душа – это ты

      Это было невероятно странно, — вот так смотреть на самого себя, знать, что это всё ещё вроде бы ты, но уже как отдельный человек. Марк сильно сомневался в том, что это было нужно или полезно, — он бы с радостью согласился, чтобы Стивена просто вернули ему в голову. Но боги, Осирис в частности, кажется, был не настолько хорош в понятии ментальной связи. В конце концов, он бог возрождения, а не психических расстройств.       У наёмника проскакивала иногда мысль о том, что богом психических расстройств мог быть Хонсу, просто не знал об этом.       Зато он мог теперь обнять Стивена ещё раз, по-настоящему. И не втягивать его больше в их с большим мёртвым голубем дела. Хотя этот попугай всё равно с какой-то неохотой признался в том, что Стивен ему начинал нравиться.       Если боги таким образом пытались выразить свою благодарность за тот момент, где большая леди крокодил канула обратно в ту нору, откуда её вытащили фанатики, Марк даже не знал, как это воспринимать. С одной стороны было какое-то облегчение в том факте, что Стивен теперь полностью отдельная от него личность, а с другой ему всё казалось, что это неправильно, что так быть не должно.       Стивен принадлежит ему. Как бы грубо и по-собственнически это ни звучало.       Сам же Стивен в тот момент не мог перестать пялиться на него чуть ли не с открытым ртом и звёздочками в глазах. Пялился, а потом переводил глаза на собственные ладони, всё ещё поражённый произошедшим. Марк на это лишь добродушно усмехался, зачесывая волосы и невольно цепляясь взглядом и мыслями за то, в каком беспорядке были кудряшки Стивена. Ему определённо шло.       Когда он дёрнул ладонью в бессознательном желании дотронуться до них, Стивен вскинул голову и сказал, что Марк может жить вместе с ним. Тот удивлённо приподнял брови, не задумывавшийся на самом деле об этом. Наверное, потому что уже привык, что со Стивеном он всегда и везде вместе. Буквально. В одном теле.       Это будет неловко. Определённо.       Соседка, та самая, которая слегка побаивалась Стивена после случая в лифте, — чёрт бы побрал этого воробья с лунной палкой за то, что он так напугал его альтера, — кажется, поседела ещё сильнее, когда вслед за сияющим своим дружелюбием Стивеном зашёл со своим уверенным и серьёзным выражением лица Марк, придерживая двери лифта. Старушка лишь пискнула «никогда не знала, что у тебя есть старший брат», чем, несмотря на всю невинность вопроса, охладила пыл обоих, заставив слегка уйти в себя. Когда они вышли, Стивен, не говоря ничего, взял двойника за руку, крепко сжимая его ладонь. Марк, прикрыв глаза, только коротко кивнул в ответ.       Появилась надобность в приобретении ещё одной чашки. Стивен отказался покупать первую попавшуюся. Стивен был слишком уютным и комфортным, чтобы позволить Марку взять просто чашку. Нет, они будут полчаса мотаться по гипермаркету и выбирать самую классную. Большую, гранёную, с приятным градиентом. Её выбирал не Стивен, Стивен предлагал кружки с милыми мотивирующими принтами.       Марку хватит мотивации на всю жизнь, он хочет просто успокаивающую, большую кружку с фиолетовым градиентом. Если просто чёрную нельзя. Хотя её они всё равно купили и теперь у Марка было чашек даже больше, чем у Стивена.       Первой неловкостью в физическом сосуществовании в одной квартире стал кофе. Точнее, разговоры за кофе. Вечером, как правило. Когда Стивен, уставший, но довольный, приходил домой с работы, чтобы лечь спать, а Марк, отоспавшийся днём, уже проснулся и читал новости. Поначалу, особенно в первую неделю, разговоры шли самые, что ни на есть, оживлённые. Кажется, Стивен не мог насладиться тем, что может, наконец, разговаривать с кем-то так много. С кем-то, кроме золотого старичка у фонтана и ненастоящего Гаса, который относился к нему, кажется, холоднее, чем его прежний питомец.       