Наши жизни связал лёд

07.02.2022 — У Камилы положителен допинг… — Откуда.? — вырывается у Ани, которая, кажется, на мгновение выпадает из реальности. — WADA подняли все документы начиная с прошлого года после победы Камилы в команднике. — Поняла, скоро буду, — проговорила Болконская, сбрасывая вызов и тут же набирая сообщение своей девушке.

Вы:

Жень

выйди в коридор

это срочно

прочитано

      Через несколько минут из номера Валиевой выходит Медведева. — Что стряслось, кот? — спрашивает Женя, видя встревоженную девушку. — Этери звонила, — нервно сглотнула Аня, крутя на пальце кольцо, подаренное Медведевой. — Похоже, они всё-таки нашли допинг у Ками. — Но ведь ты говорила… — Мы не учли тот факт, что у WADA есть копии всех анализов. И разумеется после чистейших прокатов Ками они полезли все перепроверять, — вздохнула Болконская. — Что будем делать? — задала вопрос, витавший все это время в коридоре, Женя. — Оправдывать Ками. Выбора нет. Я пойду к Этери сейчас. Пока никому ничего не говори. Я могу задержаться, если что напишу. — А девочкам то что сказать, по поводу твоей пропажи? — Придумай, Жень, — Аня поцеловала девушку в щеку и скрылась за поворотом коридора. — Придумай… — пробурчала Медведева, заходя обратно в номер, — подставила меня опять…

***

— Так вот сейчас, этим должна заниматься именно Болконская! — Аня стучится в номер главного тренера, уже слыша громкий голос Горшкова.       Дверь открывает Даниил Маркович, пропуская девушку в номер. — Добрый вечер. — Анна Дмитриевна, наконец-то! — говорит Александр Георгиевич по видеосвязи. — Значит объясняю еще раз. РУСАДА запросило копии допинг контроля у WADA и нашлось одно очень серьезное несоответствие — у Валиевой, у нашей Олимпийской чемпионки, в крови был обнаружен триметазидин. Как это произошло, абсолютно непонятно. Расследование будет идти после игр. Сейчас ваша задача, — президент обратился к Болконской, — рассмотреть все документы и подготовиться к судебному процессу. — Вы думаете они обратятся в суд? — спросила Аня. — А как иначе? Им дай малейший повод нас медали лишить! Вам на почту отправим все нужные документы. Будьте на связи, с Вами могут связаться в любой момент. — Александр Георгиевич, пришли запрашиваемые документы, — Горшкова прерывают. — Да, сейчас все просмотрю, — отвечает мужчина и вновь обращается к экрану компьютера, — Никому не рассказывайте об этой ситуации, пока не станет все понятно. СМИ не должно узнать все подробности раньше времени. Все вопросы оставляем без комментариев. Я отключаюсь, — звонок был сброшен. — Аня? — позвала девушку Тутберидзе. — Я не учла, что есть копии всех анализов, — прошептала Болконская. — Подождите, так вы все знали? — недоумевающе спросил Глейхенгауз. — Дань, давай завтра, — устало вздохнула Этери Георгиевна. — Я могу опоздать на утреннюю тренировку. Вы справитесь сами? — Да. — И девочкам не слова, Дань. — Я понял, — мужчина вышел из комнаты. — И что теперь Ань? — тренер обратилась к девушке. — Как я понимаю, сейчас стоит вопрос о допуске Ками к личному турниру…

***

08.02.2022 — МОК заявляет, что церемония награждения командного этапа по фигурному катанию переносится на неопределенный срок. В срочном порядке возникла ситуация, требующая юридической консультации с Международным союзом конькобежцев, — зачитывает новость Трусова, выходя из раздевалки на ледовую арену. — Ситуация возникла у них там, — ворчит Аня, подходя к Даниилу Марковичу. — А Ками без заслуженной медали сейчас! — Доброе утро, — улыбается тренер, открывая калитку на лед. — Как настроение? — Было бы лучше с медалью на шее, — улыбается Валиева, первая выезжая на ледовую арену. — А где Этери Гергиевна? — интересуется Трусова, снимая чехлы с коньков и последняя ступая на лед. — Задержится немного, — отвечает Сергей Викторович, — давайте — меньше разговоров, больше дела. Несколько кружков сделайте и на прыжки!

