hotter than your ex, better than your next

Мечта. Одно слово, а имеет для людей разное значение. Для кого-то это нечто неземное – то, о чем можно подумать, прикрыв глаза на обеденном перерыве; для кого-то – это цель с многочисленными препятствиями. И, естественно, каждый человек относился к мечте по-разному. Один мог просто засыпать и просыпаться с мыслями о завтрашнем дне, при этом ничего не делая для того, чтобы тот день… нет-нет, постойте, тот самый завтрашний день с исполненной мечтой настал. Например, человек сидит на диване и мечтает о больших деньгах. К сожалению, мысли не всегда материальны, особенно когда это касается денег. Они ни завтра, ни послезавтра не появятся чудесным образом у него в кармане. Другие же люди, они особенные, понимаете? Они готовы стереть руки в кровь, пройти тернистый путь, избив колени, но дойти до своей мечты… ах, нет, цели, чтобы завтрашний день настал. Возможно, этот человек мечтает о больших деньгах, да Господи, кто о них не мечтает? И он сделает все для того, чтобы они появились у него в карманах, конечно же, не из ниоткуда, а из-за собственного упорства. Третий тип – самые печальные. Феликс называет их потерянными упавшими с небосклона звездами. Они мерцали ярко-ярко, но оборвались, потеряли свою мечту, не дошли и упали, исчезая в небытие. Они работали не покладая рук, однако их внезапно столкнули, не давая дойти до конца. На то они и препятствия, чтобы не предоставлять человеку спокойную жизнь. В Голливуде потерянных звезд было много. Кто-то мечтал стать актером, проходил тысячи кастингов, а в итоге им доставалась лишь массовка, за которую не то, что известность не получишь, но и нормальных денег. Были и певцы, они пели подобно ангелам, Феликс клянется, послушав таких с десяток, он готов был наслаждаться их голосами целую вечность, держа в руке пятьдесят баксов, но… ни первый, ни второй, ни десятый не получили то, за чем шли, хотя, казалось бы, они сделали многое для своей цели, тогда почему же? Чего не хватило? Почему звезда не удержалась на небе и стремительно полетела вниз? Конкуренция. В Калифорнии она была просто бешеная. Может, вы и были талантливы с рождения, а может, вы вырабатывали технику с профессионалами своего дела, тратя бешеные деньги и несколько лет своей жизни, чтобы стать превосходным в той или иной сфере деятельности, но оглянитесь, вокруг вас так много людей! И все они тоже что-то умеют. Одно дело – держать это в голове и не обращать внимание, другое – тянуть мысли, словно пожеванную жвачку, интерпретируя их в нечто иное, кошмарное – они конкуренты, значит, кто-то хуже, а кто-то лучше меня, верно? Да, это так. Но это не повод отчаиваться и сдаваться, пуская все на самотек. Проявите терпение и наблюдательность. Если они лучше вас, то кто говорит, что вы не можете их превзойти? Вы упорно шли к цели, к Олимпу славы, не для того, чтобы падать. Говорят, если упасть, можно встать, да? В некотором роде Феликс согласится, но так – это брехня. Если слишком высоко взобраться, можно многое потерять, упав, и больше не подняться. Черноволосый пробовался и в театральное, и в вокалисты ещё в средней школе, его брали все, да что уж, парень был нарасхват. Но… Знаете, есть ещё один тип людей, им чаще всего завидуют. Не ценящие то, что им дают. Под этот тип попадал сам Феликс. Сколько раз он слышал нечто подобное в свой адрес – трудно сосчитать. Каждый хотел оказаться на его месте, когда парня приглашали в театр; каждый хотел оказаться на его месте, когда парня приглашали в школьный хор, поэтому они бесились всякий раз, видя беспечное лицо брюнета. Феликс не являлся для одноклассников конкурентом, но его не любили так же, как если бы он действительно им противостоял в этой безжалостной борьбе за непревзойдённость и славу. Все эти отказы с его стороны не значат, что он не определился с выбором или ему все равно на свою мечту – мечту многих. Это отнюдь не так. У него просто… была своя иная цель, к которой он медленно, постепенно шел, чтобы не разбиться. Он хотел стать звездой, но не той, что в одночасье может слететь с небосклона и сгореть дотла, нет. Феликс хотел стать рокером, потому что рок никогда не умрет. Первым препятствием на пути у многих являлись родители. Они, как никто другой знают, что нужно их детям, знакомое чувство, да? Мать Ли была категорически против сатанистского образа, электрогитары, черных ногтей и шумной громомузыки. Она считала это настоящим кощунством, когда впервые послушала музыку парня в плеере. «Это не музыка, это кошмар!» «Почему бы тебе не послушать поп или джаз? У тебя идеальный голос для этого. Не порть его для этой недомузыки». «Что это за цепи на штанах? Сними их немедленно!» Феликс не сможет пересчитать по пальцам, сколько раз срывались плакаты рок-групп с его стен комнаты отцом, негодующим от происходящего. Родители, как сговорившись, считали, что такая музыка портит их сына, склоняя не в хорошую сторону, ведь рокеры – наркоманы, токсикоманы, конченые ублюдки и даже насильники (ну, мать ещё сказала, что педофилов там тоже немерено). Феликс надеется, что когда-нибудь и его родители, и люди вокруг поймут, что рокеров портит не музыка, а их стальной сложившийся годами образ, большие деньги и дурная компания. Если бы не все это, многие рок-группы не распадались и продолжали свое существование, радуя поклонников по всему миру. Ли держал гитару (единственное, что не трогали его родители) уже несколько лет, и почему-то ни разу в его голове не пролетали мысли о наркотиках и прочих незаконных вещах, о которых так настойчиво рассказывали ему изо дня в день родители. Теперь, к счастью, они могут говорить об этом только по телефону, потому что парень сменил место жительства, поступил в колледж и задышал полной грудью, чувствуя вскружившую ему голову свободу. В клубе, где он сейчас находился, он общался со многими парнями и мужчинами о жизни. Интересно было послушать таких же рокеров о том, как они к этому пришли или как они от этого ушли. Каждый опыт был важен и откладывался отпечатком на сердце Феликса. Ничто не проходило бесследно, ни единое слово. Ли впитывал в себя, подобно губке, и подмечал, как делать стоит, а о чем лучше сразу же забыть. Но, конечно же, свой опыт не менее важен. Ещё одни люди после родителей, которые могут стать препятствием, изменить ваш курс, отбив всякое желание – это люди вокруг. Каждый так и норовит засунуть свой нос в не свое дело, оставив там непрошеный совет, желая сделать «как лучше». Феликс зарубил на своем носу давно: человек хочет всего лучшего только себе, на