Умирая, всегда воскресай

      Локи в последний раз окинул оценивающим и слегка задумчивым взглядом небольшую и весьма недурно, по крайней мере по меркам Мидгарда, оформленную книгу, мягко скользя пальцами по слегка потрепанному корешку, а затем бережно обвел немного загнувшиеся вовнутрь уголки твердого переплета. Асгардец всегда невероятно трепетно относился к книгам и знаниям, которые те помогали передавать из поколения в поколение, являясь негласными участниками процесса познания, и его текущее поведение только в очередной раз подтверждало это. Скорее всего, причиной тому была Фригга, уделявшая в свое время воспитанию младшего принца времени едва ли не больше, чем старшему царевичу, интересы которого обычно ограничивались тренировочной площадкой.       Короткие ностальгические нотки, причиной которых стали воспоминания как о его детстве, так и о Фригге, умудрились застать принца врасплох, и на его обычно плотно сжатых губах на мгновение мелькнула искренняя улыбка, заставившая уголки тонких губ едва заметно дернуться. И этого оказалось достаточно, чтобы не остаться незамеченным для находившегося в покоях царевича смертного. Теперь уже Энтони улыбнулся в ответ, но совершенно иначе: открыто, широко и немного самодовольно, ведь именно ему принадлежала идея познакомить асгардского принца с мидгардскими культурой и мифологией. От этой улыбки на его щеках появились едва заметные ямочки, а в уголках глаз — небольшие морщинки, выдающие главное его отличие от Локи: смертность, обусловленную мидгардским происхождением.       — Вижу по твоей улыбке, что у тебя уже наверняка есть идея, как это прокомментировать? — Локи указал мужчине взглядом на книгу по греческой мифологии, в последний раз проведя пальцами по форзацу, словно впитывая все знания о ранее прочитанном, после чего бережно поместил ту на полку, меж других книг, которые также были сохранены им практически в идеальном состоянии.       — Разумеется. — в карих глазах цвета хорошего алкоголя блеснули хитрые искорки, а сам Старк, выдержав короткую паузу, чтобы уж точно заинтриговать царевича, продолжил. — Я подумал о том, что во всех культурах, по крайней мере на Земле, все мифы чем-то схожи между собой, как и их главные герои. И задумался о том, на кого из мифологии Древней Греции ты мог бы походить больше всего.       Судя по тому, насколько заинтересованным стал в мгновение ока взгляд вечно серьезного асгардца, Тони уже добился преследуемой цели, порожденной его вечно любопытной и порой не в меру азартной натурой, и, в принципе, в этот момент можно было бы не продолжать и посчитать цель на день выполненной. Но, решив, что пауза неприлично затянулась, гений решил-таки закончить свою мысль.       — Я думаю, это был бы Адонис. Особенно учитывая то, как часто ты любишь «умирать» и «воскресать». — он показал кавычки указательным и средним пальцами правой руки, которая все еще неприятно ныла, а после коротко рассмеялся, на удивление попав в унисон с самим трикстером, которому подобное предположение явно пришлось по душе. — Я наслышан от Тора, ведь для него это явно не проходило безболезненно. По крайней мере, первые несколько раз.       — Ну, первые разы редко бывают безболезненными, не так ли? — Локи задал вопрос, который, по сути, являлся риторичеким, играя на двусмысленности изречения Старка, как обычно любил делать тот, и в награду получил красноречивую улыбку. — Вот уж не думал, что вы с ним найдете общие темы для разговора. Ну, разумеется, помимо выпивки и рассказов о чересчур бурной молодости. — Локи удобнее устроился на подоконнике, окидывая взглядом начинающий зеленеть не по дням, а по часам сад, вид на который открывался из высокого окна его покоев. — Адонис, значит?       