Созвездие псов

Однажды некая танцовщица повстречала не самого порядочного мужчину. От этой встречи на свет появилось дитя. Каждая сторона думала, что только один. Правду знали только трое. - А-Жань, - ласковый голос матери был едва слышен, мальчики с одним именем подползли к её остывающему телу, сворачиваясь рядом как котята под боком у кошки. Только некогда красивую кошечку больше не держали лапки, и нежный хвостик обвис безжизненно. Её сил едва ли хватало на то, чтобы приласкать своих детей напоследок, помурчать ласково, пригладить вздыбленную шёрстку. Она так не хотела оставлять их, таких маленьких, таких любимых. Котята жалобно плакали и скулили, без мамы в одно мгновение превращаясь в беспризорных щенков. Они тыкались друг в друга влажными мордашками, и плакали, плакали. Детство кончилось сегодня. Больше они никому не были нужны кроме друг друга. - А-Жань, как мы теперь будем без мамы? - плакал один из мальчиков, уткнувшись в пыльную одёжку брата. Было голодно и холодно, и мама совсем-совсем больше никогда не улыбнётся им и не разделит на троих пресную лепёшку. - Мы выживем, А-Жань, мы обязательно выживем, - поглаживал его спутанные волосы брат. - Давай, вставай, нам нужно похоронить маму. Ты же не хочешь оставить её так? Младший помотал головой - конечно нет. Мама не заслуживала этого. Хотя бы простенькую могилку её глупые, бесполезные дети могли для неё вырыть. Нести маму было тяжело, плохо пахло, было сыро и горько, но у них совсем не было денег, и никто не захотел им помочь. Два бродяжки, два мокрых скулящих щенка, слишком жалкие даже для того, чтобы милостиво утопить в ближайшей луже. Когда они копали могилу, пошёл дождь. Было сыро, холодно, а ещё ныл живот и хотелось есть. А-Жань плакал и так не хотел оставлять маму, он хотел лечь рядом с ней и плакать, пока не умрёт тоже. Но А-Жань тянул его за руку, кричал что-то сквозь дождь, кашлял и был таким горячим, что рядом с ним было тепло несмотря на дождь. Только к утру А-Жань понял, что это был очень плохой жар. Очень плохой. Брат страшно кашлял, дрожал и был таким горячим, будто наелся горячих углей. Он просил воды, звал маму и будто даже видел её. А-Жаню было так страшно. - Пожалуйста, не умирай. Брат был тяжёлым, очень тяжёлым, тяжелее, чем мама. А-Жань аккуратно занёс его под крышу, подгрёб побольше соломы и отдал своё верхнее платье. Оно было сырым и грязным, но хоть немного тёплым. А-Жань гладил брата по мокрому горячему лбу и упрашивал потерпеть. Что он приведёт помощь, что он скоро вернётся. Мама всегда любила одинаково. Она одинаково кормила и одинаково журила, дарила одинаковые ласковые поцелуи. Но одному сыну она назвала свою фамилию, а другому фамилию их отца. Она говорила тихим шёпотом А-Жаню, когда его брат спал, что иногда нужно уметь врать. Что никто не захочет кормить сразу два рта, но если соврать достаточно хорошо, они смогут выжить. А-Жань с утра скитался по улицам и лишь к вечеру нашёл то, что ему нужно было. Он слышал, что один заклинатель ищет своего потерянного племянника. А-Жань подумал, что было бы хорошо, если этот человек найдёт того, кого ищет. На закате он стучался в красивые расписные ворота. - Откройте, откройте! Я ищу своего отца! Моё имя Наньгун Жань! Стража, было отпихнувшая его пинками в строну замерла, испуганно переглядываясь. - Что за шум?! - вскричал недовольный мужской голос. - Немедленно приведите ко мне этого наглеца! А-Жаня больно схватили за загривок и проволокли, а затем бросили в ноги красиво одетому мужчине. Тот брезгливо приподнял его лицо кончиком сапога. У них были похожие глаза, только