Пай-девочка

      Хруст снега под ногами резал чувствительный слух. Морозный воздух обжигал кожу и лёгкие, вызывая лёгкое головокружение. Впереди них маячил бесконечный лес и такой же нескончаемый снег. О, они бы всё отдали за чашку чая и какой никакой пледик. Но единственное, что их согревало, так это армейская форма с ватной подкладкой на случай сильных морозов. И то, куртка через час намокла, хоть отжимай, и в сапогах снега завались. Они не могли каждые пять минут вытряхивать его излишки, поэтому приходилось мириться с мыслью о простуде.       Если они доберутся до базы, конечно же.       Процессия из двух девушек, одна из которых тащила походный мешок с замерзшим до полусна товарищем, продвигалась медленно. Какие бы у них не были сильные причуды, они не могли изменить погоду. По крайней мере в таких тяжёлых условиях. У них был выбор с самого начала — остановить на самом видном месте товарища и идти дальше, вот только одна из них не согласилась с этим требованием. Благородно, сказал бы гражданский. Инструктор, скорее всего, просто поорал бы на них добрые пять часов. Если на кону стоял жизни есть ли тут место сентиментальности? Есть, ведь одна из них молчала вся дорогу, пребывая в недоумении от слов лучшей подруги, пока другая делала свои личные выводы.       Тишина давила на них сильнее, чем ледяные тиски. Кровь громко стучала в висках, почти синхронно с биением испуганного сердца. Что-то надо было сказать. Возможно, так действовала на неё причуда. Горло сдавила тугая тяжесть, комок, склизкий и противный, который она через силу сглотнула. Если не сказать сейчас, то может быть поздно. Не для подруги, для неё самой. Дрожь не от холода пробежала по её телу и она слегка ускорила шаг, забежав чуточку дальше хмурой подруги. Подруга, казалось, не хотела даже видеть её, но взгляды исподлобья бросала. Маленькая обиженная девочка.       Она слегка закашлялась, вытерев незаметно капельки крови куцым шарфом. В этот раз она перестаралась, голос почти сорван. Но его должно хватить сейчас. — Ву-ву, мы не сможем так долго идти. Отдай этого доходягу мне. Ты понимаешь, что с такой скоростью если не он, то ты умрёшь? Чтоб ты знала, я на это не подписывалась.       Подруга фыркнула, почти как сердитый звереныш. Вуд знала это, и именно поэтому взвалила на свои плечи груз замёрзшего товарища. И она не понимала, каким образом её мирная девушка додумалась до мысли, что нужно кого-то оставить, чтобы выжить. Или ещё хуже, пожертвовать собой, ради их жизней. Порой Кэсси такая упрямая дура, аж жуть берёт и тянет блевать. Сверкнув серыми, как сталь, глазами, она сердито пробурчала, вздрогнув: — Мы все спасемся, вот увидишь. Ты дура, такая, что противно. Как ты его собиралась понести с сломанной рукой? Вот и делай после этого тебе перевязку, делай, чтоб одна идиотка снова рисковала собой.       Ответ казался исчерпывающим. Для одной стороны определённо. Словно в подтверждении её слов, левая рука заныла особенно сильно. Тогда она не рассчитала своих сил, они тренировались в тренировочном лагере на горе, ничего особенного. И тогда нагрянули злодеи. То есть, она слышала, что и до этого на этот лагерь устраивались нападения, так что она не рассчитывала на что-то опасное. Небольшое локальное столкновение. Но один из злодеев имел причуду, изменяющую погоду. Она смутно помнила, что тогда произошло. Кажется, она оттолкнула товарищей в сторону (там был Ник?) и набросилась на того злодея. Хотелось бы ей верить, что у неё получилось хотя бы его приударить, но при последующем пробуждении она поняла, что сломала левую руку. Правда, Вуд сказала, что она сломала этому злодею нос и унесла под землю. В каком это смысле она не решилась спрашивать.       Хватило того, что они крупным образом поссорились. Но что-то не давало ей покоя, словно жук-короед разъедал её кожу, трогая за ниточки. Кэсси слишком резко вздохнула ледяного воздуха и конкретным образом загородила ей дорогу. Она резко поняла, что ей не давало покоя. — Ты же имеешь причуду превращения в гиганта, нафига ты тащишься как улитка? Да и корпусе ты очень редко ею пользуешься. Тут есть что-то вроде комплекса внешности? Или ноги идут из семьи?       Вуд вздрогнула при последних словах, подтверждая её догадку. Кэсси ненавидела за разворошение её души, но если она сейчас не вправит ей мозги, то потом та сама потянется за этим. Она помнила её отца, редкостная мразь, орущий на свою же дочь за её осознанный выбор. Что ему не нравилось в её желании стать героем? Быть может, ему не понравилось не само её намерение. Быть может... девушка задумчиво слизнула кровь с уголка губ, продвинувшись к ней поближе, приобнимая здоровой рукой. Мороз выгодно скрывал неловкий румянец и дрожь всего тела. Эти слова бурлили долго. И слова не должны так долго кипеть, иначе будет столпотворение. Всё ради её блага, всё ради неё.       Бедная её девочка. — Вот значит как. Ты не хочешь его спасти, ты хочешь, чтобы тебя запомнили героиней, трагически погибшей ради своего товарища. Я права, верно? Но знаешь, не вяжется это с образом хорошей девочки. Хорошая девочка Вуд Фишер.       Вуд пискнула, делая через силу ещё один шажок. Ей не нравилось всё это, не нравилось, что её подруга жуткая с жуткими алыми глазами. Не нравилась ей вся эта правда. — Заткнись. Хочу и буду хорошей девочкой. Я делаю это ради семьи, в этом нет ничего плохого. Мы в этом схожи, просто ты это отрицаешь.       Кэсси нервно хихикнула. Хорошая отмазка хорошей девочки. Семья, семья, семья. Отец, что не уважает, мать, что не замечает, брат, что ругает. Семья, семья, семья. Отец, боящийся её провала, мать, испуганная её силой, сестра, лучик света в её жизни. Семья. — Заткнуться? Уволь, я только начала. Для начала, я не похожа на тебя. Я не ношу маску хорошей девочки. Я знаю, что я дура, идиотка, простушка, мечтающая хоть кем-то стать. И я не беру на себя мысль, что мне нужно героически погибнуть. И я не дам тебе этого. Я жадная, между прочим.       Жадная и уставшая. Вуд недовольно заворчала, упорно двигая ногами и руками, отпихивая её от себя. Разозлилась она настолько, что мысли об самопожертвовании улетучились сами собой. Она на мгновение остановилась. Кэсси этого и добивалась, верно? Вот же ведь хитрая девушка, ей-богу.       Впереди замаячил огонёк базы. Их путешествие окончилось. Но осадочек у них остался.