Обнажая сердца

Сеул, 2018 год

      После настойчивого стука в дверной проём просовывается голова Намджуна. Он тепло оглядывает притихших парней.       — Вы так и будете тут отсиживаться? — улыбается он.       Чонгук с Тэхёном сидят на кровати и виновато смотрят на лидера. Очень хочется есть, но они так и не решились выйти к ужину. Потому что стыдно глядеть ребятам в глаза, нет слов, чтобы выразить, как они сожалеют о произошедшем.       — Мы в полной растерянности, хён, — тихо говорит Чонгук.       — Пытаемся найти какое-то решение, но пока выходит хреново… — добавляет Тэхён.       — А может, нам всем вместе поискать это самое решение? Хватит уже разруливать всё вдвоём. — Намджун смотрит довольно серьёзно. — Ужин остывает, так что давайте не задерживайтесь! — Прикрывает дверь, не дожидаясь ответа.       Телефон Тэхёна оповещает о входящем сообщении.       — Это от Чимина!       «Мы приготовили сегодня чапче и курицу в кисло-сладком соусе! (облизывающийся смайлик)»       — О нет! У меня уже слюнки текут! — стонет он, бросив на Чонгука страдальческий взгляд.       — Так, ладно, идём. Мы это заварили — нам и расхлёбывать. Нужно поговорить всем вместе, потому что мы этого так и не сделали после Гавайев.       И они отправляются на кухню, взявшись за руки. Две лохматые головы выглядывают из-за угла, пытаясь понять, какой настрой у ребят. Аромат разносится по всему помещению, отчего у Чонгука жалобно урчит живот. Медленно продвигаются к столу и садятся рядом, всё ещё не отпуская переплетённые пальцы. Так надёжнее и спокойнее. Они готовы к любому раскладу, даже к уходу из группы, как бы страшно это ни звучало, но только не к расставанию. И взгляд Чонгука настолько выразителен, что Хоби не выдерживает и первый нарушает молчание.       — Ты так смотришь, Чонгук-и! Будто я арабский шейх и украду твоего Тэхёна, — прыскает он.       У того дёргается уголок рта — то ли от нервного перенапряжения, то ли от смешной шутки, которая слегка разрядила обстановку.       Юнги суетится вместе с Джином, расставляя тарелки и стаканы. И когда все усаживаются по местам, Тэхён вдруг говорит:       — Хотелось бы попросить прощения у всех вас. — Он смотрит на ароматное блюдо перед собой, но аппетит уже пропал. — Наверное, глупо просто сказать, как сильно мы друг друга любим, что больше не готовы расставаться. Наша безрассудность завела нас слишком далеко, но это уже какой-то необратимый процесс. Всё происходящее с нами оказалось невозможно контролировать, но вина прежде всего лежит на мне: изначально именно я провоцировал Чонгука, а потом нас обоих накрыло с головой.       — Ты, может, и провоцировал, но поцеловал тебя первый раз именно я! Меня же никто не принуждал, да и во второй раз тоже! — Чонгук неумело пытается взвалить часть ответственности на себя.       Чимин прячет лицо в маленьких ладонях и беззвучно смеётся, мотая головой.       — Ох, давайте без подробностей! — Намджун закатывает глаза, а Тэхён стыдливо толкает Чонгука в бок.       — Мы облажались, но не можем понять где. Слил ли кто-то нашу переписку или сделал фото, но мы не делали этого нарочно уж точно. Я просто ума не приложу, что там «Диспатч» мог накопать на нас! — сокрушается Тэхён.       — Но в любом случае мы готовы нести ответственность за свои поступки. И очень хочется оградить вас от всего этого, — серьёзно добавляет Чонгук.       — Вы закончили? — интересуется Сокджин. — Нам нужно вам кое-что сказать, только не перебивайте! Намджун? — Он поворачивается к нему.       Тот даже поднимается с места, мгновенно привлекая к себе внимание.       — Знаете, парни. На самом деле, нам без разницы, кто там кого провоцировал и кто кого поцеловал первый. Есть свершившийся факт, который невозможно отрицать, — это ваши чувства. И, как мы уже все поняли, разлука для вас просто невыносима. Я за всю свою жизнь не встречал никого, кто бы с таким обожанием смотрел друг на друга. Для меня любовь — нечто уютное, надёжное, обволакивающее. Именно так я представлял это чувство. Но вы показали её совсем с иной стороны. Ваша любовь — это эмоции, химия, страсть, магнетизм и невероятное единение душ. Она достойна восхищения. И так уж случилось, мы оказались с вами в этом водовороте, но, что бы ни было, мы всегда на вашей стороне при любом раскладе. Не будет без вас группы никогда — мы одна семья.       — Ох, Намджун-и! Какая речь! — Хосок восторженно хлопает в ладоши.       Абсолютно все прослезились, потому что искренне переживали из-за случившегося. Но от такого единения и поддержки даже дышать становится легче, и ситуация уже не выглядит такой ужасающей.       — Мы обязательно со всем справимся, — подмигивает им Джин.       — Бан Шихёк сказал, что завтра приедет к нам в студию. Кажется, он пытается как-то решить этот вопрос через своих людей, — тихо произносит Юнги, накладывая себе кимчи.       — Простите, у меня нет слов… — Тэхён с благодарностью смотрит на каждого из них. — Спасибо вам за всё!       — Мы так вас любим, ребята! — шмыгая носом, добавляет Чонгук.       В тот самый момент, когда кажется, что мир вокруг рухнул окончательно, а воздух сгустился до предела от тяжести непонимания и осуждения, их вдруг накрывает невероятной волной поддержки.       Такой тёплой и безоговорочной…       До кома в горле от избытка эмоций.       Как будто на пике шторма внезапно появляется маяк — не обещая, что буря стихнет, но напоминая: «Вы не одни».       И как-то так само собой получается, что все семеро, не сговариваясь, берутся за руки за столом, образуя единое кольцо из родства душ.       Один за всех, и все за одного.       Иначе и быть не может.