у этого человека они были холодные и злые. А-Жань иногда видел такой взгляд у брата, когда их обижали другие, сытые и домашние дети. - Паршивец, как ты посмел явиться сюда? Кто тебе дозволил? - Мама, она... - Плевать мне на Дуань Ихань, если ты о ней говоришь, маленькое отребье. Она заслуживает сгнить в канаве. А-Жань так хотел расплакаться, но мама учила его, когда А-Жань спал, что слёзы нужно уметь проливать вовремя. Мама хотела, чтобы он помог им выжить. А-Жань был слишком честен и даже зол, поэтому А-Жань должен был помочь им обоим. - Я пришёл, чтобы предложить сделку! Я знаю, что заклинатель Сюэ ищет своего племянника! Я знаю, где он! А вы меня взамен возьмите в ученики! Мужчина, его, их отец рассмеялся. Он хохотал так долго, что зазвенело в ушах и заболела голова. Когда он заговорил, его голос был всё ещё злым, но ещё немного самодовольным. - Гнилое семя, видимо, всё-таки унаследовало каплю мозгов от благородной крови. Знаешь, что предлагать. И как раз Сюэ Чжэнъюн гостит у меня. Что же, скажи, где тот ребёнок, и я подумаю, чтобы оставить тебя. - Нет, я скажу это только ему. А-Жаня тут же пнули в живот, почти подбрасывая в воздух. И ещё раз, и ещё. Его бы обязательно стошнило, но живот был пуст уже несколько дней. - Всё ещё хочешь настоять на своём, отродье? - А Жаня хватило только на то, чтобы кивнуть. - Что же. Эй, кто там! Отмойте это и переоденьте во что-то чистое, не срамить же взор гостя. А-Жаня снова больно подняли, свалили в бочку и полоскали в холодной воде как грязное бельё. Кое-как дали обтереться, одеться и тут же втащили в чайную залу, где его тут же нетерпеливо окликнули. - Мальчик, ты правда знаешь, где мой племянник? А-Жань тут же упал на пол, скрывая лицо. - Да, господин. Фамилия его матери Мо. Он заболел, он сейчас в старом покосившемся сарае в конце рынка. Пожалуйста, господин, поторопитесь, ему очень плохо. Сюэ Чжэнъюн тут же вскочил на ноги. - Простите, господин Наньгун Янь, мне следует поторопиться. - Ничего, - взмахнул веером их отец. - Рад, что наш прислужник оказался полезен Лорду. Всех благ вам и вашему племяннику. А-Жань успел увидеть как мужчина, едва выбежав из дверей, вскочил на меч. Он так хотел попрощаться с братом, но нельзя, нельзя, им не выжить вдвоём, только порознь. Его лицо снова приподняли кончиком сапога. - Как, говоришь, была фамилия той шлюхи Сюэ? - Мо. - Обращайся ко мне только как к господину, если хочешь остаться в живых, тебе ясно? - Да, господин. Его оте... господин довольно улыбнулся. Он бросил на пол небольшую булочку и кивнул, позволяя подобрать и съесть. Рассмеялся. Впоследствии он будет ещё не раз так развлекаться. - Тогда и ты отныне зовись Мо Жань и даже не смей больше называться нашей фамилией. Тебе ясно, отребье? - Да, господин. Он очень надеялся, что тот, второй заклинатель, окажется добрым. Одному из них должно было повезти. Всё последующее время Мо Жань жил только этой мыслью, что если ему плохо, значит где-то так его брату обязательно хорошо. Он сыт, он много совершенствуется, учится и будет самым сильным заклинателем, когда вырастет! А Мо Жань... Мо Жань постарается дожить до того момента, чтобы хотя бы мельком увидеть, как расцветёт величие брата. Сюэ Жань, наконец-то обретённый племянник Сюэ Чжэнъюна, долго болел, лихорадка пожирала его ослабленное тело, он много бредил, звал маму и теребил собственное имя. Когда очнулся, то первым делом спросил, не было ли рядом с ним кого-то, но Сюэ Чжэнъюн только с прискорбным лицом ответил, что его мама умерла, а отец и того раньше. Сюэ Жань рос очень способным, очень сильным ребёнком. И