ване нравится серëжа.

ване нравится серëжа. нравится быть рядом с ним, обнимать за шею, целовать в ключицы и позволять ему себя ближе за талию притягивать. всегда хочется быть ближе, целовать чувственно, обнимать, чтобы рëбра ломило. нравится до опухания целовать и без того пухлые, любимые и родные губы. нравится кусать за мочку уха, пока хозяин этого самого уха играет с вадей в какую-то по мнению вани тупую бессмысленную игру – доту, отвлекая, из-за чего пешков проигрывал постоянно, за что ваня потом получал. а ване нравится в эти моменты ласкать губами от лица младшего до самого торса. нравится затягиваться одноразкой с серëжиных рук, хоть и не любит он курить вовсе, но с кудрявым вроде и не кажется больше, что курение – хуйня бессмысленная. нравится ему ашкьюдишки серëжины, постоянно с новыми вкусами, которые он каждую неделю обновляет – иногда ване даже кажется, что вкусы ашек – бесконечные и всегда найдётся то, что ты никогда не пробывал. нравится затягиваться с рук серëжи потому что он руки его любит. нравится гладить его по рукам, подушечками пальцев проводить по каждой выпирающей вене и с особой осторожностью поглаживать шрамы, которые кудрявый когда-то себе наносил. как серëжа ему рассказывал это было на стриме, когда тот для чего-то подрубил, находясь в тильте. сдерживая слëзы от боли, он аккуратно, боясь переборщить резал руку. зрителям не видно было – ведь камера захватывала только лицо парня, и то еле-еле. нравится гулять с ним за ручку по широким улицам москвы часов так в пять-шесть утра. хоть и звучит это заезженно, стандартно и глупо, но это так, и ване это так нравилось, чëрт возьми. нравится после прогулок этих долгих и комфортных засыпать вместе в обнимку, когда на часах уже почти десять утра. нравится утыкаться ему в шею, вдыхать его запах, прижиматься ближе, желая насладиться этим ароматом вдоволь. нравится трогать серëжины волосы. они такие. такие пышные, кудрявые и солнцем наливаются. рука с трудом пробирается в кудряшках и застревает там словно в болоте или песках зыбучих. нравится просыпаться с ним всë так же в обнимку и наблюдать за серëжей. таким красивым и до сих пор спящим серëжей. нравится потом, когда сергей всë таки удосужится встать с постели где-то под вечер готовить с ним на пару «завтрак». нравится стоять у плиты, подкидывая румяные блины на сковороде, пока чужие родные руки обхватывают сзади. нравится, чëрт возьми, чувствовать эти руки на своëм теле. нравится ощущать большие ладони у себя на торсе, а пальцы этих ладоней уже залезают под домашний чëрный лонгслив, так и наровя коснуться чужого тела не только через ткань. нравится чувствовать уловимый комфорт и защиту в его руках. бессмертных действительно чувствует себя в безопасности когда серëжа сзади всем телом прижимается. нравится ходить с ним по магазинам и кидать в корзину всë, что под руку попадëтся, но обычно это всегда несколько банок доктора пеппера, пару пачек чипсов, энергетик серëже, куча пачек их любимых мармеладок с кислой посыпкой и конечно же одноразка для серëжи, которую он потом разумеется разделит с ваней. нравится потом придя домой смотреть смешные видосики с милыми котиками, а серëжа при виде каждого будет хлопать в ладоши и выкрикивать «ванюш, смотри, это же ты!» глупо? да. нравится ли это ване? да. ване нравится серëжа. ване нравится серëжа. ване нравится серëжа? нет. ване не нравится серëжа. ване больше не нравится серëжа. почему? *** всë это, все эти ванины (и серëжины наверное – тоже, но ваня не знает) бессонные ночи, которым уже конца нет, все эти нескончаемые слëзы в подушку и выдавливание улыбки на стримах. а на стримах, как не посмотришь в чат там только: жожо–жожо–жожо–жожо и жожо. один раз ваня, переборов себя, наконец-то