***

— Да, я поняла. Но тогда нужно всех собрать, чтобы не было недопониманий. Они тоже должны знать, Этери Георгиевна.       Женя лениво тянется, откидывая одеяло на свободную половину кровати. — Хорошо, после ужина встретимся в вашем номере. До вечера тогда, — Аня откладывает телефон на стол, оборачиваясь к своей девушке, — доброе утро, кот. Я тебя разбудила? — устало улыбается Болконская. — Неа, — Женя приподнимается в кроватии, склонив голову чуть на бок, спрашивает, — ты спала вообще сегодня? — Если три часа можно считать за сон, то да, — усмехается Болконская, выпивая четвертую кружку крепкого черного чая за утро. — Аня! — возмущенным тоном говорит Медведева, — совсем с дуба рухнула? — Не ругайся, — Аня села около Жени, целуя ее в губы, — Мне нужно было разобраться с документами. Если дело дойдет до суда, нужно быть уверенным, что мы сможем выстоять участие Ками дальше. — Все так плохо? — спросила Медведева, вставая с кровати и открывая шкаф. — Там пока все запутано слишком. Началось расследование в РУСАДА. Ищут утечку информации. — Они ведь не смогут.? — не договорила вопрос Женя. — Надеюсь, что нет. — вздохнула Аня, падая спиной на кровать. — Так, дамы, у меня есть парочка вопросов! — в номер без стука влетает Туктамышева. — Лиза! — вскрикивает Медведева, оперативно надевая на себя футболку. — Стучаться в дверь для слабаков? — Вы видели это? — Туктамышева, пропуская недовольные высказывания Жени, отдает телефон с открытой статьей Ане. — Inside The Game сообщает о том, что причиной переноса награждения может быть «ситуация с участием Олимпийского комитета России и международных антидопинговых регуляторов». Речь, по данным издания, идет о проблеме с допинг-тестом, сданным до игр в Пекине. Об этом также сообщает издание USA Today со ссылкой на анонимный источник, знакомый с ситуацией. Собеседник издания также добавил, что тест принадлежал несовершеннолетнему участнику команды. — прочитала Болконская. — Блять… — Блять… — одновременно сказали Аня и Женя. — А я о чем! — воскликнула Лиза, забирая телефон, — единственным несовершеннолетним спортсменом в командных соревнованиях была Ками!       Болконская, не дослушав подругу, вскакивает и вылетает из номера, прихватив с собой куртку. — Куда это она? — спрашивает Туктамышева. — Лиз, тут такое дело…

***

— Этери Георгиевна! Этери Георгиевна! — Болконская влетает на ледовую арену, чуть не сбивая нескольких журналистов с ног, — Этери Георгиевна, у нас проблемы возникли… — добежав до тренера, Аня останавливается. — Тут журналисты, Болконская. Ты в своем уме? — шепчет Тутберидзе. — Что стряслось? — женщина, махнув рукой девушкам на льду, тем самым заканчивая тренировку, оборачивается к Ане. — До вечера мы не дотянем, — проговаривает Болконская, протягивая женщине только что вышедшую статью.       Положительная допинг проба Камилы. Как РУСАДА не доглядело допинг у Олимпийской чемпионки. — Когда она вышла? — спрашивает Тутберидзе, быстрым шагом, идя в раздевалку вслед за фигуристками. — Буквально десять минут назад, — следом за тренером идет Аня, стараясь унять дрожь в руках. — Саша, Аня, Камила. Быстро переодеваемся и пулей ко мне в номер, — Этери Георгиевна заходит в раздевалку. — И чтобы ни одна не залазила в Интернет, пока не будете у меня. Все поняли? — Тутберидзе ледяным взглядом осматривала своих учениц, останавливая взгляд на Валиевой, — И не задерживайтесь ни с кем. В особенности с журналистами.