Марк мог его понять. Стивен казался застенчивым, но он-то знал, что в этом парне энергии и энтузиазма на семерых. Просто все видели то, что им хотелось. Стеснительного, немного наивного, на всё согласного милаху, забавно тараторящего невпопад.       Кажется, Стивену было даже просто достаточно, когда ему не отвечали, поэтому полноценный разговор с Марком, не переходящий в спор или в истерики, заставлял его улыбаться слишком ярко. Марку даже становилось почти плохо из-за того, что эта улыбка заставляла его чувствовать себя настолько хорошо.       Но потом эти разговоры медленно, но верно сошли на что-то обоюдно несуразное. Началось это с того момента, когда Марк, уже собиравшийся на выход, бросил короткое, но ёмкое «прости» и «увидимся», пока Стивен пытался начать разговор. Он вернулся в тот раз слишком поздно и выглядел уставшим сильнее обычного. Голос был слегка хрипловатым, а глаза закрывались, поэтому Марк всё равно не считал необходимым начинать беседу.       Наверное, это было грубо. А ещё напомнило Стивену о том, что его сосед по квартире всё ещё убивает людей по ночам. Плохих людей. И Марку самому, как Стивен прекрасно помнил, это не приносит особого удовольствия, но убивает.       После этого и начались шутливо-осуждающие вопросы, с которых никак нельзя было начинать что-то хорошее, особенно беседу.       «Всё ещё убиваешь людей?»       «Огромному голубю ещё не надоело, как ты крутишься под его команды?»       «Думал, ты найдёшь себе хобби поспокойнее. От старых привычек так просто не избавиться?»       Правда, он всегда почти сразу извинялся, искренне виновато качая головой и поджимая губы. Марк только уныло усмехался на это. Он знал, что Стивен не со зла. Им легче общаться, потому что они знают друг о друге, наверное, практически всё. По крайней мере, всё такое, что хотелось бы скрыть, поэтому Стивен и чувствовал себя увереннее, когда был рядом. К тому же, он был отчасти прав.       Но когда он перестал вообще говорить что-либо, это напрягло ещё сильнее. В тот раз Стивен, не обращая внимания на сожителя, лишь слабо улыбнувшись в его сторону, заварил себе чай, стоя спиной к Марку, не отводящему от него глаз, всё так же, не поворачиваясь, выпил и, скомкано пожелав спокойной ночи, прошаркал к кровати.       «Он просто устал, — думал про себя Марк, хмурясь и пытаясь сосредоточиться на чёрной новостной строчке. — Просто устал».       Он не смог больше сфокусироваться достаточно, чтобы прочитать ещё хотя бы предложение из статьи.       В качестве извинения, — он понятия не имел, на самом деле, за что, — он закинул новую открытку в почтовый ящик, по привычке подписав её от имени их матери. Когда Стивен вернулся вечером, у него было такое несчастное выражение лица, в то время как пальцы нервно мяли края старой открытки из Кентукки, что Марк тут же вскочил из-за стола в замешательстве. Он опять его расстроил. Опять хотел сделать, как лучше и опять расстроил. Самому бы себе за такое врезать.       — Прости, — в пару шагов подошёл ближе, выставляя руки перед собой, словно опасаясь напугать. — Прости, я забыл.       Стивен поджал дрожащие губы и чуть наклонил голову, ничего не говоря, но будто уточняя.       — Честно. Теперь буду подписывать своим именем, — опустив руки на плечи немного поникшего двойника, Марк попытался мягко улыбнуться. У него не очень с выражением заботы не в повелительном характере. Только успокаивающие разговоры принудительно-убеждающим тоном и по-особому агрессивное желание защищать.       Стивен помолчал некоторое время, опустив мечущийся взгляд в пол. Брови нахмурились, он незаметно закусил губу, о чём-то раздумывая несколько секунд.       — У тебя их много ещё? — проведя рукой по лицу, он наконец утомлённо улыбнулся. Марк довольно фыркнул.       — На самом деле, осталось штуки четыре. Если было время, я брал их для тебя, пока был… в других местах.       — Для меня? — улыбка стала шире.       Марку стало неловко, но он всё равно немного неуверенно кивнул.       Разговоры вечером за кофе вновь стали оживлёнными и Стивен снова широко улыбался ему каждый раз, даже если приходил домой очень измотанный.       Стивен всё ещё включал по утрам музыку, чтобы они получали свою дозу дофамина от лёгкой, приятной песни, которая, кажется, не переставала надоедать даже после сотого прослушивания. Но это всё равно было не так, как раньше.       Теперь Стивен помнил, что случилось, когда он был ребёнком и Марк прекрасно мог видеть, как часто он об этом думает. Он больше не контролировал это, из-за чего рвущие своей тоскливостью приятную повседневность мысли нарушали всё видимое спокойствие и внешне Марк даже мог казаться поникшим. Тихим. Слишком тихим. Он чувствовал себя почти беспомощно из-за невозможности сохранять происходящее под контролем. Может, его расстраивало даже то, что он не мог контролировать и Стивена хотя бы немножечко.       Теперь Стивен, прикрепляя открытку утром к аквариуму, разговаривал без телефона, обращаясь напрямую к Марку, сонно заматывающемуся в одеяло, после ночных прогулок. Странно, но даже их запах отличался на каком-то едва заметном уровне, что, впрочем, не мешало Марку это понимать, с упоением зарываясь носом в чужую подушку и чуть высовывая ногу из-под одеяла. Иногда Стивен даже мог оставить ему перекусить пару бутербродов, без мяса, но тоже весьма неплохих. Марк не знал, что Стивен умеет готовить.       Ещё одним неловким моментом, о котором Марк не сразу вспоминал, было то, что у каждого из них было по отдельной тушке. Очевидно, это имело свои плюсы, однако имело и персональные недостатки.       Марку стало одиноко, стало слишком тихо в собственном теле. Ему было страшно позвать Стивена и не услышать ответ. Он едва мог заснуть в свободные от заданий ночи, — Стивен спал будто бы слишком далеко от него. Ему хотелось, ему нужно было встать, подкрасться, узнать, что он дышит, что он просто спит, заглянуть в его лицо и увидеть безмятежность, спокойствие, убедиться, что не мучают кошмары. Прижать к себе, чтобы слушать мирное сопение и внимательно следить за тенями в квартире, особенно за теми углами, где их скапливается больше всего.       Засыпать под утро было легче, потому что Стивен разрешал ему спать на кровати, как хочется, пока сам он собирался на работу. Было так приятно слушать, как он мечется по квартире, будто добавляло ко всему прочему чувство настоящего уюта. Марку везло, если он успевал заснуть до того, как его сосед по квартире закрывал дверь с той стороны.       Это начинало переходить во что-то нездоровое. Глупо было, наверное, считать, что, будучи запертыми в одной голове, две разные личности не имели своих собственных психических отклонений.       Ещё одна вещь, которой ему не хватало со времён армии — хороший мозгоправ, который не будет смотреть, как на чудовище, если скажешь, сколько людей убил за день. Интересно, он бы смотрел на него с непониманием, если бы Марк сказал, что у него появляется ненормальная одержимость безопасностью своего долбанного близнеца, который до этого являлся его второй личностью? Даже не столько безопасностью, сколько им самим?       Он всё чаще путал их кружки и заваривал кофе в бежевой, карамельных оттенков с сердечками на ней. Возможно, намеренно. Возможно, иногда даже забывая помыть после предыдущего, который пил то ли он, то ли сам Стивен. Раньше это было нормально, потому что они были одним человеком. Теперь Марк чувствовал себя чёртовым сталкером. Вдруг появились такие понятия, как «личное пространство» и «неуместность», которые намертво приклеились к Стивену. Сам Марк о первом вспоминал слишком часто, а о втором лишь в те моменты, когда было уже поздно.       