Что такое верность?

На счастье Леи переговорная была не заперта и Магистр Кеноби до сих пор был здесь, стоял возле окна, глядя на летящие аэрокары. - Оби-Ван, помогите мне! - почти простонала Лея, впервые в жизни назвав друга отца по имени - Вы моя последняя надежда! Кеноби сразу же въехал в ситуацию, едва взглянув на бледное, искаженное страданием лицо девушки, глаза, полные слез и закушенную губу. - Что такое, неужели рожаем? - спросил он тревожно, взяв Лею под руку. - Да, так вышло, прошу вас, я не могу остаться сейчас одна, - продолжила стонать Лея сквозь стиснутые зубы. - Ничего, дорогая, справимся, ты главное ничего не бойся, а выход мы найдём, - приговаривал Оби-Ван, подводя Лею к банкетке возле стены - Вот так, давай сюда, только не волнуйся, сейчас я позвоню куда надо и всё будет хорошо. Кеноби устроил девушку на банкетке и принёс ей стакан воды, прося потерпеть, она походя объяснила ситуацию с документами. - Сейчас я только отпрошусь у канцлера и отвезу тебя в наш медкорпус, там примут, - нашёл выход Оби-Ван и набрал контакт Бэйла - Господин канцлер, мне нужно срочно отлучиться на пару часов, пришлю замену на сегодня, попросите подождать, дело срочное, у дочери моего друга начались роды, я должен быть с ней. - Об этом не может быть и речи, - сказал, как отрезал Органа - Ты нужен мне здесь весь день, переговоры могут начаться у любого сенатора, а дежуришь здесь сегодня ты. Так, что никуда я вас не отпущу, простите. - И вы простите, что я считал вас своим другом, - бросил Кеноби в комлинк и отключился, после чего сказал Лее - Ты как? Сколько продержишься? - Откуда знаю, я никогда не рожала, - ответила она, не глядя на него. - Прикинь, я тоже, - невесело усмехнулся Кеноби - Поэтому вряд ли посоветую что-то дельное. Ну ничего, я не буду никого спрашивать, возьму и уйду и пошли они все к хаттам! Оби-Ван отошёл к шкафу и начал переодеваться, Лея деликатно о вернулась к стене и уставившись в её белую поверхность, ощущала как её мрачной чёрной пеленой накрывает отчаяние. Она любила Бэйла, любила больше всего и всех в этом мире. Даже больше отца и матери, а он поставил свою карьеру выше рождения их общего ребёнка. Он предал её, выкинув буквально на улицу из своего кабинета и даже не позволил Оби-Вану ей помочь. Пускай лучше умрёт где-то в подворотне, чем бросит тень на его репутацию. Хотя и этот поступок можно было объяснить тем, что появление вместе с ней в роддоме вызовет ненужные пересуды, но то, что он не дал Кеноби уйти с ней не лезло ни в какие ворота. Наоборот, он по идее должен быть рад, что его любимая в порядке и рядом с ней надёжный человек. Схватки пошли одна за другой и Лея даже была им рада, ведь боль физическая помогала не замечать боли душевной. Как сквозь красную пелену она слышала как Оби-Ван звонит в джедайский медкорпус, договаривается о ней, потом просит Сатин срочно лететь к Лее домой за её документами и обратно сюда, затем просит кого-то из джедаев подменить его на эти два часа. Нет, как же прав был Хан, сказав Лее тогда, что Бэйлу на самом деле плевать на неё, её проблемы, заботы, он хочет с ней только спать и когда это становится невозможно, она сразу теряет для него всю ценность. Как он тогда сказал? Что Лея для него даже не возлюбленная, а всего лишь сливное отверстие в сортире. Слил туда всё накопившиеся и ушёл, пока опять не накопится. Сейчас же увидев, что сортир неисправен, пришёл в негодование и отправился на поиски другого, про этот благополучно забыв и даже не вспомнив о его существовании. А она ещё обижалась на Хана за то, что он так грязно опошляет её великое светлое чувство. Что просто мстит ей за измену, вот и говорит гадости... - Лея, ты как? - услышала она голос Кеноби - Давай, родная, поднимайся тихонько, сама сможешь идти или помочь? - Сама, - ответила Лея, схватив Оби-Вана за руку и медленно вставая, но тут же пошатнулась. - Вижу я, как ты сама, - с досадой произнёс мужчина и подхватив Лею под спину и колени, поднял на руки и понёс к спидеру - Ничего, скоро всё разрешится, чур я буду духовным отцом. - Вне всякого сомнения, - только и смогла ответить Лея, уткнувшись ему в плечо.

