Новый год с Камисато Аято

Время было далеко за полночь. Темная Япония была блистательно красива как в день, так и в ночь. В праздники страна обретала волшебную и сказочную атмосферу, словно красочный сон наяву. Во всю происходили заключительные подготовки к Новому Году, что стукнет совсем скоро. Люди суетились, встречались вдвоем или компаниями. Ночные бары, клубы открывались, чтобы запустить поток желающих пьянюг, постоянных клиентов или просто зевак, посещающих такие места впервые. Снега в этом году было не так много, но, падая с ночного неба, снежинки придавали вид сказки. Сверкающие звёзды проглядывались за пушком серых облаков. Хлопья белых мелких льдин, срывающиеся откуда-то сверху и падающие редкой пеленой вниз, ложились тонким слоем на асфальт, быстро тая. Так рождались малозаметные капельки растаявшей воды. Погода была и слегка теплой, и моментами прохладной и непривычной для жителей восточной страны. Итто и Аято познакомились как раз в одном из клубов по странному стечению обстоятельств: наглый незнакомец начал лапать Камисато, будто пытаясь зацепиться за последнюю возможность сгрести деньжат на последующее будущее. Этих копеек не хватило и на день. На это домогательства молодой человек брыкался и пытался отбиться, напоминая тогда кролика в капкане. Аратаки, заметив эту неподобающую картину, немедля ринулся к ним. Он был добродушен и прост, и легкомыслен - завидев кого-то в беде, сразу пытается помочь. Когда Итто удалось отцепить алкаша, ему прилетела тяжелая ошибочная пощечина, адресованная явно не ему. Оба незнакомца стояли в недоумении. Аято очнулся после шока и сразу извинился, захотев сполна поблагодарить своего благородного спасителя. Вечер у них выдался приятный. Камисато то и делал, что просил прощения за случайно содеянное, а Аратаки только лишь смеялся, поглаживая болящую щёку с красным следом. В наше время. — Слушай, Аят, сегодня куда попрёмся? — в своей будничной манере хохотал Итто, слегка похлопывая друга по плечу. — Может, в "Призрачную беседку", где мы и встретились? — поддерживая друга в разговоре, смеясь, отвечал Камисато. — Да это было просто фиаско! Мне так стыдно. Жаль, что прошлое не воротишь. Возвращаясь к нашей теме, - я не попробовал все коктейли в этом баре, поэтому надо отметить этот год, уже пополнив свои рецепторы оставшимися вкусами. Внезапно Аратаки на некоторое время выпадает из реальности, смотря на фирменную улыбку напротив, уже природнившуюся парню. На изумительные губы Аято, такие яркие, искрящиеся от помады, пахнущие розами. Невозможно перестать смотреть на твои голубые глаза, в которых хотелось утонуть и забыть о загруженной рутине и о, в последнее время, сложившихся проблемах банды. На милую родинку под губой с правой стороны, которую хочется целовать и целовать, только чтобы её обладатель был рад и удовлетворён. На светлые, густые реснички, элегантно распахивающиеся при каждом моргании. Волосы лазурного цвета, похожие на светлое чистое небо в самый теплый и солнечный день. Это зрелище так притягивало. Подумать только, как недавний незнакомец мог оказаться таким изящным и до инсульта божественным, а характер совсем другим, каким он мог показаться ранее. Он высокомерен, но со знакомством Камисато раскрылся только в лучшую сторону. Как говорят: "Будто бабочки в животе". Вдруг слышится приятный, высокий, ангельский голосок, который зовет и пытается вытянуть из мира фантазий. Итто охотно повинуется. — Аратаки Итто, ты меня слушаешь вообще, бесстыдник? - немного нахмурив брови у переносицы, Аято возмущенно лепетал и теребил по плечу приятеля. — В каких облаках ты витаешь? — А, сорян, я... — а что ответить? Сказать, что застыл, любуясь божественной красотой Камисато? Обдумывая новый план боя своих драгоценных жуков, дабы выигрывать чаще? Итто просто промолчал, толкаясь от волнения в щёку языком, — повтори, я немного задумался. — Если повторю, то ты снова прослушаешь. Зачем мне это? Я не могу заинтересовать тебя, агх. Спорю, что пока ты молчишь, засматриваясь на молоденьких девушек. — Аято снова