В голубых глазах трикстера, которые при дневном свете особенно красиво отливали одним из оттенков зеленого, явно читалось, что Локи в голову пришла какая-то крайне любопытная идея, и этот взгляд асгардца частенько пугал Старка, поскольку тот не знал, чего от него можно ожидать в такие моменты: выборка всевозможных вариантов, от логично обоснованных, до абсолютно нестандартных, была всегда слишком велика. И тот факт, что взор Лафейсона сейчас остановился на какой-то случайно выбранной точке подоконника его покоев и стал расфокусированным, сеял все больше сомнений на тему того, чем именно могли быть заняты мысли царевича в данный момент времени.       Пауза неприлично затягивалась, и в тот момент, когда Тони уже было открыл рот, чтобы нарушить молчание, Локи перевел взгляд на него, заставив замолчать, даже не начав говорить. Тони же в ответ на это мгновенно закрыл рот, с вопросительным прищуром глядя на собеседника, и резким быстрым движением поднял и опустил подбородок, кивнув тому, чтобы продолжал. Ответом ему стала чересчур хитрая улыбка, которая больше была похожа на оскал, особенно с учетом плясавших в его глазах безумных искорок: этот взгляд напомнил Старку Нью-Йорк, заставив что-то в груди (но вряд ли это было сердце, куда уж там) неприятно сжаться. Вот только на этот раз он внушал совершенно не панику и страх, а заставлял волны мурашек спускаться по телу гения сверху вниз, лишь поддразнивая и искусно играя с чужим любопытством.       Было очевидно, что Лафейсону по душе реакция смертного, но и затягивать он не хотел, а потому, не сводя взгляда с Тони, он мягко провел пальцами по воздуху, словно перебирая струны одному ему видимого музыкального инструмента, заставляя небольшие волны сперва полупрозрачного, а затем уже более густого темно-зеленого дыма обвить его самого, полностью закрывая от чужого взгляда на несколько секунд. В этот момент мужчина смотрел на царевича действительно завороженно, поскольку, сколько бы он ни наблюдал за тем, как Локи использует магию: как с нею управляется, какие слова произносит, какие движения делает, как сосредоточенно выглядит в эти моменты, — реакция всегда такая, словно он видел это впервые. И Старк далеко не единожды пытался найти этому хоть какое-то научное объяснение, аналог, что угодно, что вычеркнет такую переменную, как "неизвестность" из этого уравнения, либо хотя бы вынесет за скобки. Но, раз за разом, в какой-то момент он словно врезался в невидимую стену, что ни за что не дала бы ему пройти дальше дозволенного, словно Локи вечно играл с ним в какую-то игру, не давая заполучить самого желанного, но разрешая подобраться так близко, как это только могло бы быть возможно.       Здесь была бы уместна аналогия с Икаром, если возвращаться к мидгардской мифологии, — Лафейсон ни за что не дал бы Тони подпалить свои крылья, подлетев к Солнцу так близко, как только возможно. Ну, и не дал бы так легко потерять интерес к своей персоне, разумеется.       Спустя пару мгновений, когда дымка начала рассеиваться, гений сощурился, будто силясь разглядеть что-то сквозь нее раньше дозволенного, и этот прищур вызвал у асгардца самодовольную улыбку, заставившую Тони слегка раздраженно цокнуть языком в ответ. Причиной тому наверняка было то, что тот особенно не любил, когда его дразнят и с ним играют, но, в то же время, был в восторге от того, как это делает Лафейсон, хоть и всегда старался ничем это не выдавать.       