***

      — Простите, Шихёк-щи, я могу войти? — осторожно спросил Юнги.       — Да-да, конечно, что такое? — Директор выжидающе посмотрел на него.       — Есть разговор, — хмуро произнёс он, прикрывая за собой дверь.       Мужчина снял очки и потёр переносицу, часто-часто моргая. Видно, что он очень устал, но почему-то не спешил отправиться домой, продолжая раздумывать над свалившейся проблемой.       — Присаживайся. — Шихёк жестом указал Юнги на кресло.       — На самом деле мы уже давно в курсе этих отношений. Сначала было сложно поверить, что всё серьёзно, но потом отрицать данный факт уже не представлялось возможным никому из нас. И я догадывался: нечто подобное могло рано или поздно произойти, поэтому налаживал связи и искал человека, который будет приближен к этому медиа-журналу. Верного и проверенного. — Юнги был очень серьёзен и смотрел директору прямо в глаза. — Глядя на то, как бесцеремонно «Диспатч» разносит в щепки личную жизнь некоторых айдолов, стоило предположить, что очень скоро они доберутся и до нашей парочки.       Шихёк слушал внимательно, поджав губы, и задумчиво постукивал золотистой ручкой по краешку стола.       — И? Тебе удалось найти такого человека? — нетерпеливо спросил он.       Юнги улыбнулся, радуясь, что тот захотел так быстро перейти ближе к делу.       — Конечно. Я уже связался с ним.       — Хочешь сказать, что вопрос удастся решить мирно? — Директор встал и принялся мерить шагами кабинет, сунув руки в карманы брюк.       — Вы же прекрасно знаете, что это такое — «Диспатч». Они живут не столько за счёт скандалов, сколько за счёт выкупленного продюсерами или айдолами компромата. Безусловно, это будет стоить огромных денег…       — Сколько? — мгновенно перебил его Шихёк.       Юнги тяжело вздохнул и прикусил нижнюю губу. Он не был уверен, что руководство «Биг Хита» готово так раскошелиться ради спасения репутации двух участников. Бывали же случаи, что в группах меняли мемберов либо сокращали их количество.       — Пять миллиардов вон наличными, — тихо произнёс он, слушая за спиной нервно вышагивающего Шихёка, который тут же замер на месте.       Директор удивлённо присвистнул от названной суммы.       — Проклятый «Диспатч»! Это же почти четыре миллиона долларов! Совсем охренели?! Да и где гарантии, что через время они снова не вылезут с очередной сенсацией? — с сомнением спросил он.       Юнги развернулся в кресле, чтобы видеть глаза Шихёка.       — Повторюсь, их основной заработок — не скандалы, а способы их замять. Они прекрасно знают, что наша группа сейчас на пике популярности, и наверняка прикинули уровень доходов. Будет подписан договор о неразглашении. Это и есть стопроцентная гарантия, что больше никаких поползновений в сторону Тэхёна и Чонгука не будет.       — Хорошо, Юнги. Сумма огромная — нужно подумать, и не я один принимаю такие решения. Мне необходимо посоветоваться, поэтому свяжусь с тобой чуть позже. — Директор прислонился к стене, задумчиво глядя в окно.       — Хорошо, Шихёк-щи. Могу ли я попросить вас ещё кое о чём?       — Конечно. — Словно очнувшись ото сна, он слегка тряхнул головой, фокусируясь на собеседнике.       — Не говорите никому о нашей беседе. Пусть будет так, будто это вы всё решили.       Юнги вежливо поклонился и тихо вышел.       Бан Шихёк ещё долго сидел в кабинете, уставившись в погасший экран ноутбука. Его удивлению не было предела. Сегодняшний разговор, как ему казалось, должен был разрушить их группу, а произошло иначе. Каждый готов был подставить плечо, и никто не искал правых или виноватых. Но Юнги… Этот малый действительно удивил его. Он и не успел заметить, как его мальчики выросли.