***

— Что могло такого случится, что такой переполох поднялся, — ворчит Саша, поднимаясь вместе с подругами на нужный этаж, — ничего не понимаю. Еще и в Интернет запретили заходить… — Нам обещали сейчас все рассказать, Саш. Прояви капельку терпения, — отвечает своей девушке Ане, взволновано смотря на немного поникшую Валиеву.       Трусова, найдя нужную дверь, стучится. Через несколько секунд им открывает Сергей Викторович, пропуская девушек в номер. — Вот это собрание, — присвистывает Саша, при виде всех своих тренеров, Болконскую, Медведеву и Туктамышеву. — Что за повод? — Сядьте, — проговорила Тутбердзе, отходя от окна. — Кто начнет? — Наверное, будет правильней, если я, — выдохнула Болконская, крутя на пальце кольцо. — Вчера вечером нам стало известно, что у одной из вас в организме было обнаружено запрещенное вещество. Допинг.       Трусова открыла рот и тут же его закрыла, не находя нужные слова. Ками вцепилась в телефон и потупила взгляд в пол, нервно тряся ногой. Щербакова внимательно смотрела на Болконскую, ожидая продолжения. — Из-за этого было перенесено награждение командных соревнований. — Но ведь мы с Аней не учувствовали… — начала было Саша, однако тут же осеклась, с неверием переводя взгляд с Болконской на Этери Георгиевну и обратно на Болконскую. — Нет. — Триметазидин был обнаружен в организме Камилы в декабре прошлого года. Перед произвольной программой на чемпионате России. — Закончила Тутберидзе.       Комната погрузилась в звенящую тишину. Напряжение давило на каждого присутствующего. Мысли спутались, а в голове только одна фраза. Этого не может быть.       Тишину номера разбило падение телефона, который выпал из рук Валиевой. Она подняла затуманенный взгляд на Этери Георгиевну. — Я… — слова застряли в горле. Первые слезы потекли по ее щекам, — но ведь я… — Ками, тихо, — первой среагировала Туктамышева, опускаясь на корточки около девушки и взяв ее трясущиеся руки в свои, — ты не виновата. — Но я… — тихо прошептала Валиева. — Лиза права, Кам, — проговорила Медведева. — Все в этой комнате прекрасно понимают, что твоей вины нет в этом. — Ками, посмотри на меня, — тихо сказала Туктамышева. Потерянный карий взгляд столкнулся с лесным. Зеленый успокаивает? — Лиз, у меня будет просьба, отведи Камилу к себе в номер. Она должна переварить это, а сейчас в деревне будет слишком много вопросов со стороны, — обратилась к спортсменке Тутберидзе, — Камил, мы сделаем все возможное, чтобы оправдать тебя.       Туктамышева поднялась на ноги, аккуратно поднимая следом за собой Валиеву. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо, — мягко приобняв девушку, Лиза вышла из номера, оставляя его все в такой же оглушительно тишине. — Девочки, можете быть свободны. И ты, Жень тоже, — обратилась к оставшимся Этери Георгиевна. — И, пожалуйста, запомните. Мы не даем по этому поводу комментариев и не ведемся на провокацию. Каждая делает свое дело. — сказала Тутберидзе. — И, пожалуйста, поддержите Камилу.       После того, как девушки вышли из номера, голос подала Аня. — Завтра я иду в МОК оспаривать решение о снятие Ками с тренировок. — На сколько ее уже сняли? — Пока на день. И я сделаю все возможное, чтобы это было лишь на день…

***

— Заходи, давай, — Туктамышева открыла ключ-картой свой номер, пропуская вовнутрь Валиеву. — Чай будешь? — Не отказалась бы, — чуть улыбнулась Ками, проходя в глубь номера, — Ух ты, у тебя такая большая кровать! — Можешь поваляться на ней, только одежду верхнюю сними, — улыбнулась Лиза, доставая чай, — Чёрный или зеленый? — Черный. Без сахара, — ответила Камила, падая спиной на кровать, — она такая мягкая. Лиз, можно я к тебе перееду? — Не думаю, что Тутберидзе это одобрит, мелочь, — с кухни выглянула Туктамышева, смотря на искреннюю улыбку Валиевой. На телефон пришло уведомление. — Я не мелочь, — тут же возмутилась Ками, приподнимаясь в кровати. — Для меня — мелочь, — Лиза показала девушке язык и скрылась на кухне. Анька Женина: Ками отстранили от тренировок на сегодня и завтра если захочет, пусть у тебя ночует если ты не против)

Вы:

главное, чтобы ЭГ была не против

Анька Женина: она только за не хочет сейчас оставлять Ками без присмотра только не совращай малолетних, Лиз)

Вы:

АНЯ

Анька Женина: все, я молчу

Вы:

дошутишься когда-нибудь…

— Ты где там чай потеряла? — Иду уже. — Лиза отдает кружку горячего напитка Камиле и садится рядом. — Ты не идешь, ты ползешь, — улыбнулась Валиева, отпивая чай и отставляя кружку на тумбочку около кровати. — Сейчас кто-то у меня получит, — с напускной серьезностью проговорила Туктамышева, начиная щекотать девушку. — Лиза, не надо, — по номеру разнесся смех Камилы, — это запрещенный прием! Лиза!       Туктамышева залезла на бедра Валиевой, прижав обе ее руки к кровати. На номер опустилась тишина. Но не такая, как у Тутберидзе. Она была комфортной и мягкой, обезоруживающей и безопасной.       Камила, задержав на мгновение дыхание, с восхищением смотрела в зеленые глаза Лизы, в которых как будто отражался весь мир. — У тебя глаза красивые, — прервала молчание шепотом Лиза, всматриваясь в карий взгляд напротив, — похожи на янтарь. — А твои на изумруды, — также тихо прошептала Камила, чувствуя, как краска приливает к щекам. — У меня есть идея, — также быстро, как Туктамышева оказалась на Камиле, она слезла с нее, — давай посмотрим сериал какой-нибудь. — Но… — проговорила Валиева, стараясь прогнать наваждение, — У меня ведь тренировки. Думаю, Этери Георгиевна не одобрит…       Лиза прикусила внутреннюю сторону щеки. И как ей сказать, что она не должна быть на тренировке? — Ками, тут такое дело, — тянет Туктамышева, отводя взгляд в сторону. Желания говорить об этом вообще нет. — Тебя отстранили от тренировок на пару дней, — быстро проговаривает девушка, не смея посмотреть на реакцию Валиевой. — Это из-за… — шепчет Камила. — Аня обещала, что это только на два дня, Ками, — Лиза поворачивается к девушке, и ее сердце разрывается на тысячи кусочков, когда она видит слезы в карих глазах. — Ками, иди ко мне, — Туктамышева раскрывает руки, приглашая Валиеву к себе в объятья.       И Камила идет в них, не задумываясь. Прижимается к Лизе, вцепляется в ее футболку, как в спасательный круг, вдыхая запах лесных ягод и лаванды. Лиза успокаивала. С Лизой было безопасно. С Лизой было комфортно. Туктамышева аккуратно пропускала сквозь пальцы распущенные волосы Камилы, тихо напевая какую-то песню про любовь. — Все будет хорошо, мелочь. Веришь мне?       И Камила верила.