Сперва взору мужчины предстал торс трикстера, ранее покрываемый его обыденным тканево-кожаным доспехом, выполненным в темно-зеленых, черных и коричневых тонах. Вот только сейчас он был наполовину оголен с правой стороны, а на правом плече, ближе к ключице, красовался золотой браслет. Подобное зрелище, признаться, застало Тони врасплох, заменяя мурашки предвкушения на приятно-тянущее чувство, растекающееся внизу живота такими же волнами, какими струилась магия Локи в воздухе. А когда рассеялась остальная часть магической дымки, на мгновение Старк, кажется, забыл, как дышать, поскольку вид у Локи был таким, какового тот явно не мог ожидать: с левого плеча царевича спускался белесо-кремовый хитон, подпоясанный золотым металлическим поясом, выполненным в той же технике, что и браслет на плече, а низ хитона обрамляла тонкая золотистая полоска ткани, — весь костюм Лафейсона был буквально списан из учебника, вот только на асгардском принце это выглядело совершенно иначе и вызывало чересчур двусмысленные впечатления. Но едва ли Тони Старк был бы самим собой, если бы не позволил себе приправить ситуацию шуткой, которая, как он надеялся, будет правильно воспринята собеседником.       — Неужели не знаешь, как пользоваться шторами? — смертный нахально улыбнулся, не подавая сперва вида, что оказался весьма приятно удивлен подобной сменой образа трикстера. Но и тот решил подыграть и не сдаваться без боя.       — Как видишь, знаю. Согласись, на мне они выглядят куда приятнее, чем на окне. Ну, либо, если твои вкусы столь специфичны, могу оставить тебя и этот подоконник минутки на три. Хватит? — Локи на несколько мгновений позволил себе забыть о манерах, которые в нем так старательно взращивала Фригга, отвечая не менее наглой ухмылкой и встречаясь взглядом с Тони, который явно оказался немного раздражен, но и не менее заинтересован и распален.       Асгардец давно заметил, что такие словесные дуэли действовали на Старка куда сильнее любого алкоголя, и подобные колкости на грани с флиртом всегда ему нравились (собственно, как и самому Локи), особенно с учетом того, что они оба были весьма достойными соперниками в этом виде спорта. Вот уж точно чего не хватало бы Олимпийским играм.       Старк ухмыльнулся, дернув уголком губ в ответ на высказывание трикстера, а после качнул головой, решив, что для первого раунда будет достаточно. Вот только, судя по всему, сам Локи так не думал и останавливаться не хотел.       За окном виднелось пробивающееся сквозь густые кроны деревьев царского сада закатное солнце, что сейчас чересчур выгодно подчеркивало подтянутое тело Лафейсона, струясь вдоль, пусть и небольших, но рельефных мышц торса и пресса, оттеняя их и показывая того в максимально выгодном свете, что явно оказывало на Старка должное влияние. Вот уж чего тот не мог себе представить, так это того, что его околдует и соблазнит Локи. Он бы поверил, будь это Наташа, Хилл... Да даже Роджерс с его идеальностью, будь она неладна! Но только не Локи. Хотя нет, с Роджерсом уже перебор.       Что же, у судьбы всегда было, есть и будет прекрасное чувство юмора, учитывая тот факт, что единственный орган, именуемый сердцем, который, как частенько писали, у Тони отсутствует, оказался похищен одним черноволосым засранцем, который умел отборно шутить, не лез за словом в карман, был чертовски умен и, к тому же, прекрасно сложен физически. Да, наверняка тот Тони, который страдал от ПТСР и ночных кошмаров в этот момент хорошенько бы врезал тому Тони, который сейчас, без малейшего зазрения совести, пялился на Локи. Хорошо, что этой легендарной битве не бывать.       — Как думаешь (разумеется, исключительно для обеспечения пущей достоверности), носили ли греки нижнее белье? — Локи решил нарушить повисшую в воздухе тишину новым вопросом, в ответ на который Старк хмыкнул, в первое время даже не уверенный, воспринимать ли его всерьез, либо апеллировать к тому, что трикстер просто в очередной раз решил подразнить его.       — Насколько мне известно, нет. — он сощурился, так и быть, отвечая на ранее заданный вопрос и оставаясь стоять на месте и на достаточном расстоянии от Локи и подоконника, на котором тот восседал. — Но тебе, определенно, идет. — Старк решил все же напоследок прощупать почву и посмотреть на реакцию царевича на этот незамысловатый, но оттого не переставший быть искренним, комплимент.       — Отлично, тогда меня точно не упрекнут в исторической недостоверности. — Лафейсон сощурился, явно недовольный чересчур отрешенным поведением мужчины, а после позволил себе короткую ухмылку, которая явно не предвещала ничего хорошего. — Раз идет, то пойду прямо так на ближайший прием, устроим его стилизованным, уверен, многим здесь понравится подобное... разнообразие. — он аккуратно спрыгнул с подоконника, а после направился к двери покоев, проходя мимо мужчины, опиравшегося плечом о книжный шкаф, что сверху до низу был забит книгами с различных уголков Вселенной.       — Не уверен, что здесь все это воспримут с таким же энтузиазмом, как я. Все же это часть моей культуры. — Энтони намеренно интонационно выделил одно из слов, провожая взглядом асгардца, но не спеша его останавливать, поскольку это наверняка возымело бы обратный эффект: Локи был тем еще упрямым бараном, которому нравилось нарушать запреты. — Но дело, разумеется, твое, так что вперед, принцесса.       После услышанного царевич резко обернулся на сто восемьдесят градусов на одних пятках, аж опешив от подобной наглости, а потом за пару шагов преодолел расстояние, разделявшее их, намеренно беспардонно вторгаясь в чужое личное пространство.       — Страх потерял, Старк? — в зеленых глазах на сей раз мелькнула неподдельная злость, а сам асгардец оперся рукой о полку шкафа правее головы Тони, отчего золотой браслет медленно проскользнул чуть вниз по напряженной руке, приковав к себе на пару мгновений внимание гения.       — Кажется, нашел, спасибо за помощь в поисках. — он примирительно улыбнулся, приподняв руки в некотором подобии примирительного жеста, когда все же нашел в себе силы оторвать взгляд от браслета на чужой руке. — Быть может, я бы убедился в исторической достоверности твоего костюма. Исключительно в научных целях. — в карих глазах же уже бессовестно бесновались искорки нараставшего от вида такого Локи возбуждения.       — Ну, если только в научных. Но тогда придется превращать тебя в Венеру.       — Так ты действительно прочитал все?       — Сомневался во мне, Старк?       — Только на двенадцать процентов.       Локи раздраженно цокнул языком, явно давая Старку одним взглядом понять, что следующая шутка, касающаяся его бывшей, окажется для него последней, а после собственнически притянул мужчину к себе, не особо церемонясь и впиваясь сперва поцелуем, а после и зубами в чужую смуглую шею, попутно накрывая широкие плечи обеими руками и вжимая того в шкаф позади.       — Нет уж, ты сам же меня потом четвертуешь, если твои книги пострадают. — прошипел Тони сквозь зубы, когда почувствовал губы асгардца на своей шее, а после издал прерывистый вздох, мягко толкая того к подоконнику, на котором он восседал половину вечера, подхватывая под бедра и усаживая Лафейсона на него.       Тони мягко провел обеими руками вдоль бедер трикстера, скрываемых одной лишь, пусть и весьма плотной, тканью, мягко сжимая те и затем аккуратно разводя чужие ноги в стороны, чтобы умоститься между них и вжаться в чужие бедра своими. Локи же, сперва недовольно поерзал на подоконнике, что-то проворчав в чужую шею и в отместку оставив отметину возле выпирающею адамова яблока на шее гения, но после устроился удобнее, обхватывая ногами чужие бедра и вжимаясь своим пахом в пах Старка, слишком явно чувствуя, насколько тому пришелся по душе его новый образ. Прерывисто дыша, Лафейсон тихо простонал, когда правая рука мужчины скользнула под хитон, а пальцы, кожа на которых хоть и была чуть огрубевшей от механической работы, но не причиняла никакого дискомфорта, пробежались по внутренней стороне его бедра, а затем мягко огладили оба яичка, вызывая волну возбуждения и заставляя асгардца вздрогнуть, а его дыхание — сбиться.       