остальных он клал лишь ненависть, свои комплексы и огромное раздражение видеть вас в: а) конкурентах; б) ряду счастливых людей. Когда кто-то говорит вам «как лучше», всегда делите на два, а то и на три, хорошо пережевывайте и, по желанию, можете выплюнуть этому человеку прямо в лицо. Феликс разрешает. Сам он слушает только тех, кто действительно чего-то добился в его сфере деятельности; тех, кто может продемонстрировать свое умение, свое превосходство. Рядом со сценой стояло много людей. Они о чем-то громко скандировали, пока на сцену не забежал красноволосый парень. Феликс на секунду переключил на него взгляд и замер. Глаза сами собой стали рассматривать молодого юношу с цепями на шее и штанах, на заправленную бесформенную футболку, открывающей вид на длинные молочного цвета жилистые руки. Он перекинул электрогитару вперед через свое плечо, взялся руками за микрофон, показывая всем свои длинные ровные пальцы, украшенные серебряными кольцами, и прокричал: — Вы готовы?! Толпа загудела. Яркие огни прожекторов загорелись красным светом, погружая весь клуб в особую атмосферу. Феликс не частый гость этого заведения, сюда было довольно-таки сложно попасть, так как это место находилось в центре Лос-Анджелеса, тут обитало много богатых людей, желающих посмотреть на известные рок-группы, которые решили заскочить сюда на огонек, спеть несколько песен и укатить обратно в свой вольный тур, как птицы. Этого парня с шикарной каскадной стрижкой и яркими красными волосами Ли видел впервые. Кажется, даже на «Спотифай» не сталкивался с каким-либо похожим исполнителем. Быть может, у него в профиле старая фотография с другим цветом волос? Феликс не знает, но хочет обязательно все выяснить. Музыка подзадоривает толпу на выкрики и аплодисменты. Этот парень мило улыбается, но как только открывает свой рот и начинает петь, стены клуба стали дрожать. Вот почему Феликс любит рок и рокеров – они из всего могут сделать целое грандиозное шоу и без специальной аппаратуры и недельной подготовки. Чаще всего на сцене они импровизируют и рискуют, что зарождает пожар не только внутри артиста, но и у зрителя. Парень поет низким до замирания сердца голосом, рычит в микрофон и подмигивает кому-то в толпе, быстро перемещаясь в другую сторону. Он активно скачет под громкую импульсивную музыку, закатывает глаза и со вздохом продолжает развлекать толпу, игриво облизывая свои губы. Под конец песни он стал задействовать электрогитару, умело перебирая струны, он качал головой вверх-вниз, рыча последние строчки. И, кажется, Феликс понял, что залип. Ему не хватило этих трех минут, он хочет ещё. — Эй, малец, не хочешь попробовать? – спрашивает рядом сидящий с ним мужчина лет пятидесяти, с которым он активно разговаривал последние два часа о жизни. — Кто? Я? – удивляется Феликс, поправляя чёрные, как смоль, волосы. — Сегодня в клубе что-то типа открытого микрофона. Каждый желающий может показать здесь себя и застолбить. Может быть, ты понравишься здесь толпе и они захотят тебя оставить. Вот, например, он, – указывает мужчина пальцем прямо на красноволосого, пьющего жадно воду из своей бутылки. Даже отсюда был виден его стекающий по лицу и шее блестящий пот. Этот парень действительно был неотразим. А судя по овациям – он и есть звезда вечера, — попал на открытый микрофон пять месяцев назад, с тех пор каждый раз его здесь ждут не только толпа текущих девочек и мальчиков, но и большие бабки. Сечешь? — Секу, – Феликс хлопает глазами пару секунд и неуверенно сминает губы. — Ещё в клубе будет конкурс через две недели. Многие соло рокеры, коих не так много, будут соревноваться между собой за пятьсот тысяч долларов и известность, – оповещает его Джек, ранее он успел представиться, и улыбается. — Думаю, твое время сиять пришло. — А он… там будет? – Ли кивает в сторону парня, начавшего новую песню. — Хван Хенджин? О, кажется, нет. Он уже участвовал и выиграл, кстати. Как говорил Оливер, он хозяин клуба, Хенджин будет следить за конкурсом, но, как я понял, сам парень отказался от места жюри. — Места жюри? – изумленно вскинул брови Феликс. — Ага, там сидит сам Оливер и два независимых рокера, которые здесь типа застолбились и все такое, – отпив хмельное светлое, мужчина снова улыбнулся. — Иди, пацан, думаю, у тебя получится привлечь толику внимания к своей персоне. Покажи, чего стоишь. А чего он, собственно, стоит? Вот, смотрите, прямо перед ним его мечта – сцена, где он сможет выступить с какой-нибудь своей песней; толпа, что поддержит его и, возможно, кто-то из зрителей заприметит Феликса, станет его фанатом и жизнь удалась. Но от всего этого в горле пересохло. Людей реально много, а опытных рокеров ещё больше. Один этот Хван Хенджин чего стоит. У него и грация, и бешеная энергия, которую Ли чувствует за километр. Сам же парень никогда не выступал перед публикой, он только что и делал, так это записывал песни и заливал их на различные площадки, получая комментарии с овациями там. В реальной жизни все по-другому и от этого страшно. Он встает под тёплые глаза Джека, идет на несгибаемых ногах к какому-то парню, на него сейчас указывал пальцем собеседник, и готовился записать свое имя в бланк выступающих этим вечером. Звучит просто, согласитесь. Однако что будет дальше – никто не знал. Феликс нервно перебирал все тексты песен, намереваясь исполнить хоть какую-нибудь, вряд ли он, конечно, переплюнет этого Хенджина, да и стараться не будет. Ли просто покажет себя и уйдет. Да, так и сделает. — Выступать хочешь? – спрашивает парень напротив. — Д-да. — Имя? – он так и не взглянул на Феликса, черкая что-то ручкой. — Ли. Ли Феликс. — Окей. Ты следующий, – парню кто-то неожиданно звонит и он больше не реагирует на невнятные стоны стоящего рядом Феликса. То есть, как он следующий? Он же не готов. Вообще нет. Ему и до этого было боязно, а сейчас так и вовсе страх сковал все его тело. Ещё чуть-чуть и Феликс превратится в кирпич, упадёт на пол и больше не встанет. Что ж, раз жизнь дает ему пинок под зад, резко кидая под ноги прямо к мечте, ее нужно постараться удержать в руках. Ли все ещё не уверен, но как только слышит свое имя, видит людей, осматривающих его со всех сторон с интересом, парень и вовсе теряется. Он вздыхает, думая про себя, что все у него получится, и медленно идет к сцене. На ней было все необходимое: электрогитара, что минуту назад грелась в руках Хвана, и микрофон. Феликс осматривает толпу, нервно теребя край своей футболки. Незнакомых лиц было много, все взгляды были обращены только на него, что не могло не