***

— Какие новости? — в номер заходит Болконская, разуваясь и вешая куртку. Женя, облокотившись на дверной косяк спальни, взволнованно смотрит на свою девушку. — Завтра иду в МОК. Камилу отстранили на два дня от тренировок. — Аня прошла на кухню, ставя чайник и доставая чай. — Я не знаю, что делать, Жень. Ей ведь всего 15. А сейчас считай, почти весь мир будет против нее. Я не уверена, что смогу… — Эй, кот, что это за настрой, — Медведева подошла к девушке со спины, обнимая и кладя подбородок на плечо, — ты самая лучшая. И я верю в тебя. Ты справишься, а я всегда рядом, помнишь? — Помню, — выдохнула Болконская, заваривая чай, — просто, такое ощущение, что это просто какой-то страшный сон. — Тебе, кстати, нужно поспать. Ты совсем никакая, — Женя покрывает нежными поцелуями шею Ани. — Жень, мне нужно… — Не женькай тут мне, — прервала девушку Медведева. — Спать два часа, куда это годится? — Не два, а три! — поправила Болконская. — Тем более! Допивай свой чай и давай в кровать. — А ты полежишь со мной? — Полежу я, полежу, куда денусь…

***

09.02.2022 — Мы не сможем за такое короткое время подговить все нужные документы, — Болконская разговаривала по телефону с Горшковым, поднимаясь в офис МОК. — Расследование началось только прошлой ночью. — У WADA тоже не так много времени. Скорее всего слушание будет за несколько дней до короткой программы девушек, — Аня поднимается на лифте в конференц-зал. — Держите меня в курсе, — Александр Георгиевич сбросил вызов. — Господи, за что нам все это… — вздохнула Болконская, выходя на нужном этаже, где ее тут же встречает переводчик. Что-то, а с английским Аня никогда не дружила. — Нас уже ожидают, Анна Дмитриевна. — молодой человек открывает дверь, пропуская вовнутрь первую Болконская. — Да начнутся голодные игры…

***

— Ками, подъем! — с кухни слышится голос Туктамышевой. — Ну, Ками, ёмае. Так весь день проспишь. Давай, вставай! Раз у тебя сегодня внеплановый выходной, пойдем прогуляемся хоть. Воздухом Олимпийским подышим. — Я не хочу никуда, — Валиева натянула одеяло на голову, прячась от солнечных лучей, пробравшихся в номер. — Я тебя и не спрашивала. — Лиза стаскивает с девушки одеяло, — давай подъем, нам уже еда пришла. — Что за еда? — тут же оживилась Камила. — Вот тебе лишь бы покушать, Ками, — засмеялась Туктамышева, уходя обратно на кухню. — На завтрак у нас сегодня пшенная каша и сок апельсиновый. — Ну нет, — протянула Валиева, поднимаясь с кровати, — я такое каждый день ем. Надоело. — Ничего не знаю, руки мой и за стол. Если кушать не будешь, мне Тутберидзе точно голову открутит. — А Аня не заходила? — После обеда обещала забежать, если все пойдет по плану.