***

      Весь следующий день проходит на нервах, но репетиции никто не отменял: скоро у них выступление, к которому нужно готовиться.       Тэхён пытается сосредоточиться на хореографии, но от волнения в очередной раз путает движения.       — Чёрт! — ругается он и обречённо ложится на пол.       — Тебе нужна передышка! — Чимин падает рядом, шумно выдыхая.       — Я не могу думать ни о чём, кроме этого сраного «Диспатча». Гори он в аду! — стонет Тэ.       — Чонгук вообще сам не свой, всё круги в углу наматывает. Я даже боюсь подходить.       — У нас ночью был серьёзный разговор, — звучит неожиданное признание.       Чимин приподнимается на локте и обеспокоенно смотрит на Тэхёна.       — Судя по его виду, не из приятных, да? — взволнованно интересуется он.       — Чонгук хочет поехать к семье вместе со мной, чтобы рассказать про нас. А я, блин, до смерти боюсь такой же реакции, как у моих родных. Он такой открытый, привык всем делиться с родителями, но не знает, через что мне пришлось пройти. Да и по сей день я расплачиваюсь за право на любовь.       Чонгук смотрит на Тэхёна, который лежит с закрытыми глазами, хочет подойти и тоже беззаботно прилечь рядом, но в памяти всплывают его слова:       «Из-за меня твоя семья тебя возненавидит. И если ты это сможешь пережить, то я — нет!»       Чонгук снова делает круг, проверяя телефон. Он с самого утра обновляет страницу этого долбанного «Диспатча», опасаясь анонса. Ему почему-то кажется, что он гораздо сильнее Тэхёна в эмоциональном плане. И даже если что-то всплывёт и на них обрушится волна хейта, то у него получится это вынести, а вот у Тэ — маловероятно. С его тонкой душевной организацией он будет просто уничтожен полностью. И от этого почти физически больно.       Они договаривались не ругаться, но снова сделали это, да ещё и в такой сложный момент.       Чонгуку хочется кричать о своей любви к нему на каждом углу, но понимает, что это невозможно. Его идея поехать к родителям вместе с Тэ давно зрела в голове, но решился он именно сейчас: если уж им узнавать шокирующую новость о сыне, то явно не из дурацкого журнала. И Чонгук был поражён, когда Тэхён рассказал, что тогда ездил домой не просто так. Оказалось, он уже открылся им, правда, обернулось это полнейшей катастрофой.       — Почему ты никогда не говорил мне про это? — прошептал он тогда в темноту.       — Потому что это чертовски больно. И рана до сих пор кровоточит. К тому же мне непонятно, каким образом можно решить этот вопрос, как достучаться до родных и не стыдиться того, что я люблю и любим. Когда думаю о них и о том разговоре, мне правда очень плохо, — ответил ему Тэхён.       Чонгуку было сложно подобрать слова, потому что в голове не укладывалось, как можно отказаться от собственного сына, каким бы он ни был. Но его родители обязательно поймут, пусть и не сразу, но точно примут таким, какой он есть.       — Ты теперь моя семья, Гук-и. Самый главный и единственный человек.       — Я всё же хочу поехать с тобой! Давай хотя бы попытаемся! — снова начал Чонгук.       — Даже не думай, это хреновая затея, — остался непреклонен Тэхён.       Он разозлился на него и на себя за упрямство, поэтому торопливо отвернулся. Знал, что Тэ не жалует, когда тот называет его хёном, так как считает себя равным и не любит всех этих официальностей, и всё же нарочито вежливо прошептал:       — Спокойной ночи, хён.       Но упёртый Тэхён никак не отреагировал. Он снова ушёл в свой собственный мир, захлопнув перед ним воображаемую дверь.