сказал это в никуда, взял большую похолодевшую руку Аратаки и мозолистые пальцы и потащил за собой в направлении бара. Этот жест для Итто был новым, что он неистово удивился, распахнув свои карие глаза на полную. Смущало и радовало. Маленькая, хрупкая рука Камисато утопала в его лапе, а пальцы были крепко переплетены. Чертовски мило. Присутствовало странное чувство, похожее на резкую симпатию или любовь. Да плевать, блять, что это, ведь в сердце приятно горело! У парня было довольно много отношений благодаря его статусу. Все девушки вешались на него разом, узнав, что в его подчинении благородная банда. Состав не был большим, но очень дружным и сильным, словно семья. Это не могло не радовать, что такое внимание приковано к О́ни, но сами отношения не приносили никакого удовольствия, скорее озадаченность и разочарование. Оказалось, - что дамы встречались с ним только из-за его положения. Никакой любви, лишь тяга за популярностью. Но этот случай переходил все рамки, что сам Аратаки влюбился? Время прошло как всегда быстро. В компании Камисато было приятно и комфортно находиться. Всегда можно кинуть шутейку, а тот её примет и посмеётся. Что самое милое, по мнению Аратаки Итто, - так это ответы Аято на его флирт: активно метал стрелки на него; смущался, что щёки горели, выдавая его с поличным и портив серьёзный облик, на первый взгляд, строгого человека. — Слушай, Аято, может харэ пить? Ты уже и так до фига налакался, — бубнит О́ни, пытаясь отобрать бокал у друга, только вот эта попытка обвенчалась неуспехом. Тот бурчит и злостно смотрит на него, надув свои пухлые губки, - с таким выражением похож на уточку. Итто забавил этот факт, и он рассмеялся, — ну правда, хватит, Аят. — Я ещё не закончил. Там осталось немного, — томно дыша, Аято за один глоток опустошил содержимое, — Кха.. Больше всег-го.. Из всех, что я.. Я пробовал сегодня, мне понравился с мятой и ликёром. Что правда, так как для меня это необычное сочетание. Самое странное в моей всей пищевой истории было данговое молоко с добавлением в него морской капусты, — вспомнив этот ужаснейший тошнотворный вкус, Аято резко схватился за рот, дабы остановить рвотный позыв. — Ну-ну, Аято! Харэ, я говорю, пить. Ещё себе хуже делаешь, начиная вспоминать всякую фигню. Я бы попробовал это, чтобы вместе в будущем разделять страдания, но глядя по твоей реакции, буду проводить день в обнимку с толчком после этой мешанины, — заливисто смеялся Итто, приковав к себе внимание множества людей, том числе и самого Камисато. Аято готов был сравнить его в этот момент с ярким солнцем в палящую жару или с драгоценным сапфиром, или с благородным львом, или... — Красивый, — тихо произнес Камисато, но маловероятно, что это мог услышать О́ни из-за гула в баре, — слушай, давай уединимся и закажем чего-нибудь поесть, а? — Неплохая идея, Аят, — говоря это, Итто одобрительно кивал, покидая место. Пришла его очередь ухаживать за другом. Он схватил Камисато за руку, перед этим кинув купюры за коктейли, и потащил к администратору. Медленно, но уверенно идя, Итто тащил друга под плечо, дабы предотвратить неприятности. Аято был, такое чувство, полусонным. Его приоткрытые губы смотрелись сейчас обворожительно, что хотелось сомкнуть расстояние и растерзать их в жадном сочном поцелуе, слышать гортанные стоны Камисато, ловить тяжёлые вздохи всей грудью. Итто нервно сглотнул ком в горле, еле подавив это настырное желание. Получив ключи от комнатки, мужчины добрались до помещения. Аратаки уложил друга на диван из небесно-голубого шёлка, как будто был сделанный под заказ, точь-в-точь как невероятный Камисато Аято. — Паршивец, что ты делаешь со мной... — в пустоту размышлял О́ни, ловя кислород после тяги на спине, — что меня в тебе так притягивает? Черт! Я и сам это знаю. Так не хочу признавать, что я тебя люблю, дурак! — Итто почесал затылок, после чего обратил внимание на предмет воздыхания, лежащий перед ним. — Чертовски сексуальный, блять. Почему эта проклятая рубашка так обтягивает твою упругую грудь с сосками! Я завожусь и не могу