***

— А какой сейчас смысл отстранять Валиеву от тренировок? — Болконская абсолютно не понимала логику этих людей. Если сейчас нет точных доказательств для отстранения Ками от личного турнира, какой смысл отстранять ее от обычных тренировок? — По Кодексу WADA мы обязаны отстранить Валиеву от любой профессиональной спортивной деятельности на время процесса. — Вы не учли и то, что по Кодексу WADA вы обязаны были обнародовать результаты допинг-пробы за несколько недель до Чемпионата России! — чуть повышает голос Аня, однако тут же берет себя в руки. Не вестись на провокацию. Пальцы привычным движением находят кольцо и начинают его крутить. Вдох. Выдох. — До слушания CAS, которое будет 14 февраля и на котором будут присутствовать все стороны, я, как представитель Камилы Валиевой, настаиваю на допуске российской спортсменке к тренировкам в полном объёме. — Но по кодексу… — Кодекс был нарушен еще до начала Олимпийских игр. Ничего не изменится, если Валиева будет присутствовать на тренировке. — Мы согласны с предложением российского представителя, допустить Камилу Валиеву к тренировкам вплоть до слушания, — голос подал представитель CAS. — Хорошо. Мы допускаем Камилу Валиеву к тренировкам с завтрашнего дня…

***

— Анна, пожалуйста, несколько комментариев насчет ситуации с Камилой Валиевой, — на выходе из офиса, Болконскую подстерегало несколько журналистов. И, несмотря на все предостережения Этери Георгиевны и горшкова, Аня останавливается. Уж лучше она скажет, чем они будут додумывать непонятно что в своих статьях. — Камилу Валиеву допустили к тренировкам. Расследование началось вестись с двух сторон. — Когда будет финальное решение? — 14 февраля все решится.

***

11.02.2022       Камилу Валиеву допустили до тренировок. Финальное решение по ее делу будет вынесено 14 февраля. Комментарий Анны Болконской. — Аня, какого черта, ты вообще с ними заговорила? — Медведева лежала на животе своей девушки, пролистывая новостную ленту. — Лучше я им скажу, чем они будут выдумывать небылицы свои, — вздохнула Болконская, зарываясь рукой в волосы девушки. — У меня есть идея! — неожиданно проговорила Женя. — Вот именно после этой фразы начинается не пойми что, Жень, — улыбнулась Аня. — Не будь букой, — Медведева приподнялась и с энтузиазмом продолжила. — Мы идем снимать ТикТок. — Нет, — обреченно протянула Болконская. — Я пас. — Я тебя и не спрашивала, ты поднимаешь свою задницу с кровати, и мы идем снимать ТикТоки. — Не дождешься! — Аня завернулась в одеяло, показав девушке язык. — Ты похожа на сосиску в тесте, — улыбнулась Медведева. — И эта сосиска никуда не пойдет. — Это мы еще посмотрим, — Женя взяла одеяла за края и потянула на пол. — Женя! — вскрикнула Болконская, оказавшись на полу, — ты меня убить решила? — Я решила поснимать ТикТок!

***

— Лиза! Какими судьбами заглянула к нам? — Тутберидзе оборачивается к подошедшей девушке с улыбкой приветствуя ее. — Здравствуйте, Этери Георгиевна. Я вот мимо проходила, решила к вам заглянуть, — проговаривает Туктамышева, глазами выискивая на льду Камилу. — Мимо проходила, говоришь, — задумчиво говорит Тутберидзе, прослеживая взгляд девушки. — Девочки, давайте на сегодня все! Встречаемся завтра. Без опозданий! Трусова, к тебе это в первую очередь относится! — А что я то сразу? — возмущенно спрашивает Саша, подъезжая к бортику. — Ань, проследи за ней, — Щербакова кивает тренеру, шутливо пихая Трусову в бок. — Лиза, привет, — к старшей девушке подъезжает Валиева, вымученно улыбаясь. — Привет. Как тренировка? — спрашивает Туктамышева, подавая девушке чехлы. — Это кошмар, Лиз, — с катка выходит вечно недовольная Трусова, — журналисты туда-сюда бегают около нас, жить спокойно не дают! — Да, им только повод дай… — вздыхает Щербакова, забирая свою и Сашину салфетницы. — Вот за что не люблю я их — вечно нос суют не в свое дело, — фыркнула Туктамышева, выходя вслед за девочками с ледовой арены. — Камила, несколько комментариев! — Камила, в чем причина вашей плохой тренировки?! — Камила Валиева, комментарий насчет допинга! — Камила, если золото отнимут у России… — Камила, ваш адвокат Анна, сказала… — Ками, не слушай их, идем, — тихо проговорила Лиза, приобнимая Камилу и быстрым шагом уводя ее из микст-зоны, оставляя журналистов на Трусовой и Щербаковой. — Камила Валиева… — Ками, посмотри на меня, — в раздевалке было пусто. Туктамышева усадила Камилу на лавочку, опускаясь на корточки около нее. — Лиз, я не могу. Они уже который день на меня так набрасываются, где бы я не появилась, — слезы появляются в карих глазах. Камила просто устала от такого количества ненужного внимания. — Ты мой котенок, — Лиза садится около Валиевой, впуская ее в свои объятья и прижимая к себе. — Это закончится, обещаю.       И Камила отпускает себя. Слезы текут по ее щекам, впитываясь в черную толстовку Лизы. Ками окутывает аромат лесных ягод и лаванды. Он успокаивает. Он дает уверенность. Он дает надежду на лучшее.