пугать. Парень смутился, запнулся о собственные ноги, когда брал гитару, чем вызвал смешки. — А э-эм.. З-здравствуйте, Я Ли Феликс, – сглатывает он, мысленно ударяя себя по лицу. — Боже, а твои родители знают, что ты здесь? – толпа гудит в смехе. —.. Мне уже есть двадцать один, мэм, – Феликс прикусывает губу, замечая вдалеке сидящего за барной стойкой Хенджина. Тот с любопытством смотрел на него, выпивая какую-то жидкость из стакана. — Мэм? – снова послышался смех. — Ты петь будешь?! – подгоняли его с другой стороны. — Д-да, да, с-сейчас.. А-ам, я написал одну песню и хочу ее для вас исполнить.. — Ты точно не ошибся клубом? Баллады не здесь поют, малыш. — Да, либо даешь рок, либо проваливай! — М-да, чуваки, если такое будет на конкурсе, то я и сам участвовать смогу, может, хоть денег выиграю, – зал визжит, как от самой смешной шутки. Ли сглотнул, начиная перебирать пальцами струны. Из-за трясучки он несколько раз запинается и начинает все сначала, но слыша недовольно цоканье и смешки, парень не замечает, как в его глазах накапливается влага, мешающая ему сосредоточиться. Когда он сбивается в седьмой раз в самом начале, он понимает, что это провал. — И-извините, – шепчет в микрофон и молниеносно покидает сцену, стараясь затеряться в толпе. Феликс смахивает скатывающиеся горячие слезы со щек, ретируясь поскорее из этого клуба. Он провалился с позором, но это не повод отказываться от мечты, наоборот, он будет усовершенствоваться, чтобы стать ещё лучше… не сейчас, чуть позже. Ему нужно прийти в себя после такого неудачного триумфа. И зачем вообще он пошел на сцену, если понимал, что был абсолютно не готов? Видимо, мало приключений на задницу. Выйдя на тёмную улицу, Феликс вздрагивает всем телом то ли от накатившего его холода, то ли от впереди стоящего человека. Хенджин стоял возле стенки и, похоже, курил. Ли потупил взглядом пару секунд и, не заметив дыма, понял, что парень занят чем-то другим. Сталкиваться с ним не хотелось от слова совсем, потому что тот мог видеть, скорее видел, как опозорился Феликс. Мокрые глаза это только подтверждают. — Долго будешь спину сверлить? – хрипло спрашивает и оборачивается. Феликс тихо охает и отступает на пару шагов назад. Встряхнув головой, он вытирает слезы и опускает взгляд на свои кроссовки, желая уйти поскорее отсюда подальше. — Из-извини. Хенджин смотрит прямо, облизывая губы. Этот малец действительно поставил весь клуб на уши своим не выступлением. Парень не из тех, кто будет потешаться над этим и не из тех, кто тоже выкрикнет что-то в адрес этого бедолаги. Хоть брюнет и не смог выступить, в его глазах пылал огонь, который может заметить только рокер у рокера. Ли собирался пройти мимо, так как прерывать молчание и просто стоять не считал нужным. Все же ему лучше сбежать отсюда и забыть этот клуб навсегда. В Лос-Анджелесе ещё полно таких же крутых мест, может, они будут чуть ниже по уровню, но ничем не хуже. Как бы то ни было, Феликс не успевает сообразить, как резко оказывается прижатым к стенке. Он громко вздыхает и смотрит прямо в чёрные глаза, замечая во рту Хенджина обычный чупа-чупс. — Позорно уходишь, оставив после себя смешки? – стиснув зубы, шипит Хван, пугая парня до дрожи в коленях. — И чего ты плачешь? Разве рокеры плачут? – вздыхает красноволосый, вытирая тыльной стороной горячие следы со щек. — А что они делают? – всхлипывает, не в силах сказать что-то ещё. — Показывают всем придуркам, кто здесь главный, – улыбается он, поправляя волосы Феликса. — Если ты умеешь петь, пишешь сам песни – это хорошо, – хвалит он, — но ни одна одежда, ни прическа не сделают из тебя полноценного рокера, Ли Феликс. Я вижу, как горят твои глаза, – Хенджин для убедительности хватает пальцами подбородок и приближается, пристально заглядывая в глаза покрасневшего парня. — Рок не должен быть, он должен жить. И не где-то там, а в тебе. Разожги огонь, и пусть уже зрители стараются потушить пламя. Никогда не сдавайся без боя, никогда не слушай выкрики идиотов из толпы и, – тычет в грудь, — никогда не давай страху взять над собой контроль. Завладей им, стань им, – отпустив зажавшегося Ли, Хван улыбается, словно не он только что низким голосом и с рычаниями говорил что-то парню. Сколько бы не разговаривал Феликс с рокерами, такие слова он слышал впервые. Кажется, они дали ему мощную отрезвляющую затрещину. Слезы прекратили течь градом, но тело все ещё было сковано от неловкости перед неизвестным, но до ужаса красивым парнем. — Не сдаваться без боя? В этот клуб мне уже дорога точно закрыта, я начну все сначала в дру… — Нет, ты завершишь начатое здесь и покажешь, что значит рок. Иначе ты и не рокер вовсе, – фыркает Хван. — Ч-что? Но как? Разве меня пропустят на вечер открытого микрофона? – в недоверии хмурится Феликс, смешно морща нос. — А зачем нам открытый микрофон? – в глазах Хенджина загорелся азарт. — У нас впереди целый конкурс, где ты всех сразишь наповал. — Я? – почти вскривает. — Да ты, похоже, чокнулся, – Ли в ужасе хлопает глазами и трясет головой. Нет, больше он этого странного парня слушать не станет. — Я разрешал уходить? – Хван прижал его снова к стенке, исподлобья впиваясь в него злобным взглядом. — Ты подашь заявку на конкурс. А я, так уж и быть, подготовлю тебя к нему. Подождите, Феликсу сейчас это не послышалось? Этот красавчик говорит, что подготовит его к конкурсу? Тот, что сразил толпу в клубе наповал своим пением, игрой на гитаре и внешностью?! — Зачем тебе это? – удивляется Феликс, потому что другой бы на месте Хенджина давным-давно бы плюнул на чужие проблемы. — Мне интересно. — Интересно? – не догоняет брюнет. — Да. Смогу ли я подготовить тебя так, чтобы все те уроды позакрывали свои поганые рты при виде тебя? Определённо смогу, – самоуверенно поговорил он. — А ещё, – уже шепчет на ухо, чувствуя, как Феликс вздрогнул, — ты мне понравился, я думаю, мне есть на что посмотреть, – едва коснувшись губами мочки уха, Хенджин вдыхает в себя аромат чего-то сладкого, как карамель, и отодвигается. — Все понял? – парень достает чупа-чупс изо рта и крутит белую палочку в пальцах. — Да, – у него больше нет шансов на отказ. Да и нужно ли? — Хороший мальчик, – протолкнув свою конфету Феликсу в рот, Хван гладит его по голове и издает смешок. — Завтра в шесть возле клуба. Я здесь недалеко живу, будем заниматься у меня. Не дай року опозориться из-за тебя, Ли Феликс, – подмигнув, красноволосый засовывает руки в карманы джинсов и уходит, оставляя ошеломленного парня стоять у стенки. Вот это ночка у него выдалась. Ничего не скажешь.