с этим ничего поделать, а ты лежишь себе и дрыхнешь! — возмущаясь, парень подошел к другу, наклонился и начал дергать за плечи, чтобы привести в чувства, — эй, пс! Камисато Аято, я твою тушку домой не утащу, ты слишком тяжелый. И, к слову, не один ты тут пил, поэтому... Поэтому вставай, соня! Мы ещё хотели заказать еды и отметить вдвоем Новый Г... — Не ори, Итто, в ушах звоном отдается, — в эти пьяные глаза можно было смотреть вечно, - словно сам становишься нетрезвым. Губы были всё ещё полуоткрыты, Аято пробубнил это и обвил руками мощную шею О́ни, притягивая к себе почти вплотную, еле касаясь губами чужих. Из-за телесной тактильности Аратаеи еле сдержался и чуть не упал, но вовремя поставил руки на спинку дивана с разных сторон от плеч Аято. — Эй, чудак, ты что твор... — Тшш, мой милый друг, пожалуйста, сбавь тон. — на это было невозможно смотреть. Красноватое лицо, пухлые губы, от которых отдавало мятой в перемешку с дорогой выпивкой. Мокрые, сонливые глаза. Они направлены именно на тебя и ни на кого другого. Всё бы ничего, атмосфера идеальна, однако из колеи Итто выбил внезапный вопрос, который из всех возможных сейчас он не ожидал: — У тебя есть девушка? — Чего это ты спрашиваешь? Хотел бы увести её, имейся она у меня?— усмехается Итто, видя обиженный взгляд и снова эти надутые губки. Алкоголь творит чудеса, мать твою. — Ты перепил, Аят, давай закругляйся и не шути так больше, чувак. С другой стороны Аратаки Итто это очень нравилось. Он держался со всех сил. Всё ещё в голове присутствовали хоть какие-то понятия о морали: трахнуть пьяного человека, а потом жалеть всю оставшуюся жизнь. А если не понравится? А если... Даже думать не хотелось. Ему нравилось рядом с Камисато и другого он не желал. — Аято, — полушепотом начал Аратаки, — я отвечу на твой вопрос, но мы ничего не будем делать, потому что у меня есть совесть, а портить отношения с тобой - я не собираюсь и не хочу от слова "совсем", — утверждает он, чуть хмурясь, когда замечает, что Аято уже слишком близко. Сложилось впечатление, что их губы и вовсе соединились, но на самом деле оставалось пару ничтожных миллиметров. О́ни не знал, как реагировать на такое. Его тело застыло, будто статуя из фарфора, а сердце отбивало бешеную чечётку в страхе натворить плохое. — Аратаки, я хочу тебя поцеловать, — продолжает Камисато, будто игнорируя переживание друга. А был ли смысл вообще волноваться? — Пожалуйста. — Нет, Аято, погоди, дружбан, ты- Не успев договорить, его заткнули умелым настойчивым поцелуем, да настолько, что Аратаки сам опешил. Сначала так казалось, потом Итто понял - показалось. Аято и правда был девственен в этом плане и просто пьян, но обучить его - проблем не составило, как выучить таблицу умножения на два. Взяв контроль над движениями разгоряченных языков, О́ни углубил поцелуй и в своей излюбленной манере начал настойчиво, грубо двигать языками, покусывать распухшие, невинные губы, проходясь по ним и забегая в рот по ровному строю белых зубов, тычась в нёбо, от чего получал немало протяжных стонов, вздохов и глухих вскриков со стороны Аято, не давая и минуты передохнуть. Прервав поцелуй, он быстро поменялся с ним местами и усадил на свои бёдра. Вид Камисато очень возбуждал. В штанах невозможно стягивало и ныло от плотности ткани, просило выбраться наружу. Нуждалось в разрядке. Умоляло впиться в это нежное тело, вытрахать из него душу, получать в ответ вздохи, мольбы, много развратных стонов. Чувствовать на собственной коже нежные, но собственнические поцелуи, разглядывая родившиеся засосы под ними. — Аято, я хочу тебя трахнуть. Сильно, жестко, чтоб ты просил большего, маленькая шлюха, — не подбирая слова, рыкает О́ни, прежде чем положить сильные руки на большую задницу голубоволосого, он прошёлся по ровному изгибу позвоночника, чуть надавливая подушечками пальцев на кожу. От этих воздушных движений Аято неимоверно таял. Из прекрасных глаз выкатывались слёзы вожделения. Легко можно было понять, что он плачет не от горя, а от неприятно жмущих ощущений в паховой области. Под