***

— Нет, ты послушай только их! — Болконская в раздражении вышагивает по номеру, — «WADA считает действия РУСАДА по допуску Камилы Валиевой к тренировкам нарушением кодекса WADA», «WADАприсоединяется к ITA с требованием снять Камилу с тренировок в CAS», «ISU присоединяется против РУСАДА». Только недавно все они дружно согласились с решением допустить Ками до тренировок, а сейчас начинают возмущаться! — телефон летит на кровать. — А телефон то тут причем? — Женя подходит к своей девушке, обнимая ее. — Я просто не понимаю. Они противоречат сами себе. Они готовы пойти на все, чтобы Россия не забрала заслуженное золото! — Но ты этого не позволишь. Верно? — Медведева осыпает шею девушки поцелуями. — Верно… — выдыхает Аня, закрывая глаза и стараясь выровнять дыхание. — Чай будешь? Как раз чайник вскипел. — А есть что-нибудь из сладкого? Мне срочно нужно успокоить нервы. — У меня есть идея получше, — прошептала Медведева, закусывая мочку уха девушки. — Знаю я твои идеи, — Аня отодвинула Женю на безопасное расстояние, чмокнув на последок в губы. — Ты, конечно, лучшая сладость на свете, но мне бы шоколадку с чаем… — Шоколад Лиза принесла, — проговорила недовольная Женя, направляясь на кухню. — Немыслимо, Туктамышева дважды за неделю обламывает все мои планы… — Что бы я делала без Императрицы, — улыбнулась Аня. — Пила бы чай без шоколада. Элементарно, Ватсон!

***

12.02.2022 — Блять… — Аня, ты что материшься? — округлила глаза Трусова. — Кто ты и куда дела мою Аню? — Не смешно, Саш, — проговорила Аня, приподнимая конек, от которого отошло лезвие. — Пиздец, — подтвердила Трусова, понимая весь пиздец сложившейся ситуации. До короткой программы три дня. — Вторая пара у тебя раскатана? — Нет, — Щербакова бросает поломанный конек на пол и зарывается руками в волосы. — Я не успею… — Так, Ань, без паники, — Саша подходит к девушке, садясь рядом. — Надевай вторую пару и идем на лед. Три дня хватит, чтобы их раскатать. — Только раскатать Саш! А мне в них прыгать! — Ну, значит, будешь ходить в них весь день. Давай, надевай и идем. — Трусова, Щербакова, тренировка началась уже как пять минут! Совсем страх потеряли? — в раздевалку заглядывает недовольная Тутберидзе. — Этери Георгиевна, у нас ЧП, — проговорила Саша. — Что на этот раз? — У Ани коньки старые поломались. — Блять… — прошептала Тутберидзе, прикрывая глаза, — только этого нам для полного счастья не хватало…

***

— Аня, катай пока с двойными! На тройные не заходи! — Этери Георгиевна наблюдает за ученицей, которая упорно падает с тройных прыжков всю тренировку. — Что с Щербаковой? — к тренеру подходит только что пришедшая Болконская. — Коньки новые. — В смысле коньки новые? — переспрашивает Аня, всматриваясь в коньки Щербаковой, — до короткой три дня… — Знаю, Ань. Но у нас нет выбора, — вздохнула Тутберидзе, вновь видя, как Щербакова падает с двойного акселя. — Сплошное наказание, а не Олимпиада… Трусова ну ты-то куда на четверной зашла?! Мы короткую отрабатываем сейчас! Саша иди сюда!       К тренерам подъезжает Саша, улыбаясь при виде Болконской. — Привет Анька! — Привет, Ракета. Как триксель поживает? — Ужасно… — Так, потом наболтаетесь. Саш, ты вообще в своем уме? Я с утра кому говорила, на сложные прыжки не заходим? Только короткая программа! — Но Этери Георгиевна… — тянет Трусова. — Я все сказала, марш триксель свой несчастный отрабатывать!       Саша, отвернувшись от тренера, закатила глаза и собиралась отъехать к противоположному краю льда, как ее подозвала Болконская. — Сань, иди-ка сюда. Я тут недавно пересматривала твою короткую программу. Попробуй для акселя сделать большую амплитуду разгона. При большем радиусе, у тебя увеличится и скорость. — Сейчас попробуем, — кивнула Трусова, отъезжая на середину катка и разгоняясь. Взяв большую амплитуду, Саша взлетела в воздух, чисто приземляя три с половиной оборота и победно вскидывая руки вверх. — Ань, может тебе в тренера пойти? — спросила Тутберидзе. — Слишком нервно, — усмехнулась Аня. — Когда стоишь за бортиком и никак не можешь повлиять на то, что творится на льду. Мне хватило 19 года, когда я стояла у Женьки за бортиком. Я пока не готова. — Ну как знаешь, — улыбнулась Этери Георгиевна, — Аня перестань мучать тройной! Прыгай двойные!       Щербакова вновь падает с прыжка, со злости пиная лед и не собираясь подниматься. Глаза закрываются, а дыхание ни при каких условиях не хочет приходить в норму. — Анют, заболеешь. Вставай, — около девушки тормозит Трусова, протягивая руку, чтобы помочь встать. — Я устала, Саш, — шепчет Аня, принимая помощь своей девушки. — Я знаю, Анют. Осталось немного. Я понесу тебя на руках до нашего номера, если прыгнешь чисто двойной аксель. Как тебе такая мотивация?       На такие слова девушки Щербакова лишь улыбнулась, разгоняясь и заходя на дупель. — Чисто, Аннушка! — кричит Тутберидзе, — Вот так бы сразу! — С правильной мотивацией, всегда все получается, — прошептала Трусова с горящими глазами смотря на свою счастливую девушку.