🎸🎸🎸

Приходить к незнакомому парню домой было слегка плохой идеей, но деваться уже было некуда. Феликс уже сидел в его комнате, разглядывая обычный и, на удивление, светлый интерьер комнаты. Здесь стояло несколько гитар, на столе было множество безобразно лежащих украшений по типу цепей и… все. Представляете, больше ничего из рокерской атрибутики здесь не было, словно Ли попал в обычную комнату. — А почему у тебя так… просто? – смущенно спрашивает, очерчивая взглядом каждый угол. — В каком смысле? – Хенджин настраивал гитару, чтобы она совпадала с тоном камертона. Сегодня он оставался таким же неотразимым, отчего Феликс стал несильно по белому завидовать ему. Хенджин, кажется, выглядит превосходно всегда, даже с неуложенными волосами в домашней серой футболке и в таких же шортах. На руках, особенно на кистях, были разные небольшие татуировки, но их было мало, в основном большие рисунки были на его ногах, что не осталось незамеченным для Ли. — Ты про комнату? – догадывается он спустя пару секунд. — Да, – ответ немногословен. — А зачем? Говорю же, рок не должен быть, он должен жить. И не вокруг тебя, а в тебе, Ли Феликс, – тихо смеется Хван. — Ну, похоже, настроил. Давай, сыграй мне что-нибудь, – он поднимается с места и протягивает инструмент Ли. Феликс неуверенно принимает гитару, кладет ее на свои колени, расставляет руки по местам и начинает играть. Музыка волшебным образом выходила в свет, разнося тихий громовой штурм по комнате. Хенджин не хотел докучать соседям, поэтому сделал звук тихим, но удобным для обучения. Пусть Ли учить играть не надо, он умеет, но его механические движения нужно прекратить – это Хенджин понимает сразу. — Так, давай-ка покажу тебе кое-что, – он садится рядом на диван и хлопает себя по коленям. — Садись. — Что? – теряется Ли. — К тебе на колени? — Ну, если хочешь, садись на потолок, – закатив глаза, Хван продолжает подгонять младшего к действиям. — Да сядь ты, я покажу тебе, как надо играть. — Но… зачем? Можно и так показать, не обязательно.. — Феликс, – низкий голос разносится по комнате, побуждая брюнета не задумываясь сесть на колени и громко сглотнуть, чувствуя внизу живота образовывающийся тугой узел из-за скопления мурашек. И почему он так реагирует? — Смотри, – горячее дыхание обдало ухо, руки легли на его ладони, прижимая в нужных местах струны, а мускулистая грудь соприкасалась с его спиной. Ох, теперь понятно, почему. — Ты играешь хорошо, но механично. Нужно уметь чувствовать гитару, слиться с музыкой и просто наслаждаться, понимаешь? Феликс уже ничего не понимал. Он отдаленно слышал музыку, вместо этого вслушиваясь в томный шепот, из-за которого его ноги прижимались к себе в коленях, а по телу проходился табун мурашек. Этот парень сведет его с ума своим голосом. — Что-то упирается.. – в голове уже загудели мигалки, Феликс был в панике, и сам, чтобы почувствовать, что же там такое упирается, трется задницей, желая удобней сесть. — Правда? – смешок. — Где? – Хенджин смотрит с боку на покрасневшую веснушчатую щеку младшего и облизывает губы. Феликс напоминал ему конфету, да и пах, как конфета. Его так и хотелось съесть. — В-внизу, – с писком вырывается у него. — О, так это мой телефон, – одна рука Хенджина перемещается к карману его шорт и достает мобильник, откидывая его куда-то дальше на диван. — А теперь как, удобно? Больше ничего не упиралось. Ли кивнул головой и ещё сильнее покраснел, успев придумать себе всякого. Это же надо быть таким извращенцем… — Продолжим заниматься музыкой или ты хочешь ещё поотгадывать, что может упираться тебе в задницу? – издевается Хенджин. —.. Музыка. — Хороший мальчик. Феликс и не заметил как целая неделя сменилась следующей. Он слушал все рекомендации Хвана, запоминал и под пристальным руководством играл так, как никогда себе не представлял. На лице появились эмоции, а на деле и действия. Теперь брюнет не стоял, как статуя, а перемещался по комнате, чувствуя внутри бурлящую кровь. Кажется, об этом и говорил Хенджин. Где-то внутри, в покромках души, появился целый пожар – рок начал жить. Феликс позволил отпустить все предрассудки, позволил здравому смыслу покинуть его тело на пару минут, пока песня окончательно не стихла, а сам парень не перестал играть. — Блестяще, – зааплодировал Хенджин, поднимаясь со стула. — Теперь ты чувствуешь, как надо зажечь толпу и оставить после себя настоящий пожар, – похвалил он и погладил младшего по волосам. — Осталось определиться с твоим внешним видом. К сожалению, для зрителей не важно то, что у тебя здесь, – Хван кладет руку на грудь и слышит бешеное сердцебиение. Феликс опустил глаза на ладонь, поднял их снова на Хенджина и заострил свое внимание на пухлых губах. Сложно в это поверить, но Ли на второй, третий и до сегодняшнего момента день приходил сюда не только, чтобы стать настоящим рокером, но и попялиться на Хвана был не прочь. — Сделаем тебе безбашенный вид, – чуть тише сказал Хенджин, облизывая нижнюю губу, медленно, словно издеваясь, провел по ней языком и спрятал его где-то во рту. — Ты же говорил, что внешний вид не играет большой роли, – вспоминает Феликс и удосуживается наконец-то посмотреть парню в глаза. — Для тебя не играет, а для зрителей – ещё как, – Хван поправляет волосы рукой, запрокидывая голову