руками О́ни Камисато чуть-чуть двигался на массивных бёдрах вперёд-назад. Аято не мог и поверить, что всё же сможет привлечь внимание достопочтенного Итто, такого крутого, смешного и очень доброго. Аратаки Итто был в два раза, если не больше, крупней голубоволосого. Атлетичные плечи, напоминающие шириной прямоугольник, изящная грудь, подтянутый живот, властные руки с длинной пятерней, сексуальный пресс с восемью кубиками, которые хотелось целовать и лизать, оставлять засосы, лишь бы пометить и сказать: "Ты - мой". Его тело - настоящая находка. Изумительное сокровище. — Но сначала, — потянув за подбородок к себе белоснежное лицо, — я хочу посмотреть, на что способна эта верхняя дырочка, — ухмыльнулся О́ни, надавливая на рот, дабы разомкнуть влажные губы. — Думаю, ты меня не разочаруешь, детка, — напоследок шепнул ему на ушко Итто, от чего по всему телу пробежался табун приятных мурашек. Итто смотрел на дергающийся кадык от сглатывания, вероятно, густой слюны. Терпение? Да кому оно нужно прямо сейчас, когда человек, который тебе нравится, разрешил делать с собой всё, чего только захочет извращенская душа? На миг он укоротил расстояние перед ними, прильнул к шее и, соскалив зубы, укусил безжалостно выступ гортани, после чего стал зализывать красные ямочки следов от своих клыков. Прекрасно. Как же это эротично смотрелось, по мнению беспощадного О́ни. Расплывчатый взгляд и сам беспомощный Камисато так и кричал взять над ним власть, управлять и решать за него, вести и без сомнений брать. Одиночная прядь шелковистых голубых волос предательски падала на открытую шею, аккуратно успокоившись на острой ключице, которую Итто тоже хотел пометить укусом. На самом Аято была надета черная облегающая рубашка, пуговицы которой около ворота были бесстыдно расстегнуты. Сейчас же он без капельки смущения обвивал руками шею, чуть наклоняясь корпусом тела вперед. Аратаки не был бы Итто, не взгляни он чуть ниже. Блять, ужасно похабно смотрелись эти розовые соски с пирсингом, от чего еще сильней отдавало в нижней части тела О́ни. Так по-гейски. — Аято, я понимаю, что ты пьян, да и я не меньше, но буду потрезвей. Однако ты ведешь себя так раскрепощено после выпитых тобой этих чёртовых коктейлей. Прям как настоящая мессалина. Даже такого, как я это немножко ставит в ступор, но я ничуть не против, - мне нравится, — хихикает О́ни, перекладывая руки на змеиную талию, а после слегка сжимая, получая в ответ сдавленный вздох, — я бы уже тебя, малыш, взял и повалил, но я не такой девственник, как ты думаешь, который не может сдержать себя и кончить за секунду! Я не хочу, чтобы наша ночь так быстро заканчивалась, — о черт, когда он хмурил свои широкие брови, это весьма умиляло Камисато, от чего на его лице появилась мимолётная улыбка.— Так что давай! Давай, Камисато Аято, дерзай. Мой член весь изнылся без твоего внимания. Отсоси мне, показав свои навыки беглого язычка, который мне много успел съязвить за наше короткое общение. Аято сначала замялся, положив руки тому на точеную грудь, и начал робко спускаться, ведя руками вниз и стесняясь смотреть О́ни в глаза. А Итто ничего не возражает, его наоборот забавляет и очень интересует, что же сделает этот сексуальный паршивец. Решив разнообразить ситуацию, Аято зубами потянул собачку кожаных штанов вниз, помогая потом руками стянуть их с бедер и куда-то отбросить в сторону. Снизу послышалось удивленное "ох", на что О́ни глухо рассмеялся. Под серым нижнем бельем был вставший, до безобразия огромных размеров член, у головки которого сочился предэякулят, намокавший тонкую хлопковую ткань. Мокрый язык тут же припал к стволу. Голубоволосый ласкал его, обсасывая эрегированный член, обильно облизывая и покусывая. — Аят, детка, да сдались тебе эти трусы, ох, — картина забавляла не меньше, как возбуждала. Камисато как будто специально глумился над ним, тянув время до разрядки. — Пожалуйста, сними их, милый мой, по-братски. Камисато послушался. Нижнее белье отлетело в сторону туда же, куда и штаны. О́ни небольно схватил того за мягкие