***

14.02.2022. — В аудиторию пустят только Этери Георгиевну, Камилу и меня, — Аня останавливается около нужной аудитории. — Мы здесь побудем, — проговаривает Лиза, выпуская из руки ладошку Валиевой, — все будет хорошо, помнишь?       Ками неуверенно кивает, сталкиваясь взглядом с зелеными глазами напротив.       Тутберидзе первая заходит в зал, вслед за ней нерешительно идет Валиева. Аня, пересекшись взглядом с Медведевой, зашла последняя, закрывая дверь. — Ты сама веришь, что все будет хорошо? — вздыхает Женя, садясь на ближайшую скамейку. — А что еще остается нам делать? — Лиза зарывается рукой в волосы, устало выдыхая. — Только верить в Аню.

***

— Кам, говорить буду я, — Болконская несильно сжала руку Валиевой под столом, — не переживай, прорвемся. — Камила Валиева обвиняется в употреблении запрещенного вещества в декабре 2021 года. Кодекс WADA был нарушен, виновность спортсмена признана. 2,1 нанограмм триметазидина на 1 миллилитр был обнаружен в организме спортсмена. Доказательства невиновности были не предоставлены или являются сомнительными. Слово передается защите.       Аня поднимается со своего места, уверенным взглядом прожигая всех собравшихся. Кучка идиотов, желающих любыми силами отнять золото у России. — Обнаруженная доза 2,1 нанограмм на 1 миллилитр существенно меньше гарантированной чувствительности лабораторного оборудования в 10 нанограмм и может быть простой ошибкой лаборатории, поэтому требуется вскрытие «Пробы Б», которая может и не показать наличие вещества. Однако WADA отказались вскрывать вторую пробу. — Протестую, — тут же прервал представитель компании, — персонал нашей лаборатории пострадал от коронавируса и поэтому не смог выдать результаты в срок. — Это не является оправданием с юридической точки зрения, — парировала Аня. — Также, стоит добавить, что доза в 2,1 нанограмма существенно меньше дозы 960-9000 нанограмм, которая появляется при умышленном приеме препарата. Вывод такой малой дозы триметазидина происходит за 5-7 дней и не может оказать никакое влияние на соревнования спортсмена через несколько месяцев. — То есть вы не отрицаете принятие Валиевой препарата? — Стоит отметить, что триметазидин принимает дед Валиевой и они используют общую посуду, поэтому возможен перенос микродоз вещества. — Защитой не были предоставлены такие доказательства как рецепт или чек о покупке данного препарата по медицинскому назначению. — Наша страна и спортсмен были лишены полноценной подготовки своей защиты. Однако при дальнейшем расследовании, абсолютно все документы будут предоставлены суду. — Так они нам нужны сейчас! — кто-то выкрикнул из зала. — Попрошу тишины, — прервал судья. — Защита, у вас все? — Нет. Стоит добавить также дополнительные обстоятельства. WADA нарушила свой кодекс еще до Олимпиады, своевременно не увидев запрещенный компонент в организме спортсменки. А также, что Камила Валиева является несовершеннолетним спортсменом, следовательно, относится к юридически защищенным лицам, однако это не остановило организации давать любые комментарии по ее делу. — Нет доказательств. Во всех статьях указан анонимный источник, — возразил представитель ISU. — Но все мы прекрасно знаем таких анонимных источников, — усмехнулась Болконская. — Защита, у вас все? — Да. — Обвинение? — Нечего добавить. — В таком случае, объявляется получасовой перерыв, после которого будет объявлено финальное решение. Прошу всех покинуть кабинет. — Ты как? — тихо спросила Этери Георгиевна, выходя в коридор после Камилы. — Страшно немного, — прошептала Валиева, бегая глазами по коридору в поисках одного человека. — Все хорошо? — к ним тут же подлетела Лиза, обнимая Камилу и встревоженно смотря на Тутберидзе. — Через полчаса узнаем. — А Аня где? — к ним подходит Медведева. — Выйдет сейчас. — Кам, тебя отпустили отдыхать, — из аудитории последняя выходит Болконская. — А решение.? — Разрешили присутствовать только твоему тренеру и представителю. Тебе нужно отдохнуть. Завтра сложный день. — Этери Георгиевна… — обратилась к тренеру Валиева, — а можно я… — девушка не знала, как подступить к мучившему ее вопросу. — Да, можешь на ночь остаться у Лизы, только на тренировку не опоздай. — Спасибо, — чуть улыбнулась Ками. — Ты не пойдешь домой? Не устала? — Аня обратилась к своей девушке, отходя ближе к окну. — Куда я тебя тут оставлю, — проговорила Женя, — до конца с тобой досижу. — Люблю тебя, — Болконская быстро поцеловала девушку в щеку. — С ума сошла? Тут журналистов полно… — прошептала Медведева, стараясь скрыть довольную улыбку.

