Спаси меня, если никто не сможет

Резкий запах медикаментов ударил в нос. Через закрытые глаза просвечивало яркое свечение, отдалённо напоминавший свет медицинской лампы. Антон только сейчас понимает, что не хочет возвращаться в мед.учреждение. Там плохо кормят, да и люди все не интересные. Его однопалатники , точнее однопалатник, был овощем. С ним они так и не пообщались.А Антону не так уж и хотелось . Из соседнего кабинета раздался громкий звук каблуков, а после , кто-то вошел. Он попытался привстать, но попытка была прервана медсестрой. Женщина с виду лет 45 доверия не внушала. — О, очнулся наконец-то. Я уж думала скорую вызывать. Мало ли, помер. — она звонко рассмеялась, и отошла к столу, полностью забитым разными папками. — Так, ты Антон Шастун из 11А класса? — она недоверчиво посмотрела на него. — Да, я— ответ вышел тихий и хриплый, но Александра, как гласил бейджик на ее груди, вроде бы услышала. Девушка села за рабочий стол, и яростно начала что-то печатать. — Так, Антон, ты вроде бы в порядке. Только организм обезвожен, и нуждается в дополнительных дозах питания. Во время падения вроде бы ничего не сломал. В некоторых местах могут быть ушибы и синяки, но это так — мелочи . А так, можешь идти.— Она на секунду замялась. — А у тебя нету посторонних заболеваний, или предрасположенностей к каким-либо болезням? — Александра Владимировна взглянула на него с наигранным интересом.— Болеть, я не болею. И предрасположенностей тоже нету. А зачем вам? — он нахмурился. — Да так, ничего.Ну ладно, можешь идти. — она быстро что-то чиркнула в блокноте, и пошла провожать Шастуна на выход. — Кстати, ты бы поблагодарил Арсения Сергеевича. Это он меня позвал. Помог дотащить тебя до медпункта, и ушел. — она невзначай улыбнулась, как бы показывая, что даже в ее возрасте можно влюбиться в учителя алгебры.— Хорошо, я завтра ему передам — дверь за Антоновской спиной с громким хлопком закрылась, оставляя парня в гордом одиночестве.Нехотя, он поплелся на выход из школы. На парковке его уже ждет мама . В машине тепло и уютно. Как в детстве, когда они всей семьёй, которая тогда еще состояла только из самого парня, его мамы и папы , ездили по разным городам ,и проводили много времени вместе. Но сейчас немного другие времена. Папу Шастун видит не так часто, как хотелось бы. Мама вообще человека убила . Одна сестра его во всем поддерживает и старается поднимать ему настроение всеми возможными способами. Ольга, как звали маму парня, сидела крепко сжимая руль, думая о том, на какую же тему модно поговорить с собственным сыном. — Антош, ты же понимаешь, что это очень плохо может закончиться — на последнем слове ее голос дрогнул, а по щеке медленно потекла одинокая слеза. — Мам, все хорошо. В этот раз же приступ не сильный был. Хоть и крайне неожиданный.— мама еще сильнее сжала руль, от чего костяшки побелели , а след от брачного кольца стал заметнее. — Вот именно, что это только в этот раз. Нам же врач говорил, что во время приступа эпилепсии может произойти все что угодно... — она смахнула слезу, и метнув мимолётный взгляд в сторону сына, продолжила смотреть на дорогу. — Да нормально все. Если что случится, то значит так надо. Хотя с Димкой хрен что случится — он легко рассмеялся. — Так твой Дима в этот раз не уследил — мама посмотрела на него с неким презрением — Так это все Попов виноват! Это он меня заставил после урока остаться, и учебники таскать! — фамилия учителя из уст Шастуна прозвучала слишком скверно. Как будто бы Арсений побег из тюрьмы устроил, или еще хуже —мир уничтожил.— Так это разве не он помогал тебя тащить— мама была немного удивлена таким раскладом–Он. Но как бы там ни было, приступ случился тогда, когда он меня нагрузил учебниками. — Шастун младший драмачично поджал губы , и отвернулся к окну. По окну медленно стекали капельки дождя, который вроде сегодня не планировался. В голове у Антона было много мыслей. Начиная от той что " Надо больше общаться с мамой " до " Что я Арсению Сергеевичу скажу?! Он не должен знать о болезни. Иначе отправит куда не надо. " Так и ехали. Уже подъезжая к дому, парень понял, что надо выдумать достойное оправдание. Ну мало ли, сочтут за бешеного. О его болезни кроме родственников , знал только Дима Позов. Он его как раз таки и прикрывал все время, когда другу становилось плохо. Сама болезнь не сильно проявляла себя. Приступы хоть и были не сильно слабые, но неудобств, кроме выключения на примерно пол часа не приносили. Самая большая опасность была словить приступ в общественном месте, или в любой другой момент , когда был риск пострадать. В предыдущий раз, как раз из-за этого он и угодил в больницу. Антон вышел из супермаркета, и его накрыло. В порыве падения , он сильно ударился головой об входное перило. Да так сильно, что естественно пришлось вызывать скорую.