Бегом по ноте

— Туда-то ты и поедешь, — с наслаждением говорила Сиф. Слова о том, что Локи и Эмили надо уехать куда-то в закрытый магический лицей, разнеслись быстро, — В камеру для уродов. Ты и эта человеческая девчонка… Вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных асов. Это делается для нашей безопасности. — Мне кажется, вы играете в прятки с собственной совестью. Конечно же Тор свято верит, что только он достоин трона — ведь эти установки лились ему в уши с самого раннего детства: «особенный», «старший принц», «наше сокровище», «надежда нашего рода и народа», «источник нашей радости». А вы-то как при жизни Одина к династии привяжетесь?.. Ну ладно, Сиф, как жена, но вы-то замуж за Тора не выйдете, — подняв Локи с земли, проговорила невысокая девочка с распущенными чёрными волосами, падающими ей на лицо. Он видел, как к группе стремительно приближалась Фригг, бросившаяся на защиту сына. — А ты-то сама куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Вольштагг. Остальные мальчишки расхохотался. Эмили выпрямилась и стояла прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Вольштагга на Хогуна и Фандрала. Пальцы руки сжались в подобие кулака. — Ты ведь не… Я… Я… Я тебе не позволю… — заикаясь, проговорил побледневший Фандрал. Улыбка сошла с лиц остальных. — Не позволишь? Мне? — чёрные глаза Эмили сузились, — Я просто хочу показать, что не такие уж вы замечательные, какими вас все считают. — По крайней мере мы не применяем тёмную магию, — Сиф понизила голос. Она покраснела под настойчивым взглядом Эмили, — А ты просто неблагодарная. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Вы отправились в ту пещеру, и Фандар с Хогуном спасли тебя от того, что там подстерегало… Лицо Сиф исказилось, точно она захлёбывалась словами. — Спасли? Спасли? Они разыгрывали из себя героев. Он спасал свою шею и своих друзей! А вы вовсе не то, что все думают… Иначе ты бы мне меня сейчас не боялась, — проговорила Эмили, после чего разжала пальцы. Обида и неприязнь вырвались из неё. Она не желала, чтобы их дурачили. Сиф мгновенно сбавила тон. — Я не то хотела сказать… Просто … Он за тобой увивается, Локи за тобой увивается! — эти слова вырвались помимо её воли, и Эмили всё выше поднимала брови. — Локи, пойдём поищем другое место, — сказала она, после чего двоица отправилась своей дорогой. — О-о-о-о… — поддразнил Вольштагг. Фандрал попытался подставить Локи подножку. — Вряд ли они думали про это, когда клянчили, чтобы их порекомендовали Тору, — передразнила его высокомерный тон Эмили. — До скорого, Нюниус! — раздалось за спиной.

***

— О чём нам говорить? Ведь всё уже решено, не так ли? Один уже давно решил будущую судьбу и мою, и твою, и Тора. Ну а что с остальными? Что будет с нами по их мнению? — ясным солнечным днём двое детей обсуждали в Асгарде свою судьбу. Как и Локи, сидящая рядом с ним маленькая черноволосая девочка знала, что в высокогуманных планах друзей Тора в случае его восхождения на престол места им не нашлось. Фандрал, Хогун и Вольштагг за «лояльность» могут рассчитывать на должности при нём. Локи, впрочем, должность не светила, поскольку «воины династии» давали понять — что уже сама жизнь Локи во дворце Асгарда под вопросом. Старший принц просто не понимал, что не сможет гарантировать безопасность своему «любимому родственничку». Как минимум, ему при этом предстояло нейтрализовать своих друзей — ведь такие легко могли спать и видеть, как вычистят всех неугодных. Благо уже набивали руку на врагах. Им даже не потребуется согласовывать свои действия с царём — достаточно «случайной» волны заражений оспой, падений с лошади и прочих неожиданностей. «Если я взойду на трон, Локи будет рядом со мной.» — говорил Тор, и Локи было поверил брату, пока Эмили не разбила его надежду, просто спросив: — В качестве кого? Придворного шута? Это как я буду при Торе хранительницей образования. Тем более, он даже не будет думать обо мне — что же будет со мной?.. Один может обмануть тебя этими обещаниями. Но, если подумать, ты тоже будешь знать — это невозможно! Даже если захочет — не сможет! Как это возможно гарантировать?! От обещаний Одина веяло махровым лицемерием ещё и потому, что он старался их не конкретизировать. И если Тор в силу возраста пока ещё не понимал важности конкретики, то вот Один заставлял Эмили настораживаться. «Не трону их, если они не пойдут против меня (царя в целом)», — намёк на то, что даже нейтральный должен срочно на верность присягнуть? И коронная фраза, с помощью которой он всегда ловко уворачивался от неудобных бесед: «Об этом рано ещё говорить.». Фраза, слышанная всего несколько раз, но уже заставившая задуматься. Маловероятно, что новая «власть» ограничится ссылкой куда-то. Терпеть рядом здравствующего Локи нелогично ни для Одина, ни для друзей Тора.