***

— Ками, тебе надо поспать, — Туктамышева закрывает дверь номера. — Я не смогу уснуть, пока не узнаю решения, — протестует Валиева. — Твои закрывающиеся глаза говорят совершенно о другом, — улыбнулась Лиза, смотря на девушку. — Вот тебе футболка, давай переодевайся, — в возмущенную Валиеву прилетела белая футболка. Туктамышева, взяв себе черную рубашку, ушла в ванную. — Готова? — через несколько минут Лиза заходит обратно в комнату. — Смотря к чему, — проговорила Ками, откладывая телефон. — Ко сну, — ответила Туктамышева, убирая вещи в шкаф и устраиваясь около Валиевой. — Я не буду спать! — вновь запротестовала Камила, однако ее наглым образом прервала зевота. — Так, давай, нес спорь со старшими, — улыбнулась Лиза, утягивая Валиеву в объятья. — Только разбуди меня, пожалуйста, когда Аня напишет, — прошептала Ками, вдыхая полюбившийся за такое короткое время успокаивающий аромат ягод и лаванды и чувствуя, как сон все-таки завладевает ей. С Лизой было комфортно. Она ведь не могла влюбиться в Лизу? Нет, это определённо абсурд. — Договорились, мелочь, — улыбнулась Туктамышева, пропуская сквозь пальцы шоколадные пряди девушки. Кто, кто, а вот Лиза точно не уснет, пока Аня не напишет.

***

— Спортивный суд CAS отклонил апелляции МОК, WADA и ISU. Камила Валиева может выступать в личном зачете. Однако дело будет продолжаться расследоваться после завершения Олимпийских Игр. Возможность оспора медалей в командном турнире, и, если Камила победит, в личном турнире будет также возможна после завершения Олимпийских Игр. Оставляю право за МОК распоряжается награждением. — Награждения командного турнира не будет до полного выяснение обстоятельств. В личном турнире, награждение состоится, если на пьедестале не будет Камилы Валиевой, — сразу же уточнил представитель МОК. — На этом слушание объявляется закрытым. Все последующие апелляции будут рассмотрены после завершения Олимпийских игр. — Ну хоть так, — вздохнула Тутберидзе, выходя из аудитории. — Это только начало, — невесело улыбнулась Аня, подходя к Медведевой, которая заснула, облокотившись на стену. — Кот, пойдем. — Уже все? — спросила Женя, потирая глаза. — Да, Ками допустили. Идем в отель.

***

Анька Женина: Ками допустили       Лиза подскочила от резкого звука уведомления. Ками что-то проворчав, скатилась с Туктамышевой на кровать, отворачиваясь и наглым образом крадя одеяло.

Вы:

все хорошо?

Анька Женина: нормально завтра все подробней расскажу спокойной ночи позаботься о Ками

Вы:

спокойной

      Лиза выдохнула. Ками допустили. Это уже была маленькая победа.       Повернувшись к девушке рядом, Туктамышева не смогла сдержать улыбки. Лунный свет, проникший из-за незакрытых штор, падал на Камилу, аккуратно очерчивая ее профиль и путаясь в шоколадных волосах, заставляя сердце Лизы трепетать, а дыхание сбиваться. Неужели Ками удалось растопить сердце Императрицы?