***

После нечаянной встречи с Асокой Энакин долго не мог успокоиться и прийти в себя. Давно, в молодости, он пытался её найти, но ничего не вышло и со временем Скайуокер смирился, что им никогда больше не суждено увидеться. И отчасти был этому рад, опасаясь того, что со временем Асока изменилась, располнела, огрубела и тем самым разрушила все трогательные воспоминания о прежней себе. Такими были его первые мысли, но чем старше становился он сам, тем самым менялись и они. Вскоре Скайуокер стал думать, что попросту не знал бы, что ей сказать: извиниться – глупо, а сделать вид, что ничего не было – не выйдет. Но всё-таки Энакин хотел бы знать, что у неё всё хорошо, что жизнь тогруты сложилась удачно и это успокоило бы его совесть. Однако сейчас понял, что к личной встрече с… А кто она ему? Любовь его юности? Нет, его любовью всегда была его Ангел, так казалось Энакину. Бывшая ученица и друг? Совсем не то. Мимолётным влечением? Грубо. В любом случае, он был не готов. Асока осталась прежней, стояла возле колонны всё та же, юная и чистая, стройная и лёгкая. Словно и не было этих восемнадцати лет. Казалось, она переместилась сюда сквозь время и пространство из того периода, где слово «мы» было применимо к ним обоим. Того, где Энакин мог сказать: "Асока, я остаюсь с тобой!" Просто протянуть руку в тот временной портал и не дать ей уйти, совершая непоправимое. После стольких лет брака с Падме, Энакин все чаще в последнее время стал задаваться вопросом, что же он нашел в ней? Почему выбрал ее, следовал, словно околдованный, по первому ее зову? Сейчас он не понимал себя. Даже после случившегося с Асокой, он не чувствовал того, что должен был - вины, он был окрылен и счастлив, что сенатор Набу, его милая, чистая Падме воспылала к нему ответными чувствами. И ему понадобилось столько времени, что бы понять, что с ней он не испытывал и доли того, что тогда переживал с Асокой. И то, давно забытое тепло и спокойствие внутри вновь пробудилось после этой мимолетной встречи. "А я ведь любил её тогда, её одну, да и сейчас тоже люблю," - понял Скайуокер внезапно и неожиданно. И испытал при этом не горькое сожаление о тяжёлом упущении в прошлом и мысли о несбывшемся счастье, которое он тогда своими же руками и оттолкнул. Нет, это и было само счастье, чистое и крепкое, светлое и близкое. Даже более, чем холодная встреча и отстраненный тон женщины его не обидели. Вот теперь он чувствовал жгучую вину перед ней, словно за все эти годы она зрела в его душе, чтобы сейчас дать ему под дых со всей силы. "И правильно, я иного и не заслужил," - ответил сам себе Энакин, но с этого дня ему стало легче жить от того, что он знал теперь, что Асока снова есть в его жизни и он знал теперь, где можно её найти и в любой момент мог её увидеть. Нет, он не думал соблазнить её и сделать любовницей, хорошо понимая, что вряд ли сумеет восстановить в душе Асоки былое отношение к себе. И принимал то, что и она вряд ли до сих пор может его любить, был к этому готов. Его радовала сама возможность прийти к Анклаву и посмотреть на неё, хотя бы со стороны. Но понимал и то, что увидеться им надо, пускай Асока выскажет ему то, что накопилось в душе. Не могло не накопиться, восемнадцати лет недостаточно, чтобы простить то, что он сделал с ней, тупо поиграв в любовь и бросив, несмотря на беременность. И часто, закрывая глаза, Энакин представлял, как Асока орёт на него, обзывая последними словами и ощущал, что это прозвучит в её устах как комплимент и даже во время пощечин и ударов, которые вполне возможны, будет лишь наслаждаться прикосновениями любимых рук. Он стал добиваться личной встречи, но как выяснилось с ней не так-то просто увидеться, Анклав надёжно защищал своих Магистров от ненужных им людей и контактов с ними. Асока ясно дала понять, что говорить не намеренна, да и не о чем. Энакин честно пытался заниматься делами Ордена, но любовные переживания не позволяли уйти в них с головой и вот однажды, после очередной попытки найти Асоку, будучи на грани отчаяния, ему ответили: - Магистр Бонтери сейчас на Корусанте, можете встретится с ней лично, она остановилась в Храме Джедаев. Энакин едва ли мог поверить в свою удачу и тотчас же устремился в жилое крыло