поплывший взгляд на Нираги. — А ты? — Достало быть обожженым. Кто ж знал, что я на самом деле нахер сгорел... — Нираги хмыкнул, всматриваясь в весе́ло-пьяные глаза Чишии. — Что тут у тебя? Делись. Чишия повел бровью и фыркнул смешливо. — А если нет? — Что значит нет? — рявкнул Нираги, схватил его за рубашку и как следует встряхнул. Голова Чишии безвольно мотнулась из стороны в сторону, а взлетевший к потолку смех оказался таким громким, что напугал пару каких-то птиц на улице. — То и значит, болван. Нираги зарычал и встряхнул Чишию еще сильнее, но его взгляд так и не остановился на лице, скользнул мимо и застыл, почти остеклянев, радужки не было видно за зрачком. Почти черная окантовка сливалась с ним, добавляя жути. Нираги оттолкнул Чишию, и тот врезался в спинку стула, едва не опрокинувшись навзничь вместе с ним, но каким-то чудом все же удержал равновесие. — Возьми стакан, — Чишия только с третьего раза смог попасть рукой в карман брюк, выудил пакетик с тремя пилюлями и кинул на стол. — Раздави и снюхай. Можешь и так сожрать, но лучше в порошке. Будет... веселее. Чишия глупо хохотнул и залился самбукой. Нираги последовал его совету и взял тут же стоящий стакан. Размолов таблетки и разделив дорожки лежавшей рядом картой со стоимостью пройденной игры, он снюхал две, оставив третью Чишие. — Давай тоже, — коротко кивнув на стол, он зло прищурился. Чишия фыркнул и закатил глаза, будто увидел вопиющую глупость. — Ты неправильно сделал. Сначала нужно было заставить меня, а потом, если не сдохну, попробовать самому. Он наклонился, вставил в ноздрю свернутую трубкой купюру (ни для чего больше они тут не были нужны) и вдохнул. Покалывание было таким интенсивным, что достало до самого мозга, защипало в глотке, даже слезы выступили в уголках глаз. Чишия охнул, Нираги рассмеялся. — Момока. — Что? — переспросил Нираги. — «Ведьму» звали Момока. — Всех поименно помнишь, что ли? Чишия мотнул головой и несколько раз шмыгнул носом, избавляясь от ощущения вытекающей из ноздрей жидкости. Нираги повторил за ним и утер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. Чишия взял карту и постучал ей по столу, стряхивая остатки медикаментозной пыли. — По привычке взял с собой, представляешь? Столько лет прошло, а привычка никуда не делась. Чишие казалось, он говорил четко, но он знал, что под действием алкоголя и таблеток, его язык стал ватным и заплетался, что звуки вылетали из его рта невнятными выдохами, так что запросто можно было перепутать слова и понять не так. Но Нираги было плевать. Он даже не слушал, только следил за движениями Чишии, пугающе улыбаясь. — Ты скучал. — Что? — Чишия сморгнул и попытался сфокусировать взгляд на Нираги. — Ты скучал по этому. По играм. По возможности проявить свою гениальность в полной мере, — Нираги фыркнул, и улыбка на его губах стала еще более пугающей, он протянул руку и ткнул указательным пальцем Чишие прямо в лоб. — Скучал по чувству полного превосходства над другими. Нираги не спрашивал, он был абсолютно уверен в своих словах. — Я и так лучше... — Только сколько раз ты использовал свои навыки в конструировании оружия из нихуя и зажигалки? Или сколько раз ты встречался лицом к лицу с действительно умными людьми, чтобы решать задачки, от которых будет зависеть твоя жизнь? Когда в последний раз твой разум работал на пределе? Когда ты в последний раз ощущал себя богом? Чишия засомневался, что Нираги в самом деле говорит с ним, что он вообще здесь, в конце концов с чего бы ему произносить какие-то слова, кроме «уебок» и «сдохни»? Чишия рассмеялся. Он попытался сфокусировать взгляд на Нираги, протянул руку и сжал пальцы предположительно там, где находилось его бедро. Ничего, рука прошла насквозь и упала на стол. Чишия покачал головой. Точно глюк. И почему, спрашивается, его подсознание придумало ЭТО? Чишия растер ладонями лицо, хоть и вышло это бесконечно медленно, будто он находился под толщей воды. Легкие горели как от нехватки кислорода, подсознание теперь создавало совсем уж абсурдные образы. Чишия закрыл глаза и позволил себе утонуть. Неважно, кто придет и что сделает. В чем-то этот Не-Нираги был прав. Чишия на самом деле скучал. Когда он только очнулся на больничной койке после возвращения из Пограничья, он действительно чувствовал