волосы, чуть накрутив на пальцы, и потянул на себя, к паху. — Отсоси, быстрей, — рыкает Аратаки, томно дыша и отпуская руку, — просто быстрей, умоляю. Разрешаю делать всё, что хочешь. Аято же не спешил. Смущение отошло на второй план, и он начал свою коварную задумку. Опустившись выше члена, парень начал осыпать легкими чмоками область, на что сразу получил реакцию в виде подергивания ствола, на котором во всю красовались яркие сине-зеленые венки, переплетающиеся с красными полосами, которые тянулись от лица по всему телу до стоп. Это было некой фишкой главаря банды, делая его отличным от других таких лидеров. — Хи-хи, вижу, мучения удались? На самом деле, если ты приглядишься, то сможешь увидеть мой стояк, а потому не только ты тут страдаешь, — промямлил Камисато, поправляя упавшие локоны ему на глаза. Голубоволосый хмурил брови, при этом мило краснея, зацеловывая живот своего любовника, распаляя того до спазмов в животе. Аратаки этого было чертовски мало. Он снова схватил легонько пятерней за волосы на темечке, приблизив его к паху. — Нетерпеливый ты, горе-любовник, — процедил сквозь зубы парень, насадя округленные пальцы вокруг толстого члена, явно просящего кончить. Размеры поражали. Хоть и несильно удивило после такого тела бодибилдера, но ширина была величественной, — сомневаюсь, что он войдет в меня. — А ты не сомневайся. Уже вижу, как ты легко будешь вбирать его в себя, а я буду вырывать из тебя шлюшьи стоны и заполнять твою бесстыдную, разработанную моим членом дырку своим теплым семенем, — сверху вниз смотрит Итто на своего Аято, вальяжно расставляя ноги. Такой тяжелый взгляд, от которого только и хотелось закрыть рот, просто продолжая начатое. Аято был не очень опытен в этом деле, но главное для него в такие моменты уверенность, а если ты уверен - то сможешь все. Такие вот принципы. И невозможно было подумать, что он может быть извращенцем даже под влиянием большого количества алкоголя. В повседневной жизни этот парень слишком серьезен, деловит, покорён своей работой. Но сейчас этот "строгий" человек плавал от ласк О́ни. — Слушай, я польщён таким вниманием, однако сколько бы не стал тебя умолять, ты меня не послушаешь, да? — получив одобрительный кивок, из его рта выпалилось тихое "сучка". Аято хотелось ударить этого самоуверенного засранца, но он сдержался. Прислушавшись к мольбам, парень смиловался. Орган О́ни крепко стоял, тек и чуть упирался Камисато в лоб. Парень некоторое время завороженно смотрел на него, сглатывая обильную слюну в горле. Он ещё никак не мог привыкнуть к царским размерам Итто. Взяв в свою маленькую ручку огромный член по-удобнее, провел несколько раз по всей длине язык, будто распробывая. После чего взял головку в горячий рот, продолжая двигать вверх-вниз рукой у основания. Пошлые чвоки, чмоки - все это сопровождало неумелый отсос Аято. Он работал в своем медленном темпе, пока нетерпеливого О́ни не свело от возбуждения окончательно. Схватив светлую голову двумя руками, Аратаки начал вдалбливаться в быстром темпе вглубь чужой глотки, не давая возможности отодвинуться и ни секунды на отдышку. Во рту Аято начала постепенно скапливаться вязкая слюна, перемешанная с предэякулятом любовника, которая стекала по рельефной шее, вниз по животу. Итто толкался настойчиво, входя и выходя на всю длину, возбужденно смотрел на лицо внизу, чувствуя, что разрядка совсем близко. В который раз О́ни толкнулся во влажную глотку, с некоторой силой притянул пятернями Камисато к себе, заставляя прижаться к лобку, и обильно излился в рот. — Ты такая блядь, последняя портовая шлюха, — шепчет Аратаки, отпуская головушку и прикладывая свою руку ко лбу, отходя от сильного оргазма. Он наслаждается липким, мокрым и весьма сексуальным видом: замутненный, чуть ли не стеклянный взгляд, а на сладких губах остатки солоноватой спермы. — Даже не представлял, что такой девственник, как ты, может такое сделать. Я приятно удивлен, хах. — показывая клыки, улыбается довольно парень и наслаждается тихими вздохами второго, — а сейчас я предалагаю