Например, когда он решил помыться, вальяжно развалившись в ванне, а небольшую ширму, закрывающую его от остальной квартиры, отодвинул измотанный, не замечающий ничего вокруг себя, но пребывающий в хорошем расположении духа Стивен, вернувшийся со смены. Он уставился на Марка, кажется, из-за сонливости не до конца понимая, что происходит.       Предложение не стой и присоединяйся, если устал, заставило его моментально покраснеть и резко закрыть всё обратно, бормоча извинения и нервно посмеиваясь. Марк на это с лёгкой безнадёжностью улыбнулся. Им было бы очень тесно здесь вдвоём. Зато он бы снова чувствовал Стивена рядом. Как раньше.       Попытки Стивена после этого его избегать некоторое время были предсказуемыми. Марк, почему-то невероятно раздражаясь из-за того, что Стивена опять нет рядом, невозможным усилием заставил себя дать ему немного времени. Стивен ведь умный. Видимая застенчивость не мешала ему проявлять характер и учиться понимать своего бывшего альтера. У них обоих всё же был высок уровень эмпатии, пусть Марк и пытался это чаще всего просто игнорировать.       Хонсу, всё это время каким-то невероятным чудом не вставляющим своё бесценное и важное мнение по поводу и без, заявил, что они оба идиоты и больше не влезал.       Стивен и правда, кажется, слишком быстро мог привязываться к людям, которые хорошо к нему относились или просто были рядом и заставляли его чувствовать себя кем-то важным. Потому что уже спустя пару дней он снова почти спокойно мог разговаривать с Марком, заваривая им обоим кофе. Один без сахара, другой с карамелью. Было видно, как он нервничает, постоянно поправляя спадавшие на лоб кудряшки и нервно вертя кружку в руках. Марк очень надеялся, что Стивен не скажет ему после трёх суток раздумий никогда больше так не шутить. Он не хотел давить. Но ему не нравилось и выбивало из равновесия то, что они не могут быть близки опять.       Кто просил Осириса заниматься такой внеплановой благотворительной помощью? Они бы прекрасно справились и без его вмешательства. У Марка появлялось такое чувство, что из-за происходящего его душа была словно бы не на месте.       Он был не из самых терпеливых, это правда. Но всё же, нерастраченной раздражённостью он дотянул до того момента, когда Стивен, вернувшись с работы, поймал Марка в тот вечер, когда он мог остаться на ночь дома. Его плечи были напряжены, а брови чуть нахмурены, будто бы являясь определением серьёзного «я хочу поговорить».       — Стивен? Всё хорошо?       Его сосед по квартире косо на него глянул, нервно дёргая себя за пальцы.       — Ты ведёшь себя странно, — сходу заявил он этим своим нагловато-уверенным тоном. И прежде чем Марк успел накрутить самого себя по поводу того, какие именно странности объект его гиперфиксации имеет в виду, Стивен продолжил: — Ты как будто… не знаю. Ты чего-то от меня ждёшь?       Марк удивлённо уставился куда-то в одну точку, задумавшись. Ждёт чего-то?       Видимо, отсутствие ответа тоже позволило Стивену сделать определённые выводы. Он отвёл взгляд в сторону на короткое мгновение и закусил губу. Отставил чашку на стол и медленно подошёл ближе. Но он же не может просто сказать ему, что скучает по тому времени, когда они вдвоём делили одну голову? Это ведь реально звучит странно. Даже жутко.       — Если тебе некомфортно рядом со мной, скажи сразу, — он очень старался, чтобы это не прозвучало, будто он обижен. Стивен поднял на него такой испуганный взгляд, что Марк окончательно потерялся.       — Некомф… Блин, конечно нет! Мне комфортно! Рядом с тобой… — выпалил он, неловко прочистив горло. — Просто у меня такое чувство, будто ты хочешь от меня чего-то ещё. Меня это заставляет нервничать. Очень сильно.       — Чего-то ещё?       