вверх, открывая таким образом обзор на свою тонкую шею. — А… п-понятно, – запинается младший и отходит, кладя гитару на диван, лишь бы больше не смотреть на Хенджина, потому что все это подобно настоящей пытке. — Ты куда ушёл? Подойди, – Джин снова понизил свой голос, отчего Феликса передернуло. Он никогда не сможет привыкнуть к этой резкой смене тембра, ведь в обычном разговоре у Хенджина вполне спокойный и мелодичный голос. — Что такое? – Феликс почти не дышит, осторожно ступая к парню ближе. Старший хватает за футболку резко, притягивает к себе под режущий уши писк и смотрит в лицо, находящееся в нескольких сантиметрах от себя. Хенджин проходится пальцами по скулам, задевает пухлые губы и аккуратно тыкает в нос под испуганные расширенные глаза. Феликс сглатывает, сжимая в руках чужие плечи и не знает, нравится ему это все или нет. Тело же считает иначе и начинает плавиться под натиском чужого тела. Вторая рука Хвана показательно сжала талию и прижала к себе, чтобы не сбежал, а Ли и не собирается. Он давно уже погряз, возможно, ещё в первый день сдался без боя, но осознал это только сейчас. — У тебя милое лицо, ты больше красивый мальчик. Нужно тебя немного испортить, – рукой проведя по расчесанным шелковистым волосам, Хван их разлохматил и усмехнулся. — Завтра в моей гримерке я подгоню тебе пару вещей и аксессуаров. Сделаем из тебя рокера так, чтобы все зрители поверили. — Х-хорошо.. – Феликс только сейчас опомнился, что это же завтра у него конкурс, где он снова будет выступать перед публикой. От этих мыслей в голове кричащим воем нарастала паника. — Успокойся, – заметил старший, — и позволь рокеру внутри разъебать весь зал к чертям, дай бурлящим чувствам пойти в разнос. — Легко сказать, – выдохнул Ли. — У меня получилось это только один раз и то сегодня. А что, если завтра.. — Тс-с, – Хенджин прижал указательный палец к пухлым губам брюнета. — Попробуй ещё раз. Хочешь разбить что-нибудь в этом доме или дать мне по роже? Действуй, – отойдя на шаг от парня, Хван показательно раскидывает руками, указывая на просторную комнату. — Давай, малыш, докажи, что ты можешь. Феликс не готов был к ещё одной проверке-испытанию, но деваться было некуда. Хван стоял и смотрел в ожидании зрелищ. Ли просто необходимо что-то предпринять и показать, доказывая не только Хенджину, но и самому себе, что он чего-то стоит. Не зря же он провел две недели в компании красноволосого, обучаясь всему этому. Ему всего лишь нужно отпустить самого себя вновь уже без музыки и гитары в руках, показать, что он настоящий рокер, что у него такой же безбашенный, если надо, характер и, как выразился Хван, он может учинить разъеб на сцене. Ли прикрыл глаза и вздохнул, думая о завершении конкурса, об овациях, обращенных к нему, о других рокерских группах, где все были непревзойденными, были самими собой. Сердце застучало как ошалевшее в грудной клетке, когда парень втянул в себя больше воздуха и наконец открыл глаза снова, осматривая комнату. Его тело слегка потряхивало, так и хотелось сломать гитару о пол или разбить к чертям собачьим весь компьютерный стол и кричать-кричать-кричать. Так громко, чтобы все услышали, даже сам Иисус на небе узрел, кто такой Ли Феликс и чего он стоит. Парень сделает все, чтобы оказаться на вершине, к которой так давно шел, докажет и покажет всем, что он смог. Он – рокер, и у него это никто не отнимет, кроме его самого. — Хочешь, чтобы я разъебал здесь все? – не своим, чужим голосом говорит Феликс, смотря прямо на старшего. Тот лишь кивнул и улыбнулся. — Валяй. Ли смотрит на губы и действует быстрее, чем успевает обдумать его мозг. Схватив парня за футболку, он тянет его на себя, так как тот был на голову выше, и впивается в губы, зарываясь руками в красных длинных волосах, не желая отпускать Хван Хенджина из плена своих губ. Но тот, похоже, и не собирался разрывать поцелуй, обвивая руками тонкую талию Феликса, проталкивая юркий язык в чужую полость рта. Схватив парня за бедра, Хван сажает его на свой стол и сжимает их руками, целуя так, как никто ещё не целовал Феликса, по-звериному: дерзко, горячо, страстно. Ли рвано задышал, толкаясь ответно своим языком в чужой, сминая пухлые губы старшего, по-прежнему играясь пальцами с его волосами. Хенджин облизывает губы, разрывает поцелуй и рвет на себе футболку под громкий вздох Феликса. На его торсе было множество всяких татуировок: большая пестрая бабочка расположилась на груди, на ключицах змеи, под ребрами красовалась надпись красивым готическим шрифтом: «Горячее, чем твой бывший. Лучше, чем твой следующий». Феликс сглатывает и проводит пальцами по буквам, поднимает свою голову слегка вверх и встречается со взглядом горящих глаз. В них был настоящий пожар. — Ой.. – опомнился Ли и слез со стола. — Я-я… прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло… – брюнет густо покраснел. — Ты зажег пожар, Ли Феликс, – прошептал Хван, пальцем цепляя подбородок. — Так и поступают настоящие рокеры, – оставив короткий поцелуй на губах, Хенджин улыбнулся. — На этом, думаю, урок окончен. Феликс потупил взгляд, убежал в прихожую, чтобы поскорее покинуть этот дом и дать себе время все осмыслить и прийти в себя. Черт возьми, он только что сам поцеловал Хван Хенджина! Разве он был на такое способен?