оседлать моего, конечно, не белого, но все же благородного скакуна. — Он не войдет. — возразил Аято, поднимаясь на ноги. Однако он не учел одну вещь: ноги стали настолько ватными, что парень не смог удержаться и упал в объятия Аратаки. — Тих, ты чего? Моя сперма свела тебя с ума, и ты прилип ко мне, чтобы получить больше? — шутит О́ни, видя на себе злобный взгляд голубо-снежной пары глаз, брови на лице которого были обездвижены у переносицы, — ну не злись, малыш, я не со зла, — уже полушепотом утешает Аято, гладя своей мозолистой и большой рукой по мягкой голове, чмокая в лоб и прижимая к себе за изящную талию.— Однако я не откажусь от ещё одного внимания с твоей стороны, детка. — добрыми глазами Итто смотрел в глаза напротив, установив зрительный контакт. — Ладно, сделаю тебе одолжение. Не люби я тебя, этого бы не было, — мурлыкает одобрительно Камисато Аято. — Оближи, — на удивление тон О́ни чертовски быстро меняется с ласкового на приказной. Он подносит пальцы ко рту Аято, на что тот бескапризно повинуется и обхватывает языком фаланги. В следующее мгновение левой рукой Аратаки ведет по выгнутой пояснице вниз, останавливаясь на ягодицах и слегка бьет, от чего упругая половинка мило содрагается. Пальцы же правой руки он поднес к розовому анусу, чуть надавив на него, но не входя. Теперь черед Аратаки его мучить. Парень начал водить влажными пальцами вокруг, иногда входя одним пальцем внутрь то на всю длину, то на одну фалангу. Аято скулит и просит уже нормально вставить в него пальцы. На удивление, О́ни не такой садист и сразу прислушивается к мольбам, смиловавшись. Он вогнал внутрь сразу два пальца, рьяно разрабатывая чвокающую, похотливую дырку. — Ты так засасываешь мои пальцы, — усмехается парень, ловя сладостные стоны, будто Аято дали то, чего он добивался долгое время. Вскоре вошел и третий палец, а далее и сам эрегированный член, с которого каплями вниз стекала развратно природная смазка, но только красноватую от перевозбуждения головку, дабы дать привыкнуть Аято. — Большой, — губы больно прикусаны, не хочется кричать, но и хочется. Очень непривычно от новых ощущений в заднице. — Итто... — хнычет Камисато, прижимаясь грудью к чужой, скрепляя руки на шее О́ни, кладя голову на плечо. — Черт, ты вот положил голову, блять, а твои стоны в разы громче мне в черепушку отдаются. Я так сдерживаться не смогу, ты как сучка мне тут слуховой аппарат разрываешь своими похотливыми стонами, — бросает Аратаки, сомневая, что его услышал Камисато. Приняв решение расстегнуть свою рубашку, обтягивающую все его прелести на туловище, Итто меняет позу и уже оказывается сверху парня, стонущего под ним. Он перекладывает руки на пухлые бедра голубоволосого, впиваясь в кожу своими острыми черными ногтями, и раздвигает тому аккуратные ножки. Если раньше он хотя бы сдерживался, но теперь он входит безжалостно, попадая прямо по простате и выбивая из Камисато сладкие стоны и полукрики. Тот же цепляется за подушку и вжимается в нее лицом, повернув шею, дабы заглушить себя. — Тц, не надо, я хочу тебя слышать и видеть. Даже если ты рукой прикроешь, то будет лучше. — обиженно произносит О́ни, не снижая темпа. Он забрасывает его ноги себе на плечи и ускоряет темп. — Я сейчас кончу! — Кончи для меня, Аратаки Итто, — запыхаясь в стонах, произносит розоватый Аято, притягивая к себе О́ни. Тот не отторгается, наоборот, отвечает взаимностью и затягивает Камисато в глубокий поцелуя, переплетая языки. Было приятно услышать новые звуки, будто сонату для ушей - мыканье голубоволосого, напоминавшее больше мурлыкание киски. Не хватало только пушистых ушек и не менее скудного по меху хвоста. Через несколько минут парни кончают: Аято изливаясь себе на живот, а Аратаки Итто благополучно внутрь горячей дырочки своего малыша. — С Новым Годом, — шепчет влюбленно Аято, чмокая в губы, находящиеся рядом к его лицу. — Я люблю тебя. — Агх, Аято, ты умеешь смущать, — смеется О́ни, спускаясь к шее, — и тебя тоже с НГ, Ят. Я тебя тоже люблю, — и ставит заключительный багровый засос на видном месте.