Стивен недовольно глянул на него исподлобья.       — Ну прекрати. Из нас двоих ты явно понимаешь намёки лучше, — немного едко протараторил он, обиженно выдохнув. — Хотя, знаешь, забудь. Хочешь дальше вредничать, — флаг в руки. И слова больше не скажу. И на шутки твои пошлые больше не поведусь.       Стивен недовольно развернулся, проходя вглубь комнаты, чтобы переодеться. Это было непривычно резковато с его стороны, но звучало скорее уязвленно. Неуверенно. Марк приподнял брови. Это он так пытался скрыть смущение под дерзостью?       — Стивен, — позвал он, когда его альтер, уже вполне собравшийся спать и теперь рассматривающий с какими-то своими сложными мыслями подплывающую к стеклу рыбку, стоял возле аквариума. — Стивен.       — Если ты опять пытаешься давить на меня своим сексуальным, низким голосом, ничего не выйдет, — уверенно выдал Стивен, не поворачиваясь, но слегка подрагивая. Марк растерянно моргнул.       — Стивен.       — Не прекратишь меня так звать по имени, я психану.       — Ладно, ладно. Извини, — наёмник попытался скрыть лёгкую улыбку. — Я не жду от тебя чего-то. Не знаю, почему ты так решил. Просто мне непривычно, что мы… не вместе.       — Так ты хочешь, чтобы мы были вместе? — Стивен в отражении аквариума поражённо заломил брови вверх. — Ну то есть… Как раньше? Запертыми в одной голове и с перемешанной жизнью? Или… что? Я даже боюсь делать поспешные выводы.       Марк нахмурился, судорожно соображая, что сказать. Чёрт, он же не психолог, разбираться, чего он там сам хочет. Чувство было такое, будто он маленький мальчик, не понимающий, чего хотят от него родители.       — Нет, я просто… Ладно, я скажу это, но только один раз, понял?       Стивен, не поворачиваясь, молча и послушно кивнул.       — Мне становится плохо от одной мысли о том, что ты можешь выйти за эту дверь и больше не вернуться. Я хочу быть уверен в том, что с тобой всё в порядке, хочу… касаться тебя, чтобы знать, что ты реален и я не сижу сейчас в психушке под дорогущими колёсами.       Ну вот, теперь он звучит, как истеричка, а Стивен смотрит на него так ошарашенно, будто он и впрямь буйный псих.       Марк крепко стиснул зубы, прикрывая глаза и заставляя себя выдохнуть.       — Я пойм…       — Так что тебя останавливает?       Теперь была очередь Марка потрясённо коситься на альтера, который, кажется, искренне не понимал, в чём проблема.       — Думал, я между нами возвёл крепость личного пространства? Это после того-то, как мы в одной голове как-то уживались? И прошли тот шикарный курс психотерапии? — он немного нервно рассмеялся. — Как видишь, пока я уходить никуда не собираюсь. Что ты там ещё хотел? Прикасаться? — Стивен чуть запнулся, почти безразлично передёрнув плечами. — Вот он я.       Марк невольно ухмыльнулся от такой простоты предложения. С другой стороны, не всё ведь в жизни должно быть сложным?       Он просто коснулся чужого плеча, чуть сжимая пальцы, а дыхание уже сбилось ко всем чертям. Когда его что-то приводило в такой же восторг? Он даже не знал, что он располагает такими положительными эмоциями.       — Стивен, — снова зачем-то позвал он, слегка щурясь и подходя ближе.       — Блин, тебе так нравится моё имя, что звучит как-то слишком лично, — наигранно недовольно пробурчал его двойник, крупно вздрагивая, когда Марк, положив другую руку ему на бок, плавным движением вжался в его спину, уткнувшись лбом в плечо.       — Только потому что это твоё имя.       Не одному Стивену, видимо, не хватало такой физической близости, безо всякой пошлости, чтобы просто было тепло, уютно и безопасно, чтобы можно было расслабиться и не волноваться. Хотя, может, у Марка такая потребность была только в нём и ни в ком другом. Эта мысль казалась слишком большой и эгоистичной.       