🎸🎸🎸

В клубе было больше людей, чем тогда. Брюнет впервые видел забитую барную стойку парнями, танцпол, где просто не протолкнуться, и крики толпы, зовущих к себе известные лишь им рок-группы. Оливер хорошо отмывал с каждого по пачке зелёных, так как те делали ставки, даруя свой голос одному из перечисленных в списке рокеров. Там где-то небольшим шрифтом красовалось простецкое «Ли Феликс». Сам парень не записывал себя, а как только увидел, подумал про Хенджина. Это определённо его рук дело. Оборудованные гримёрные комнаты были в небольшом тёмном коридоре рядом с туалетами этого заведения. Ли нашёл их сразу же и проскочил за дверь под номером девять. Там его уже ждал старший. Хенджин сидел возле зеркала, листал что-то в телефоне и иногда поглядывал на время, ему скоро выходить к сцене и наблюдать за происходящим, будучи простым зрителем. Он мог бы попросить Оливера поделиться стулом жюри, но тогда было бы нечестно, да и не интересно вовсе. — О, ты уже тут, – улыбнулся Хван и поднялся со своего кресла, оглядывая младшего. — Я подготовил тебе чёрные джинсы, такого же цвета футболку с черепом и множество цепей. Над макияжем я ещё подумаю, дай мне время, – кивнув в сторону шкафа, Хенджин сканировал парня глазами, в частности его миловидное личико. — Хорошо, – слегка нервно проговорил Феликс, беря вещи в свои руки. Он волновался и это было заметно. Конечно, первое его выступление вышло неудачно, но в этот раз парень готовился. Феликс не хотел подвести ни себя, ни Хенджина, что тратил на него все свое время последние две недели. Была ли в этом его выгода? Ее, кажется, не было, потому что деньги брать он отказался сразу же и заверил, что не работает для этого. Хван просто делал это из-за интереса и, как он сказал, для души. — Переодевайся, я не смотрю, – смеется Хенджин и отворачивается. — Там зеркало, и ты все ещё меня видишь, – бурчит Феликс и, невзирая на смущение, переодевается. — А ты умен, – старший поворачивается вновь и проходится по худощавому телу Ли, запоминая каждые линии ребер и пресса. — Готов устроить пожар? — Ага… как же, – шипит. — Главное самому не сгореть, – Ли не замечает, как парень впереди преодолевает расстояние и кладет свои руки на обнаженную талию. — Не волнуйся, – улыбается Джин, — я потушу тебя, если потребуется, – приподняв младшего за подбородок, Хван невесомо касается губ на пару секунд и подмигивает, возвращаясь обратно к своему креслу. — Какую песню петь будешь? – переводит он тему. — Я… я написал вчера вечером кое-что и думаю исполнить ее, – полностью переодевшись, брюнет предстает перед парнем, дав тому возможность позаботиться о аксессуарах для него и макияже. — Хм, интересно, что же ты там такого написал, – воркует Хенджин, застегивая цепи на джинсах. Они красиво свисали и издавали звон при активном движении, а также были слишком чувствительными из-за своего веса. — Узнаешь, когда я выйду на сцену, – улыбается Ли. — А как песня-то хоть называется, скажешь? – не теряет возможности старший, но видит отрицательное качание головой и вздыхает. — Ладно, узнаю, – сдается. — Так, по поводу макияжа, – Хенджин метнулся в сторону губных помад, взял одну и принялся судорожно красить свои губы. — А ты что делаешь? Разве не… – Феликс успевает лишь дернуться, когда в его губы резко впиваются, похабно целуя до головокружения. — Подкрасил слегка, – облизнувшись, Хенджин хлопает по плечам младшего и медленно направляется к выходу. — Я буду ждать тебя в толпе зрителей, Ли Феликс. Покажи всем, что такое настоящий рок. Феликс, справившись со своим образом, идет в сторону организатора. Это тот же парень, записавший его в бланк открытого микрофона. Он с издевкой посмотрел на Ли, закатил глаза и рукой указал на места возле сцены, где такие же, как брюнет, ждали своей очереди. Парню повезло, что он не был самым последним в списке, но и не самым первым. Феликс находился в золотой середине, хоть что-то успокаивало его. На сцене один за одним сменялись парни. Каждый из них играл просто великолепно и полностью отдавался на сцене. Конечно, за полмиллиона долларов Феликс и на шпагат сядет, если очень захочет. И пока он наблюдал за каждым, подмечал, какими они были профессионалами по сравнению с ним, подошла его очередь выходить. Его имя назвали и попросили подняться на сцену. Ли прикрыл на секунду глаза и вышел к микрофону, пробегаясь по людям глазами. Некоторые, бывалые здесь ежедневно, сразу же узнали его и начали задорно свистеть, крича нечто: «А ты не убежишь? Чего вышел?» Феликс поджал губы в тонкую линию и встретился взглядом с Хенджином, сидящим рядом с Оливером за небольшим столом. Видимо, это и были жюри, но Хван явно был лишним, потому что стояло только три таблички с именами и ни на одном из них не было имени старшего. Он смотрел на него проницательно, до дрожи, показывая ему всем своим видом приступать к делу. Брюнет прикрывает глаза, в последний раз делает глубокий вздох и отпускает себя, когда в руке у него оказывается черного цвета электрогитара. Но даже такое решительное действие не дает покоя некоторым придуркам в толпе. Они продолжали выкрикивать свое: «Катись отсюда!», но Феликс их больше не слышал. — Заткни свой рот, мать твою. Что-то не нравится, уебывай нахрен отсюда, ублюдок, – плюет он и начинает играть, наполняя весь клуб своей музыкой. Хенджин показательно хлопает руками, улыбается и под впечатлением смотрит на Феликса блестящими глазами. Ли не просто играл какую-то песню, он разносил всю толпу своим глубоким басистым голосом, добавляя под конец тихий звериный рык. — Хорош малец, – комментирует Оливер. — Мне кажется, ещё немного и он утрет тебе нос, – подкалывает он Хвана и улыбается. — Да пусть будет так, – спокойно соглашается Хенджин, зная, что настоящий победитель не будет участвовать в каких-то глупых и нелепых соревнованиях. Феликс тоже не будет, ему не важно место, ему важно признание, а это разные вещи. — Лучше расскажи, почему избегаешь меня. Я уже который раз зову тебя на свидание, Хван Хенджин. Разве ты не хочешь заиметь лучшую жизнь, а не скитаться по всяким клубам? — Который раз зовешь и все никак понять не можешь, что мне не нужно ничего от тебя, – закатив глаза, Хван поднялся с места и устремил взгляд на сцену, услышав: «Я горячее твоего бывшего и я лучше твоего следующего, прости. Таких, как я, тебе не найти». Феликс подмигивает ему и заканчивает песню. — Не переживай. Я обязательно найду того, кому будет это нужно, – цедит Оливер и уходит со списком в руках. — Урод, – шипит Хенджин