***

Мороз и синяя ночь. В комнате лежит лунный снег. В пиршественном зале вовсю идёт веселье в честь новой победы. Локи не сразу решается уходить. Ему неудобно и неловко: как же оставить Эмили одну? Да — в ней есть всё, что так высоко ценит высший свет — красота, изящество, изысканные манеры, острый ум. Только могут ли все эти качества принести успех нищей компаньонке богатого принца? Но если она бастард, рождённый от служанки, и семья её не приняла, то она не будет иметь титула, но всё равно будет дочерью бога. Он, что был красив настолько, что мог заколдовать даже самих духов, но… У него был дурной для богов характер. Однажды он соблазнил девушку, прислуживавшую ему, когда он жил на земле, и ставшую его наложницей. И посадил в неё своё семя. Один был разъярён и… «Уберите этого ублюдка с глаз моих!» — таким вот образом семя проросло и стало главной подругой Локи в истории, княжной Эмили. «Это дитя тоже нужно убить, но я не хочу уничтожать божественную кровь.» Один доверил заботу о дитя низшей слуге и приказал назвать его Малис — злое намерение. Должно быть потому, что она принесла с собой лишь беды и слёзы, а также печаль своей матери, так как не родилась мальчиком. Но Браги забрал девочку не только в Асгард, он воспитывал её сам. Локи закрывает дверь, вернувшись в комнату, и через некоторое время странное возбуждение проходит. Но в комнате после наступления тишины становится пусто и тихо. И возбуждение быстро проходит. Мальчик садится к столу в одиночестве и, чтобы отогнать от себя грустные мысли, старается представить себе, как будет, когда придёт Эмили… О. И начинает колдовать. Вскоре приходит и она. Девочка устала после развлечения гостей. Но сегодня она обещала другу прогулки по снам подданных — показать способность, которую ей дала сама луна. Именно при нахождении этого светила на небе наиболее слышны и вероятнее высказываются самые заветные слова, слышатся звуки. Поэтом Эмили — настоящий знаток человеческих снов.

***

Один мельком взглянул на стоявшего рядом Браги, пожилого, бледного, с бесцветными, вылинявшими глазами. В них читалась глубокая грусть. — Когда я сказала, что перестал искать её — я соврал. Мы встретились в Железном лесу, а незадолго перед этим, когда она узнала, что полукровка, её переполняла невиданная ярость. Эта девушка была не Эмили. Она спросила, как я смею спрашивать, ведь я знал — чего её лишили, я знал — кто её мать, но скрывал от неё. Я ответил, что мы сделали это ради неё, на что Эмили возразила — что это мы сделали только ради себя, ведь так поступали все, кого она знает. Теперь её очередь, это — её дар — её, это её судьба. Она не захотела подчиниться. А при последней нашей встрече она лишь посмотрела долгим взглядом и скрылась, — с горечью произнёс Один. Выяснить, кто же захотел завладеть самым неиссякаемым источником магии и всего сущего, так и не удалось. Когда была предпринята попытка завладеть этим источником силы, девушка была готова дать отпор и задержать нападавших. Когда же она пыталась защититься при помощи своей силы, на неё было наложено проклятие. Эмили же потеряла своё тело. — Когда Эмили родилась, небо ниспослало мне видение: я видел красивую, умную девушку, которая стала духом музыки, — произнёс Браги. После гибели физической оболочки Эмили стала духом-нимфой, связанной с Железным лесом, который она способна покидать только на короткое время. — Ты должен гордиться. — Я горжусь, но я безутешен, — мужчина склонил голову на грудь. В голосе слышались слёзы. Один, проводив друга грустным взглядом, пошёл к выходу из павильона.

***

В небе стояла полная луна, освещая Асгард своим бледным светом, который словно не доставал до земли. Она заглядывала и в комнату Локи. Уже повзрослевший, он сидел у окна, глядя на полоску бледного света, скользнувшую по полу. Ещё до заката он повалился на колени, уткнул пальцы в ладони и жалобно зарыдал. Его душили слёзы. Фригг пыталась попасть к нему в комнату, но парень никого не хотел видеть. Наконец, он поднял лицо, и руки его, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Эмили не просто стала призрачной тенью — от неё избавился Один, отправив в качестве стражницы самого неиссякаемого источника магии в Железный лес. Отныне она Дева-Хранительница — так Всеотец назвал её перед отправкой. Это рассказала Эмили Локи перед отъездом. Но её просто сослали. Здесь она Одину была не нужна. — Всеотец, ты захватил этот источник магии, и из-за тебя заколдовали Эмили. Но я обещаю — я разрушу заклятие. Слышишь, Эмили — отныне я буду храбрым и стану намного сильнее тех, кто сделал это! И когда я стану самым сильным магом — вернусь… и спасу тебя! — крик Локи устремился ввысь, и когда последние слова растворились в тишине, волосы мага окрасились в ярко-чёрный цвет.