Взгляд Стивена зацепился за отражение в подсвеченном аквариуме. Как это странно выглядит. Раньше он, глядя в отражение и желая разговорить Марка, находил там чужую хмурость и проницательный взгляд. Теперь?..       Теперь, когда их двое, когда они стоят вот так рядом, обнимаясь, это выглядит так странно. Притягательно даже. Стивен не мог оторвать глаз.       — Марк? — тихонечко позвал он, отклоняя голову чуть вбок, чтобы рассмотреть его лицо в отражении. Владелец имени вскинул на оклик голову, преданно пытаясь заглянуть в глаза, идентичные его собственным. С лёгким удивлением проследив чужой взгляд и наткнувшись на стекло, Марк лукаво усмехнулся, и вжался в него ещё сильнее, потеревшись всем телом, словно огромный кот, который облюбовывает колени ласковой хозяйки, что поощряюще чешет под шейкой.       Его ладони переместились выше, обхватывая Стивена поперёк груди и живота, заставляя того судорожно вздохнуть и снова невольно вздрогнуть. Стивен был куда более чувствительным, чем он сам. Марк нетерпеливо сжал его синюю, свободную, домашнюю кофту вместе с телом, которое казалось таким мягким под его ладонями.       — Ты довольно тактильный, — робким, дрожащим шёпотом отозвался Стивен.       — Нет, — низким голосом уверенно ответил Марк, не прекращая его обнимать. — Просто это ты. Мне не хватает тебя рядом. Постоянно.       Стивен судорожно выдохнул, вмиг поворачиваясь и с некой щенячьей верностью и волнением заглянул в чужие карие глаза.       — Ох, Марк, — Стивен бережно протянул свои руки к его лицу, мягко касаясь щёк, которые теплели то ли от заботливо оглаживающих их ладоней, то ли от нарастающих неловкости и волнения. — Я тоже скучаю по этому.       — Правда? — тут же встрепенулся мужчина, хватая Стивена за запястья. — А мне всё казалось, что я опять схожу с ума, — он с лёгкой истерикой рассмеялся, заставив своего двойника встревоженно нахмуриться.       — Марк, — упрямо позвал он ещё раз. Наёмник замолчал, уставившись на него. — Ты же помнишь, что я тебе говорил? Я знаю, — ну, теперь, по крайней мере, — какой ты на самом деле. И что ты на себя пытался взваливать без моего ведома. Теперь ты можешь говорить со мной об этом когда захочешь, понимаешь? Марк? Ты слушаешь?       Марк, продолжая смотреть, даже не моргая, вдруг прикрыл глаза с тяжёлым вздохом и медленно уткнулся в плечо Стивена, обхватив его за плечи.       — Могу? — почти неразборчиво пробормотал он. — Правда?       Стивен положил одну ладонь на чужой затылок, прижимая двойника к себе, сочувственно и неслышно нашептывая про себя ох, боже боже боже, какая же ты катастрофа, сплошное противоречие, а не человек.       — Конечно можешь. Я буквально видел, считай, всю твою подноготную. Вроде бы, в отношениях доверие ценится превыше всего. Я же знаю, что ты тоже можешь уставать. Я это и вижу чуть ли не каждый день. Тебе не обязательно контролировать всё, — он тихо фыркнул, чувствуя, как потребность в отдыхе начинает брать свое и его тоже клонит в сон. Прижав голову Марка к себе ещё крепче и поигрывая пальцами с короткими кудряшками на его затылке, Стивен ткнулся носом в его висок. — Может, приляжем? А то ты становишься тяжёлым.       Марк щекотно усмехнулся ему в шею, вдыхая поглубже, чтобы набрать воздуха для ответа.       — Ты пахнешь по-другому, — он с неясным облегчением улыбнулся, оставляя пару быстрых поцелуев на чужой шее. Стивен сконфуженно задрожал, но не отстранился. — Так же, как я, но всё равно по-другому.       — У нас буквально вся одежда и дом общие, — как само собой разумеющееся, согласился Стивен. — А до недавнего времени и тушка была одна. И ты подмечаешь такие тонкости, как запах? — он чуть поворочал головой. — Так мы идём спать или?..       Марк глухо фыркнул, согласно что-то бормоча и отступая к кровати, не переставая держать при этом Стивена.       Теперь он точно сможет заснуть спокойно. Рядом с ним.