Локи же, в свою очередь, уже расправился с частью одежды гения, благо, застежки асгардских одеяний, в одном из которых был вынужден ходить Тони, пока находился здесь, были ему знакомы не понаслышке, и расстегивал их он уже в считанные мгновения. Вечно холодные ладони скользнули по разгоряченной коже торса, вызывая мурашки от контраста температур, после чего асгардец накрыл губами одну из бусинок уже затвердевших от прохлады и возбуждения сосков, а затем обхватил пальцами второй сосок, слегка прокручивая его и сжимая, чтобы услышать наконец-то сорвавшийся с пересохших губ Старка хриплый стон, заставивший его самого покрыться мурашками от все нараставшего с каждой лаской возбуждения.       Они оба синхронно взглянули друг другу в глаза, а после, коротко ухмыльнувшись, слились в поцелуе, который сперва был весьма сдержанным, но постепенно перерос во влажный поцелуй с прикусыванием губ и танцем языков, что будто боролись за роль лидера в этой схватке, раз за разом заканчивающейся ничьей и очередным укусом. Локи застонал громче, когда Старк сперва резко обхватил его член у самого основания, скользнув к нему рукой от яичек вверх, поддразнивая, а затем плавно огладил снизу вверх, уделяя особенное внимание каждой выпирающей венке и заканчивая лаской чересчур чувствительного отверстия уретры, заставляя парой движений член стоять так, словно он был сделан из вибраниума. И чем больше было поцелуев, чем вседозволеннее становились прикосновения, тем громче стонали оба, причем порой даже так, что умудрялись делать это в унисон, разделяя между собой каждый из моментов особенно сильного наслаждения.       Когда они оба уже были возбуждены до возможного предела и настроены на нужный лад, Тони опустился на одно колено, сперва внимательно глянув на трикстера снизу вверх, приподнял полы его одеяния, обхватывая губами солоноватую от сочившейся смазки головку, а затем, обводя ее кончиком языка и поддевая им уретру, чтобы еще раз поддразнить, плавно опустился ниже, заглатывая стоящий колом член царевича наполовину и начиная плавно двигаться вверх и вниз, одной рукой попутно лаская яички и уделяя тем ничуть не меньше внимания. Как только член Локи оказался в горячем и влажном рту мужчины, асгардец сперва встрепенулся, невольно дернув бедрами навстречу столь интимной ласке и впившись пальцами одной руки в подоконник до побелевших костяшек, а пальцами второй — мягко сжал сосок, подцепляя его ногтем и заставляя партнера гортанно простонать, что только усилило наслаждение от и без того искусного минета в исполнении главного плейбоя всея Мидгарда.       В один момент Лафейсон, чувствуя, что разрядка уже близка, разочарованно простонал, выгнувшись дугой, когда Старк замер, прекратив ласку и напоследок мазнув языком по розоватой головке, и шире раздвинул ноги, удобнее распластавшись по подоконнику в приглашающей позе. Старк же, облизнувшись и сам сгорая от возбуждения, скользнул взглядом по чужим покоям, а после забрал флакон с маслом для волос с ближайшей полки, которая была в зоне досягаемости, получив в ответ вместо благодарности гневный взгляд, что слегка обескуражило и на мгновение даже поубавило пыл и степень возбуждения.       — Не вздумай, Старк, это масло для волос, его не так просто доста... — Локи не договорил, на полуслове перейдя на гортанный стон, когда сразу пара пальцев, которые мужчина предварительно смочил каким-то, судя по всему раритетным, маслом, беспардонно вторглась в его расслабленное от ласки тело, сперва пару секунд покружив вокруг входа. Царевич вздрогнул, когда пальцы оказались в нем почти полностью, приложившись головой о стекольную раму позади и зашипев в чужие губы, которые сминал в поцелуе, притянув мужчину, умело ласкавшего его пальцами, к себе весьма требовательным движением.       — Притащу тебе его хоть ведро, у нас в Афинах этого полно. — шепнул Тони в чужие уже порядком припухшие от поцелуев губы, добавляя третий палец и разводя их в стороны, мягко массируя и оглаживая изнутри нежные и рельефные стенки, чтобы как следует подготовить трикстера и избавить от любых неприятных ощущений.       Опыта в делах постельных (да, даже таких: бурная молодость, как-никак), у Старка, как однажды оказалось, было куда больше, чем у Лафейсона, потому в сексе ему всегда было позволено чуточку больше, и это устраивало их обоих.       — Давай же, я сейчас умру. — Локи рыкнул на мужчину, уже не оставив и живого места на его шее от засосов и укусов, резко потянув к себе и обхватывая его член рукой, чтобы затем мягко направить в себя сразу же, как тот вынет влажные от масла пальцы из уже достаточно подготовленного и растянутого отверстия.       — Главное, умирая, всегда воскресай. — Старк сощурился, на мгновение останавливаясь и намеренно замирая, чтобы встретиться взглядом с глазами напротив, которые были застелены пеленой наслаждения.       — Куда же я денусь? — трикстер улыбнулся в ответ уголками губ, с особенной теплотой глянув на Тони, хоть и длилось это всего мгновение. Он резко подался вперед, одновременно с партнером, отчего член мужчины оказался полностью внутри Лафейсона, срывая тем самым все стоп-краны, а заодно и громкие стоны с губ обоих. Благо, в это время все остальные жители дворца были на приеме по случаю дня рождения Фандрала, который Локи намеренно пропустил, а потому этим двоим можно было не сдерживаться, ведь услышать их могла, разве что, только местная прислуга, которая наверняка уже и не такого навидалась и молчать умеет.       Помедлив пару мгновений, чтобы дать асгардцу привыкнуть к чувству заполненности, Старк начал сперва медленно и сдержанно, а затем размашисто и резко вбиваться в податливое тело, сминая руками и без того драпированную ткань древнегреческого костюма, ближе притягивая к себе трикстера, который сжимал бедра Тони обеими ногами до синяков, подмахивая ему бедрами в ритм с его движениями. Ближе к концу Тони уже резко выходил полностью, на мгновение бросая взгляд на пульсирующее и растянутое им же отверстие, а потом резко входил снова, выбивая из трикстера все силы и стоны, какие только можно было. Чувствуя приближение оргазма, Старк резко вошел в трикстера до основания, вздрогнув и оперевшись обеими руками по обе стороны от его бедер, и впился в чужие губы требовательным поцелуем, чувствуя, как его накрывает волной наслаждения, в глазах темнеет, а по дорожке волос внизу живота стекает семя кончившего одновременно с ним Локи.       — В следующий раз приступим к египетской мифологии.       — Мне уже искать костюм Озириса?       — Откуда ты....       — Умирая, всегда воскресаю, Старк. Мы же это уже проходили.       — Локи, ты здесь? — из-за двери послышался низкий и чересчур знакомый им обоим голос, заставивший их обоих нахмуриться. — Брат, там прием в честь воина Фандрала!       Дверная ручка начала опускаться, будто кто-то попытался открыть дверь, но та, на удивление, оказалась закрыта.       — Хотя ладно, на сей раз не воскрес бы.       — Ну, я обычно умею выкручиваться из любых ситуаций, так что мы отличная команда.       Ручка дернулась еще раз, отчего и Локи, и Старк, хоть и знали, что закрыто, но вздрогнули, а последняя фраза едва ли не заставила их обоих засмеяться вслух и выдать свое присутствие в покоях Локи.       — Я приготовил греческий салат по рецепту от Тони. — Тор еще раз попытал счастье в том, чтобы уговорить брата выйти, но, очевидно, решив все же, что покои пусты, удалился, звонко топая по коридору. После чего в покоях все же раздался хохот.