как бы его ни пытались клевать и задирать за нечистую кровь и дурное происхождение, он только всё больше крепчал, огрызался и кусал в ответ. Он выглядел так, будто беспрестанно зол и обижен на весь мир, с равнодушным почтением относясь к семье и никогда не боясь огрызаться на тех, кто сильнее. Он был честным и острым на язык, а так же скорым на расправу. Даже Чу Ваньнин, старейшина Юйхен не вызывал в нём должного трепета, хотя Сюэ Жань сам напросился к нему в ученики. Просто посмотрел долго-долго и практически потребовал научить делать Ночного Стража. Он не боялся отказов, но так же никогда не стеснялся спрашивать, а то и внаглую воровать чужие умения, лихо перенимая коронные приёмы или семейные знания. Сюэ Жаня называли белоглазым волком, но он только скалил клыки, ввязывался в драки, получал наказания и учился как заговорённый, даже не пытаясь хоть кому-то открыть своё сердце. Годы спустя. - Мо Жань, дрянное ты отродье, где ты?! - госпожа Яо снова была не в духе. Мо Жань почувствовал, как его спина заныла в преддверии боли. Госпожа и без того отличалась не самым хорошим нравом, а после очередного выкидыша (самый первый у неё случился, когда она узнала, что у её мужа была любовница, более того, он посмел свой гадкий приплод привести в орден) она и вовсе сходила с ума, зверея на глазах. Она бросалась чашками и больно хлестала по щекам, а после и вовсе могла отдать приказ слугам выпороть его посреди двора, тут же придумав соответствующее наказанию преступление. - Мо Жань здесь, госпожа, - он покорно, как и все годы ранее, опустился на колени. В макушку тут же прилетел горячий чайник с водой, благо, госпожа успела его почти полностью выпить. - Вот дрянь, это был ценный фарфор! Быстро снимай одежду, иначе так и будешь ходить в драной! Мо Жань поспешил стянуть верх. Он уже ходил однажды с голой спиной, и не заболеть и не травмироваться помогло только сформированное золотое ядро, существование которого он прятал от всех в этом месте, подглядывая за заклинателями и воинами и тренируясь по ночам. Он крал книги из библиотеки, пока его не поймал пожилой библиотекарь и не отдал второй ключ, наказав держать всё в строгом секрете. Мо Жань после иногда крал на кухне ингредиенты, чтобы испечь старику простых булочек в благодарность, даже если на утро из-за ябеды повара он снова окажется с располосованной спиной. Если бы Наньгун Янь знал, какой бриллиант проморгал под самым носом, он бы долго кусал локти. Мо Жань был очень умным, он умел подчиняться и следовать приказам, у него не было гордости и достоинства. За каплю ласки он бы стал верным шпионом, слугой и защитником, верным до последней капли крови. Мо Жань действительно был таким. А ещё он помнил наказ мамы. Если хочешь выжить, нужно врать. Позже вечером к нему зашёл господин и милостиво бросил пирожок, в который юноша жадно вгрызся. Он часто навещал его таким образом, кажется, этому человеку никогда не надоест смотреть, насколько низко может пасть человек, потерявший здравый смысл от голода. - Сколько тебе лет, Мо Жань? - Девятнадцать, господин, - видимо, его поведением оказались довольны, раз бросили ещё один пирожок. - Собирайся, грядёт собрание кланов, моей супруге понадобится умелый прислужник. Выезжаем завтра утром. У тебя есть меч? - Да. - И приведи себя в приличный вид, не хочу, чтобы из-за тебя пошли слухи. - Слушаюсь. После ухода господина Мо Жань свернулся в комок на своей тонкой циновке и, как и много лет до этого, тихо помечтал оказаться рядом с мамой. В одной могиле. Чтобы его оплакали, укрыли землёй, и больше никогда не было больно.