необходимость «жить честно», ему казалось, что он так много понял, что его глаза наконец открылись, и он смог увидеть мир таким, какой он есть. Только вот Чишия забыл об одном: люди не меняются. Ни вообще, ни в частности. И он не исключение. Он одинокий человек, прожигающий свою жизнь и не видящий в ней никакого смысла. Он не испытывал сострадания, он никому не сопереживал. Он лечил людей не потому, что хотел спасти их жизни, а потому, что хотел заполучить признание своего отца, по мнению которого, он был недостаточно хорош, чем бы ни занимался. Его всегда осуждали и намекали на то, что он мог бы лучше. Даже здесь... В прошлый раз... Когда Нираги выжил, первой мыслью, пришедшей Чишие в голову, стало «Я мог бы постараться лучше, я мог бы все-таки убить его». Однако причина, по которой Чишия так сильно злился на Нираги, все еще оставалась для него непонятной. И только теперь, снова оказавшись в Пограничье (и устроив себе почти что бэд трип), Чишия понял: это была зависть. Нираги бесил Чишию не потому, что он тупой, не потому, что он был рангом выше, и даже не потому, что он убивал людей, был груб и вел себя как свинья. Чишия завидовал. Потому что в мире, где не существует никакой морали, кроме той, которую ты сам для себя определяешь, он все равно пытался оправдать чьи-то немыслимые ожидания (свои?), в то время как Нираги делал то, что хотел. И ему это было в кайф. Нет, безусловно, Чишия тоже мог убивать и вести себя как беспринципный ублюдок (именно этим он и занимался, но не так очевидно), но это не приносило ему удовольствия. Секс, наркотики, алкоголь, насилие, убийства, стычки с другими пляжными, даже план по похищению всего набора карт — ничто из этого не могло хоть на мгновение сделать пустоту в груди меньше. У Нираги была цель, у него было стремление. Он наслаждался своей властью и своей безнаказанностью, он, будучи совершенно неуправляемым, исправлял то, что в прошлом причинило ему страдания. Он отвечал болью на боль, жестокостью на жестокость, унижениями на обиды. А Чишия? Он снова засмеялся, погружаясь все глубже в бездну своих размышлений. В его собственном океане у него уже отросли хвост и жабры, он сделался морской тварью, ел клубнику — подношение одного капитана, топил корабли и расчесывал волосы вилкой. Чишия потерял всякую связь с реальностью, а после и вовсе вырубился к чертям. Дни сменяли друг друга, игры продолжались. С самого первого дня Чишия больше не пересекался с Нираги. Вплоть до «встречи в финале». Их было девять, но Чишия никого, за исключением Нираги, не знал. Семерка пик — их финальный раунд. Чишия страдальчески поморщился и передернул плечами. По всему выходило, что он не пройдет, ведь упражнения на силу и ловкость ему никогда не давались. Но стоило игре начаться, как он заметил одну деталь. Нираги будто бы точно знал, откуда ждать удар и как обойти ловушки. Чишия задумчиво следил за ним, сосредоточенно хмурясь: игры в Пограничье созданы так, что практически во всех из них можно выжить, если думать головой и работать сообща. Но людская природа такова, что обычно каждый предпочитает спасать только свою шкуру, особенно в условиях сильного стресса. Чишия не был ни Карубэ, ни Арису, он не собирался вести за собой людей, он не собирался становиться во главе стада баранов, он стоял и наблюдал за тем, как они умирают. Один за другим. И даже там, где они очевидно могли бы друг другу помочь, они не стали. Тик-так, тик-так. Время заканчивалось. Полоса препятствий выглядела занятной. Чишия высчитал все ходы. Он стартовал, когда оставалось меньше десяти минут до конца испытания. Три шага, отскочить влево, наклониться, сосчитать до пяти, десять шагов с задержкой в секунду, разгон, прыжок, пригнуться — справится даже слабенький школьник. Тем более кто-то вроде Чишии. Трупы. Трупы. Мертвые тела с отрубленными конечностями, вспоротыми животами, выпавшими наружу внутренностями. Пахло кровью. Густой металлический запах витал в воздухе, забивал ноздри и застревал в глотке, вызывая тошноту (пахло не так, как в операционных, а намного хуже). Усталость давала о себе знать. Пять минут. Чишия оценил обстановку, прикинул путь до финиша. Вращающиеся платформы и маятник с лезвием, входящим в плоть, как горячий нож в масло. Чишия криво усмехнулся. Помощи ждать не приходилось, но он ведь все просчитал. Короткая перебежка, дымовая завеса, петарды, взрывающиеся под ногами. Чишия закрыл глаза и считал. Три, четыре, пять, шесть, сейчас. Прыжок, перекат, дальше не торопиться. Свист лезвия за спиной и почти перед носом. Шаг-замереть. Шаг-замереть. Шаг... — До конца испытания осталась минута. Начинаю обратный отсчет. Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь. Скрежещущий голос ИИ действовал на нервы. Чишия сделал глубокий вдох. Осталось восемь шагов до финиша. Он справится, если не будет отвлекаться. — Сорок восемь. Сорок семь. Сорок шесть. Сорок пять. Шаг вперед, два шага влево. Замереть, переждать три лезвия подряд. Два шага вперед. Пригнуться. — Тридцать два. Тридцать один. На последнем шаге все неожиданно изменилось. Вместо финишной черты нога пересекла пустоту. Чишия осознал, что падает, когда земля полностью ушла из-под ног, и воздух выбило из легких. И что? Он вот так умрет? Он же все просчитал, почему? Рывок. Боль немилосердно пронзила сустав, вгрызлась в плечо и растеклась по всему телу. Запястье сжали тиски чужих пальцев. Рывок. И все снова перевернулось, падение, удар о пол, муть перед глазами. Головокружение. Чишия медленно сморгнул и попытался сфокусировать взгляд. Перед ним стоял Нираги и усмехался широко и криво, одаривая своего не-соперника презрительным взглядом. — Поздравляю, ты дошел до финала. Чишия осмотрелся. Кроме него и Нираги до конца полосы препятствий добрался только один. — Зачем ты меня спас? — Это месть. — Что? — Чишия поднялся на ноги и попытался отряхнуться, игнорируя боль в плече и голос ИИ, поздравляющего их с окончанием серии игр. — После того как ты меня поджег, я выжил. Я жил и мучился. А теперь твоя очередь. Живи и мучайся. Смерть — это слишком легко для тебя. — Вы можете вернуться. Или стать жителями Пограничья. У вас есть минута, чтобы принять решение. — Я хочу домой! — третий спасшийся весь трясся от ужаса и закрывал голову руками, забившись в темный угол. Домой? Чишия нахмурился и попытался почувствовать хоть что-то. Но ничего, кроме усталости, не ощутил. Что значит «хочу домой»? Что-то явно большее, чем четыре стены и ужин из контейнера в микроволновке. Что-то большее, чем одинокие вечера за телевизором или саке. Что-то большее, чем снотворное, чтобы спать без сновидений до утра, или три суточные смены подряд с дремотой в обеденный перерыв на кушетке в кабинете. Что-то большее, чем разъедающая грудину пустота и невозможность воспользоваться своими редкими талантами. Что-то, чего у Чишии никогда не было. Что-то, что он так и не смог обрести. Дом. — Время на размышление вышло. — Я остаюсь, — выдохнул Нираги и подпер плечом стену. — Я... — Чишия хмыкнул и растянул губы в привычно надменной усмешке. — ...остаюсь. — Больные! — тут же окрестил их третий игрок. — Домой, домой. Верните меня домой! Но ни Нираги, ни Чишия не обратили на него никакого внимания. — Давно ты здесь? — вдруг спросил Чишия. Теперь все точно встало на свои места. И то, как Нираги проходил полосу препятствий, предугадывая действие каждого механизма, теперь обрело смысл. Он все знал о полосе. Может, даже приложил руку к ее созданию. И если бы каждый внимательно наблюдал за тем, как он — первый — ее проходит, то тоже смог бы добраться до финиша. — Давно. Чишия дернул уголком губ. В конце концов дом — это место, где ты можешь быть по-настоящему счастлив. Чишия не был уверен, что он вообще способен испытывать счастье. Но игры всегда приносили ему радость. Как и возможность раскрыть свой потенциал на полную. И если не здесь, то где еще он сможет создавать огнеметы из нихуя и зажигалки и состязаться в глубине чертогов разума, ища достойного соперника? Прошлое возвращается, а потом рассыпается в прах. Никакого прошлого больше не существовало. Теперь у Чишии было только «сейчас». Мира была хороша, но он не Мира. Он не позволит себя переиграть и уничтожить. К тому же Нираги сказал, что он должен жить и мучиться, так что... — Ты ведь тоже скучал, не так ли? — Ты раздражающий умник, бесящий своей отстраненностью, но остальные бесили меня еще больше. Потому что они не ты. Тупые, скучные, трусливые уебки. Их даже убивать не весело. Чишия кивнул и хмыкнул, делая шаг вперед. Не весело? Что ж. Теперь будет.