***

      В зал вбегает Намджун и отчаянно машет руками, привлекая всеобщее внимание. Музыка выключается, погружая помещение в тишину.       — Бан Шихёк здесь! Он приехал! — тараторит он излишне эмоционально.       Тэхён давно не видел его таким возбуждённым. Поэтому вскакивает с пола и подходит к нему.       — Есть новости? — с волнением в голосе интересуется Тэ.       — Он сейчас сам вам всё скажет, наберитесь терпения! — шикает Намджун, призывая к порядку.       И когда в зал входит директор, все, кроме мемберов, быстро испаряются, увидев его лёгкий, но властный жест рукой, мол, «оставьте нас одних». По его лицу сложно что-либо понять, отчего Чонгук принимается нервно теребить край толстовки.       — Ну же, выдохните! — улыбается Шихёк. — Они вас не тронут, мне удалось разрулить этот вопрос. Не бесплатно, конечно, и не без помощи добрых людей, — стараясь не смотреть в сторону Юнги, говорит он.       — Что? Ка-ак? — радостно восклицает Тэ и кидается директору на шею, заключая в крепкие объятия.       — Тише-тише, Тэхён! Ты меня сейчас задушишь! — смеётся он.       — Спасибо, Шихёк-щи! — Чонгук по-мужски протягивает руку, пожимая пухлую ладонь. — Просто огромное человеческое вам спасибо! — повторяет он для надёжности.       — Правда, у меня есть одно жирное «но», — предупреждающим тоном говорит Шихёк. — Ваши дальнейшие взаимодействия друг с другом на камерах теперь будут очень строго контролироваться. Более того — мы усилим фансервис Чонгука с Чимином, чтобы отвести всякие подозрения от вашей пары.       — Мы согласны на любые условия, директор! — сложив вместе ладони, заверяет Тэхён.       Ему плевать, что прикосновения к Чонгуку, пусть и наигранные, сильно раздражают его. Как бы он ни доверял Чимину, они напоминают о прошлом, когда Тэхён действительно думал, будто эти двое неравнодушны друг к другу.       Как-нибудь переживёт.       — Эй, а меня спросить забыли? — смеётся Чимин. Но, глядя на растерянные лица парней, миролюбиво выставляет ладони перед собой. — Ладно-ладно, только ради вас!       Юнги стоит у двери и довольно улыбается.       «Пусть у этих двоих всё будет хорошо!»