и направляется к бару, пропустить пару стаканов светлого пива, а потом понимает, что больше не видит нигде Феликса, и настораживается. Ли не успел получить свои заслуженные аплодисменты, новое имя «голос Дьявола» и просьбу людей срочно вызвать Винчестеров, потому что в нем якобы кто-то есть. Феликс сходит со сцены со смешком, глядит в глаза своих соперников, а в них, кроме ненависти и презрения, больше ничего. Сам парень им мило улыбается, как его внезапно хватает за руку Оливер и непримечательно ухмыляется, кивая головой в сторону коридора. — Пройдём, разговор есть. Феликс неуверенно шагает следом за парнем. Разве им есть, о чем говорить? Ну, быть может, Оливер хочет сказать что-то о выигрыше в конкурсе или что-то подобное, иначе Ли не совсем понимает, что он сейчас здесь делает. — Ты выступил очень классно, – отойдя на хорошее расстояние от людей, говорит Оливер и поворачивается к парню. — О, спасибо, – слегка теряется брюнет. — Но дело в том, что у тебя сильные соперники, понимаешь о чем я? Нет, Феликс совершенно ничего не понимает. — Я вижу твой стиль, твою изюминку, например, взять только твой голос, так ты уже многих обходишь на целую голову! – рука парня ложится на плечо Феликса. — Но этого недостаточно, чтобы стать непревзойденным. Таким, как Хван Хенджин, знаешь такого? – интересуется Оливер. — Да. — Ну вот. Ты хочешь затмить его? Хочешь быть лучше, чем он и иметь безусловный успех не только в этом клубе, но и во всей Америке? – рука сжимает плечо, а лицо парня приближается. — Я знаю, что хочешь. Тогда тебе придется немного попотеть. Как насчёт того, чтобы после конкурса поехать ко мне в пентхаус и хорошо провести время? – предлагает он. — Что? – глаза Феликса непроизвольно расширяются. Кажется, теперь он точно понял, о чем говорит этот парень. — Вот же ублюдок, – слышится сбоку от них. Оливер успевает только повернуть голову, как сразу же получает от Хенджина в нос и падает на пол. Феликс закрывает рот ладонями и в ступоре наблюдает за происходящим. Он вообще не осознает, как обычный вечер дошел до этого. Хозяин клуба хотел его подкупить победой, а Хван, тут как тут, все услышал и теперь молотит его головой о пол, держа за макушку волос. — Если ты ещё раз откроешь свой грязный рот, клянусь, я засуну туда все дерьмо этого клуба и накормлю тебя им до отвала, ты меня понял? – Хван дышит рвано, угрожающе смотрит на парня под собой, а Феликс растаять готов. За него же, вроде как, сейчас заступаются. И не кто-то там, а Хенджин – тот, о ком Ли думает уже несколько дней и тот, кто вдохновил его на новую песню. — Понял.. – шепчет парень и сплевывает кровь. — Только посмей вмешаться в конкурс, ублюдок, я размажу тебя об этот пол, сотру в порошок твои кости и буду пить их каждое утро как протеин, – встряхнув его, приложив о пол последний раз, Хван поднимается на ноги и оглядывает Феликса. — Ты как? — П-порядок, – звучит слишком тихо для этого громкого места. — Отлично, пойдём, скоро будут оглашать результаты, – взяв парня за руку, Хван взглянул на лежавшего Оливера, — ну или не совсем скоро, – добавляет он и ухмыляется, выводя младшего обратно к толпе. Она шумела под конец всего мероприятия. Каждый скандировал чье-то имя, надеясь, что выиграет этот конкурс именно он. Феликс удивился, когда услышал, как кто-то среди людей выкрикивал четко его имя. Неужели он смог кого-то впечатлить за три минуты, несмотря на то, как он опозорился в прошлый раз? Удивительно. Нет, правда удивительно. Он и не знал, что когда-нибудь сможет так. Быть может, не все потеряно для того, чтобы собрать в будущем уже собственный зал поклонников на каком-нибудь стадионе? — Даже если ты не выиграешь, ты уже доказал тут всем, что ты – рокер, и в тебе живет рок, – Хван прижимает младшего к своему плечу и утыкается носом в волосы. Феликс улыбается, как кот, растворяется в этих объятьях и рукой обвивает талию красноволосого, прижимаясь ещё ближе. Его глаза поймали подходящего к столу жюри Оливера в более-менее нормальном состоянии. Видимо, он успел поправить прическу и избавиться от крови на своем лице. Ну и задал же Хван Хенджин жару, ничего не скажешь. — Итак, победителем конкурса становится, – говорит совершенно другой мужчина, смотря на лист, где они все подсчитывали голоса. — Ли Феликс! Люди ликуют, прожектор направляет свет на Феликса, небольшие цветные конфетти падают на него, обескураживая окончательно. Его трясут за плечо, выводя из ступора. Он видит улыбающегося Хенджина, тот подталкивает его к сцене и кивает несколько раз головой, повторяя: «Молодец, поздравляю». Феликс ответно кивает и медленно ступает вперед, получая аплодисменты со всех сторон. Единственный, кто был не рад – Оливер. Он испепелял его взглядом, фыркает под слегка опухший нос. — А-эм.. Спасибо? – говорит он в микрофон и радостно вздыхает. — Я рад стоять здесь, ребята, и рад, что вам понравилось мое выступление. Мне не нужно первое место или выигрыш, я просто хотел, чтобы вы все и я сам… увидели во мне рокера. Я мечтал об этом с самого детства, и сейчас я здесь. Да, это не концерт на стадионе «Большого Дома», но тоже своего рода одна ступенька ввысь для меня. Спасибо, – еще раз он благодарит толпу и меняет направление глаз на старшего. — Но я бы один не справился. Есть один парень, который помог мне понять самого себя и, если честно, он мне чертовски нравится, только не говорите ему, пожалуйста, – слышится смех в толпе. — Хван Хенджин, не хочешь разделить со мной эту сцену? Хенджин ухмыльнулся, посмотрел на свои кеды и покачал головой, выходя на сцену, шепча: «Немыслимо». Когда его заметила толпа, она стала кричать сильнее, так как Хван достаточно известное лицо здесь. Он улыбнулся и помахал всем рукой, приближаясь к младшему прямо впритык. — Вижу, смелости хоть отбавляй, – шепчет ему на ухо. — А мне уже нечего терять, – с искрами в глазах ответно щебечет Феликс. — Вы целоваться будете? – гудит кто-то среди людей. Хенджин оборачивает голову, смотрит и улыбается, облизывая губы, ехидно поглядывая на ошеломленного Феликса. Вот он и попался. — Ц-целоваться? – ахает он. — Ну, тебе же уже нечего терять? – Хенджин притягивает парня к себе и касается губ. Сердце младшего пропустило удар и забилось вдвое чаще. Внизу живота нарастал трепет, Ли обмякал в чужих руках, стараясь поспевать за активным темпом, сплетая их языки внутри его рта. Хенджин сжимает в руках его подбородок, втягивает нижнюю губу и слегка прикусывает, слыша глухой стон. Для Хвана это и было зелёным светом. Толпа ликовала.