Хотя о чем это он, в любом случае прохожие бы вызвали скорую. Только если бы он не ударился, это произошло бы на два часа позже. В этот раз из спровоцировала кровь. А так, сочли бы за наркомана.Мама медленно вышла из машины , попутно вытаскивая тяжелые пакеты из магазина. Хотелось ей помочь, но это было слишком рискованно. Слишком уж они были тяжелые. В подъезде теплее, но не на много. Все те же задрипанные ковры из девяностых, потрёпанные перила и стены, с которых уже по немногу начала отпадать краска. А ведь он не видит этого всего то 7 часов Они с мамой поднимаются на старом лифте, попутно обсуждая какие-то мелкие моменты. По типу " Антош, а ты бы не хотел пойти на какой-нибудь кружок? " . Естественно , парень не хотел. Он желал лишь одного — лечь и не вставать. Щелчок входной двери, и вот они уже в теплой квартире. Из соседней комнаты слышны телевизора, который, видимо, мама забыла выключить. Антон медленно проходит в глубь своей комнаты , и падает на кровать. Он слишком устал. Его глазам и телу нужно отдохнуть. Темная улица, вдалеке которой виднелся свет, доверия не внушала, но идти некуда, поэтому нехотя , парень поплелся в ее сторону.Луна была как никогда ясная и большая, словно гипнотизировала кого-то. Темные деревья напоминали монстров из сказок, которыми в детстве запугивала парня бабушка, когда тот не слушался. С каждым шагом свет становился все ближе и ближе, что не могло не радовать. И вот, перед ним уже большая яркая белая дверь . Антон медленно приоткрыл ее, и погрузился в темноту. Очнулся он громкого крика с кухни. Душераздирающие вопли били по барабанным перепонкам, заставляя голову раскалываться. Хотелось пить, и нехотя, Шастун поплёлся на это ужасный звук. Он ожидал увидеть там все что угодно. От ужасного чудовища , заканчивая каким-нибудь насильником, но то, что он увидел, заставило его застыть на месте. По середине кухни стояла мама, которую с силой бил отец. Он не жалел силы. Бил так сильно, как только мог. Мать орала как резаная. Хотя о чем это он, по факту, такой она и была на тот момент. Его глаза наполнились слезами, и он с силой набросился на отца, который в свою очередь уже был готов достать что-то похуже кулаков. — Ты забрала у меня все!! И детей, и квартиру! Ты мразь тупая! Ты не заслуживаешь жить!— с этими криками , отец все таки дотянулся до ножа, и со всей силы вонзил его в тело матери. Ее глаза потускнели, и тело безжизненно полетело на пол. Хотелось выть, только Антон не мог. Он не верил. Единственное , что он смог из себя выдавить, это громкую фразу — Сука, я тебя ненавижу — . Он сел на колени рядом с телом матери, и в голос начал рыдать. Рыдал так, как никогда раньше. Он не мог поверить. Над его ухом раздался чей-то голос . "Тош, проснись" , звал он парня. Шастун резко открыл глаза, и первое, что он увидел , это живую и взволнованную маму, которая стояла со стаканом с водой и таблетками. — Антош, все хорошо? — она погладила сына по голове. Это был сон. Это был гребаный сон.— Да, все хорошо. Просто кошмар приснился. — промямлил тот, и обессиленно упал лицом в подушку. — Понятно. Я тебе лекарства принесла. Тош, нужно выпить. — Мать знала ненависть подростка ко всем этим таблеткам и лекарствам, но ничего поделать не могла. Если их не пить, то приступы могут стать сильнее. Она протянула сыну стакан с водой и две таблетки, которые он видел раньше. Честно, Антон уже привык к этому всему. Таблетки, приступы, медпункты. Без этого его жизнь считалась бы нормальной, но это не так. Если есть эпилепсия, то есть и проблемы. С этими мыслями он снова погрузился в темноту.