Замок на песке

Лакс Бонтери упорно не мог уснуть, он крутился с боку набок на узкой койке в каюте сенаторского корабля. Он летел сквозь ночь, рассекая холодные просторы космоса, направляясь на знаменитую своей природой планету Шили. Однако, не холод разбудил молодого сенатора, тот проснулся от тихого, но настойчивого писка проснувшегося ребёнка. Тот никак не хотел снова заснуть и вскоре за прозрачной стенкой соседней каюты послышалось на фоне какая-то возня. Очевидно, проснулась Сабе, вот бедная, совсем ей не удаётся поспать в последнее время. Да и вообще, признаться честно, няня из неё была так себе, никакого опыта общения с детьми, понятно, ведь её обучали на горничную и охранника. Удивительно, почему госпожа её терпит? Обычно она с подчинёнными не церемонится, о её крутых манерах легенды слагают, не просто же так её прозвали Сенатором из стали. Лакс и сам чуть было не испытал на себе все прелести её нрава, спасло только чудо, в лице этого ребёнка. Тут в соседней каюте ребёнку начали что-то негромко приговаривать, тот замолчал, словно прислушиваясь, потом начал усиленно чмокать, будто бы ему дали соску. "И зачем только Сабе взялась? Хотя, она же любимица своей госпожи" - подумал Лакс, прикрывая глаза, ожидая сон, но тот не хотел приходить. Надо отдать должное этой стальной, то она, несмотря на строгость, человек справедливый. Никто из подчинённых не жалуется, единственные требование у неё - честность и исполнительность. Лакс едва не нарушил их, подведя в том и ином, тем самым чуть было навсегда не подорвал доверие своей работодательницы. Ребёнку продолжали что-то напевать и Лакс, не удержавшись, посмотрел на перегородку и едва не свалился с койки. Младенца качала она! Сенатор из стали, Железная леди, Снежная королева! Она сидела на своей кровати и низко склонив голову к младенцу, приговаривала ему что-то своё. Блестящие каштановые волосы, которые прежде Лакс видел только тщательно уложенными в причёску, сейчас были распущены по плечам и слегка растрепанны. Это делало женщину какой-то другой, будто бы более простой и домашней, уютной, вот верное слово. Лазурно-голубой халат, перехваченный на поясе атласной лентой, был слегка распахнут и Лакс хорошо видел бледно-розовую округлость груди, которую старательно теребила маленькая ручка лежащего на её коленях ребёнка. Тот сосал бутылочку, но думал, очевидно, что это грудь и женщина не торопилась разбить эту иллюзию. Лакс просто не доверял сам себе. Она пела! А именно, напевала вполголоса что-то незатейливое, вроде: - Тихо спит моя любовь, Закрывает окна на ночь, Дай ему волшебных снов. Ветер с неба ровно в полночь... Лакс хотел было закрыть глаза, но передумал, интересно было смотреть на старшую коллегу, когда та уверена в том, что её никто не замечает. Тем временем, она положила малыша обратно в кроватку и молча смотрела на него. А ведь совсем недавно всё было иначе, Бонтери хорошо помнит, как та узнала о существовании этого ребёнка. Как эта Железная леди тогда рвала и метала, какими жёсткими выражениями награждала каминоанцев и их профессиональные качества. Никто во всём сенате не знал про этого ребёнка, а Лакс знал и именно поэтому летел на переговоры вместе с хозяйкой, а не сенатор Чучи, как изначально планировалось. Лакс понимал, почему так, ведь случись такое с ним, он бы растерялся, а она ничего, мигом всё разрулила и отправилась по своим сенаторским делам, чудны дела твои, о, Сила. Сенатор накрыла малыша пелёнкой и села за столик возле окна, подперев щеку рукой. Лакс видел её тонкое запястье, мягко очерченный профиль, глядящий в ночной космос. Ему стало интересно сейчас, о чём можно думать вот так, в ночном одиночестве открытого космоса. И так же, какой она вообще человек? Что было в её жизни прежде? Любовь, ревность, потери? Способна ли вообще такая женщина на сильные чувства и привязанность. Неделю назад Лаксу и в голову не пришло бы задаться такими вопросами, а сейчас он никак не мог отмахнуться от них. Прежде она всегда была в его глазах суровым политическим деятелей, не признающим никаких отступлений от правил. Строгая и подтянутая, никому не позволяющая коснуться души. Но сейчас Лакс уже не был столь уверен в своей первоначальной оценке. Она просто прятала от людей свою личность, сама не понимая зачем. От этих странных мыслей Бонтери отвлек звонок коммуникатора, причём, не его, а той, что была от него через прозрачную стенку. - Да, я слушаю, - сказала она в динамик, нажав на приём. Судя по голосу и напряжённой позе, звонок был не радостный. Женщина долго слушала, лишь изредка бросая односложные ответы. Лишь напоследок сказала что-то совсем несуразное. - Запомни это и никогда больше не называй меня так, - произнесла она холодно и сухо - Моё имя Падме Амидала, Ангела больше нет. Ты убил его... Падме отключила связь и убрала коммуникатор под подушку, после чего легла в кровать и отвернулась к стене. Лакс начисто забыл про сон. Кто это ей звонил в такое время? Почему не знает её имени? И что ещё за ангел такой, которого убили? Вопросы без ответов. Бонтери видел теперь только изгиб её спины, но был отчего-то уверен, что сейчас она плачет.