поднял эту тему на одной из трансляций, попросил так не делать. на время это сработало, и ваня облëгченно выдохнул и радовался, что ему наконец то перестанут каждую минуту напоминать о бывшем. но, кажется, он ошибался в своей аудитории. через какое-то время на стриме с лëшей и вовой в чате всë то же самое. жожо–жожо–жожо–жожо и жожо. братишкин и хес уже вышли с дискорда и бессмертных вынудил себя ещё раз разжевать эту тему, надеясь, что окончательно. – чат, а в чëм прикол? почему вы пишите постоянно «жожо»? – начинает ваня, стараясь держать себя в руках, сохранять спокойствие, а самое главное – не наговорить ничего лишнего, за что потом пришлось бы оправдываться, – полный пиздец... – русый вздыхает. да, это полный пиздец. – я не понимаю. я говорю не писать – вы пишите из раза в раз. на мгновение замолкает. на фоне в наушниках тихо играет их любимая песня. проносятся все их совместные самые тëплые воспоминания. воспоминания из их жизни. они целуются, обнимаются, кушают вместе, спят, ходят за ручку и... а к чëрту всë это. «зачем.я.об.этом.думаю?» – я хочу, кстати, вас попросить, чтобы вы и у него на стримах про меня не писали. он почему-то об этом не говорит, но ему пиздец как некомфортно, – «а почему я вообще забочусь о его комфорте?» – когда он видит чат и там пишут: «ваня, ваня. «дипинс, дипинс» опять, блять, эти воспоминания лезут в голову. как же сложно об этом говорить, никто представить себе не может. даже те люди, которые ранее писали эти упоминания его бывшего в чате. никто. никто, блять, не знает насколько это ужасно, никто даже не знает, что было между ними. какая это была любовь и как они всю эту любовь проебали по щелчку пальца. – это очень тяжело.. здесь есть люди, которые этим занимаются. чуваки, вы можете это прекратить? – знает же, что не прекратят. зачем всë это? он не знает. какой толк пытаться достучаться до тех, у кого в голове реально пусто? ничего от этого не изменится, через пару стримов ведь всë начнëтся по новой. – зачем это писать? если нам надо будет связаться – мы свяжемся без стрима. понимает же, что не свяжутся они. не напишет ни тот ни другой, ведь ни к чему это. понимает, и прекрасно это знает, но ведь когда ты медийный человек ты обязательно должен лепить из жгучей правды сладкую ложь. он не думает, что если все узнают, что было на самом деле, то все будут рады. большая часть аудитории ведь шипперы и то, что они услышат будет ебать каким сильным ударом для них. и ваня это знает. поэтому пусть лучше думают, что они просто стали чуть меньше общаться из-за «у вани сейчас по учëбе долгов много» как отмазался недавно серëжа на своëм потоке, пусть думают, что они всë ещё общаются, хоть и диалог их пустует со второго апреля. он просто хочет уберечь своих ребят от этой реальности. оффает стрим, сдерживая солëную жидкость в глазах и оповещает, что минут через десять будет стрим по аниме. просмотр аниме всегда помогал ване хоть как-то отвлечься от реальности, забыться и уйти в свой мир. а это сейчас как никогда нужно. уже под утро, часов так в пять–шесть он будет бездвижно лежать на краю дивана, утыкаясь лицом в плюшевого слоника, подаренного серëжей, вместо привычного «гулять с ним за ручку по широким улицам москвы.» в наушниках опять их песня, под которую они когда-то целовались, стояв посреди маленькой уютной кухни в обнимку, смеясь друг другу в губы, иногда подпевая строчки из песни. ваня убивает себя этими воспоминаниями. убивает медленно и мучительно, делает самому себе же больно изо дня в день. убивает себя также, как когда-то убил в себе чувства к кудрявому лучику солнца. но раз нет этих чувств, то почему каждый день после расставания он думает лишь о нëм? кажется, всë таки, не убил. и это его убивает.