🎸🎸🎸

По гримерной разнесся всхлип, перебивающий резвые хлопки от двух слегка липких тел. Хенджин плотно прижимался бедрами к самой заднице, входил до упора, тяжело дышал младшему на ухо и смотрел пристально в зеркало, стараясь запомнить каждую эмоцию на лице Феликса. — Хен-Хенджин.. – скулит, не хочет шуметь, поэтому в зубах держит край собственной футболки, рассматривая татуированные руки на собственной груди, сжимающего розовые ареолы его сосков, доводя парня до конвульсий и звёзд перед глазами. Все произошло так спонтанно, что парень даже не понял, как так вышло. Вот они целовались на сцене, потом под громкие овации они оказались здесь, продолжая лобызания языками, следом в ход пошли длинные пальцы Хенджина, растягивающие его задницу, презерватив, раскатанный по хорошего размера члену, и теперь они здесь. Ли сладко стонет, иногда самостоятельно двигается задницей, хочет принять в себя как можно больше, а видя пристальный взгляд старшего он и вовсе теряется, ноет не своим, а каким-то девичьим голосом, и запрокидывает голову, прижимаясь к чужой груди, продолжая получать размеренно быстрые толчки. Он вздрагивает и готов взять целый фальцет, когда член проходит по простате, но сдерживается. В этом ему помогает также и рука старшего, несильно сжимавшая его рот ладонью. — Тебе нравится? Мой член внутри чувствует себя безумно потрясающе, – шепчет хрипло Хван и кусает за мочку, втягивает ее в свой рот и посасывает. — Джин-и… д-да.. — Хороший мальчик, – гладит он по волосам и слышит тихое мурчание. — О, так тебе хорошо, да? – задорно смеется Хенджин и прилегает пахом к упругим полушариям. Феликс приоткрывает рот в немом стоне, закрывает глаза и сипит что-то едва различимое, неуловимое для ушей. Он качает тазом, делая круговые движения, сжимая в этот момент руками бедный гримерный столик, что вот-вот отойдет от стенки и переместится с такими импульсивными фрикциями в другой угол этой небольшой комнаты. Хенджин кусает за шею, оставляет несколько мокрых засосов и тянет парня за волосы, заставляя того прогнуться в спине и нагнуться к столу, почти ложась на него всем корпусом. Так вид на великолепную аппетитную задницу открывался получше. Он мял ее руками, наблюдая за тем, как ствол исчезал где-то внутри, расширяя стенки сфинктера, и возвращался обратно. — Будь громким для меня, малыш, нас все равно никто не услышит, – просит Хван и сильнее таранит задницу, прикусывая нижнюю губу, тихо шипя под нос от удовольствия. — Хорошо.. – млеет брюнет, прижимаясь щекой к столу. — Б-блять, как же хорошо-о.. — Сейчас будет ещё лучше, – Хенджин оставляет несколько шлепков на белой коже, она порозовела на месте ударов мгновенно, обжигающе ноя. Феликс громко протяжно простонал и зажмурил глаза, под конец заскулив на порядок выше, отчего Хенджин тихонько посмеялся, приподнял его за волосы, поставив ровно, и ещё раз взглянул на чудесного мальчика в зеркало. Толкнувшись языком в щеку, он снова, высунув его изо рта, проходится им по тонкой шее, облизывает ее, создавая мокрые узоры, и садится на рядом стоящее кресло, прижимая брюнета к себе. — Б-боже, блять.. – вырывается изо рта, когда угол проникновение изменяется. — Хван Хенджин! – восклицает, насаживаясь на член полностью. Хенджин откинулся на спинку, вальяжно раскинул ноги и внимательно смотрел, как младший крутил своей задницей, запрокинув голову вверх, и сладко стонал от наполненности. Его щебетание вперемешку с нецензурной бранью вызвало небольшой смешок на лице красноволосого. Хван шлепнул ещё раз по заднице, прижал тело Феликса к себе и принялся качать бедрами в такт его мелодичным стонам. Одна рука обхватила его член, стала водить вдоль основания, останавливалась на влажной от смазки головке, покручивалась, задевая большим пальцем уретру, и снова спускалась вниз, продолжая те же самые движения. Феликс заскулил, сжал слегка член внутри себя, побудив Хвана двигаться ещё резче. — Блять-блять, я-я… пожалуйста… — Пожалуйста? – улыбнулся Хенджин, уткнувшись носом прямо в шею. — Кончить… хочу кончить, – умоляет Ли. — Мы здесь за этим, сладкий, и собрались, верно? – хохочет старший, активно надрачивая рукой. Ли суматошно дергается и с громким выкриком имени Хвана кончает ему в руку, попадая каплями теплой спермы на чистое зеркало. Джин, завидев это, засмеялся и продолжил быстрые толчки в уже расслабленное тело, приходя к собственному оргазму и накрывающей всего его эйфории. Они пролежали в тишине несколько минут, пытаясь прийти в себя. Феликс прижался щекой к груди, слушал биение сердца и старался выровнять собственное дыхание. Он рисовал пальцем какие-то известные только ему узоры и, как только вспомнил о выигрыше, резко поднял голову и посмотрел на Хенджина. — Я забыл, что выиграл пятьсот тысяч долларов, – ахнул Ли, на что старший щелкнул его в нос и рассмеялся. — Не удивительно. Куда потратишь? Честно, Феликс и не думал о деньгах, а уж тем более о том, куда бы их потратить, но раз уж теперь зашла об этом речь, то почему бы не потратить их на какое-нибудь удовольствие для души? Он по праву это заслужил, разве нет? — Как насчёт того, чтобы съездить куда-нибудь и отдохнуть? – предлагает он, боясь услышать отказ. — Я и ты? — Да. — Мне кажется, это было бы отличной идеей. И куда же ты хочешь? – Хенджин поправляет волосы, убирая черную челку с глаз младшего. — Куда-нибудь, пока не решил, – задумчиво пробубнил Ли и лег обратно на грудь. — Как решишь, дай мне знать, – улыбнулся Хван, смотря в потолок, смахивая тыльной стороной ладони капли пота со лба. — Кстати, мы теперь… вместе? – похоже, Феликс сегодня не угомонится и не полежит нормально на груди старшего. — А ты как думаешь? – стреляет в ответ Джин. — Знаешь, возможно, мы недостаточно знакомы для такого заявления, но жизнь одна и та коротка, поэтому.. – он запинается, смотря в блестящие глаза, в которых можно было разглядеть целые звезды. — Ли Феликс, не хочешь разделить со мной эту жизнь? – в такой же манере повторяет Хенджин и дергает бровями. Феликс мнется, краснеет и утыкается носом в шею Хенджина, тихо шепча: — Хочу.