Виски со льдом

      Холодные весенние дожди сменились теплым летним ветром, яркие солнечные лучи согревали деревянные полы в большом доме из бруса, стоящего среди густого хвойного леса. Из окон дома просматривалась небольшая лесная опушка, покрытая густой зеленой травой, призывая пробежаться по ней босиком, вдыхая кристально чистый воздух.       За тот месяц, что Чуя провел в этом доме, его раны от пулевых ранений полностью зажили, но он все еще продолжал хромать, удерживая равновесие держась за трость. Федор находил это довольно забавным, называя его аристократом и посмеиваясь над ним, за что получал тростью по хребту или подушкой в голову, продолжая смеяться и убегать от Накахары.        Когда Чуя первый раз услышал смех Федора, то был поражен на сколько сильно сильно меняются черты его лица, становясь живее, теряя остроту углов, а глаза обретают живой блеск. Или же ему так казалось и они всегда были такими?       С того первого дня, как он попал в этот дом, Достоевский предоставил ему все необходимое для скорейшего выздоровления начиная от дорогих медикаментов и заканчивая полезным и правильным питанием, с каждым днем все больше подкупая его доверие.       Чуя и сам отметил, что несмотря на все еще болящие мышцы ног, он стал выглядеть значительно лучше, пропали синяки под глазами, а кожа стала более здорового цвета. А после того как он смог самостоятельно передвигаться по дому, Федору пришлось вернуться к работе, из-за чего тот стал пропадать по несколько дней или заезжая лишь на несколько минут, чтобы привезти продуктов или что-то для дома. Чуя неосознанно переживал, что из-за той выходки Ацуши, теперь его спасителю может грозить опасность.       Теплая атмосфера и забота этого человека сломили внутреннюю защиту, хоть сам Чуя и не был с этим согласен, каждый раз отказываясь от помощи, предлагаемой Федором. Он не хотел быть должным человеку, которого считал убийцей и хладнокровным чудовищем, хотя и мнение о нем изменилось. С каждым днем Достоевский раскрывался перед ним с абсолютно другой стороны, скидывая маску жестокости, бессердечия и холодного расчета, добровольно показывая свою человечность и ранимость.       Взамен на оказанную помощь, Чуя хотел его как-то отблагодарить, при этом не показав Фёдору, что для него это что-то значит. Он каждый раз с нетерпением ждал его возвращения, то ли, чтобы услышать хорошие новости, то ли, чтобы увидеть его.       Услышав шум проезжающих по гравию колес, Таки каждый раз спрыгивал с дивана и громким лаем бежал к входной двери, размахивая хвостом, как пропеллер вертолета. А Чуя шел на кухню, чтобы разогреть, приготовленный ранее ужин. В такие минуты он часто раздраженно думал, что стал похож на домохозяйку из дурацких американских сериалов, но забывал об этом, увидев входящего в дом уставшего и осунувшегося Фёдора.        - Привет. - Достоевский поставил сумки с продуктами на стол и тяжело сел на стул.        - Что-то случилось? - Сердце Чуи сжалось от такого вида Фёдора и он достал бокалы и бутылку виски, налив в бокалы янтарный напиток с парой кубиков льда, он протянул один Достоевскому.        - Все в порядке. - Федор взял, предложенный бокал, и сделал небольшой глоток.        - Оно и видно. - Разобрав пакеты, Чуя сел рядом, всем видом демонстрируя готовность слушать. Достоевский улыбнулся уголками губ и залпом допил бокал.        - Сначала приму душ, пожалуй. Потом может что-то и расскажу.        - Эй! Какого хрена? Запер меня в этом доме, не даёшь не с кем общаться. Дома появляешься чуть ли не по праздникам и выглядишь как побитая собака! Только не говори, что снова уедешь!        Достоевский замер в дверях, услышав в голосе Чуи не злость и негодование, а обиду, что он снова останется один в доме и в полном неведении о происходящем.        - А ты хочешь, чтобы я остался?        - Эм. - Чуя отвел взгляд, поняв, что наговорил лишнего, но ему уже надоело сидеть в одиночестве и, к тому же, он понимал, что дорога отсюда до города занимает много времени. - Выглядишь очень уставшим, тебе стоит отдохнуть. Иди в душ, я пока разогрею ужин.        Приятно удивившись подобному проявлению заботы с его стороны, Федор направился в ванну. Чуя разогрел ранее приготовленные овощи с рисом, пожалев, что заранее не узнал, когда приедет хозяин дома, чтобы приготовить, что-то более существенное. Его действительно беспокоило, то как сегодня выглядит Федор. Осунувшийся, с синяками под глазами, с нездоровым цветом лица, он явно почти не спит, мало ест и все время работает.        За ужином Чуя не задавал вопросов, наблюдая, как Федор с аппетитом ест жареные овощи, и ожидая, когда тот сам начнет рассказывать.        - Как ты себя чувствуешь? - Съев все до последней крошки, сытый Федор откинулся на спинку стула.        - Хорошо, хоть все еще немного хромаю. - Чуя собрал посуду и загрузил в посудомоечную машину. - Хочешь еще виски?        - Давай двойную.        - А тебя с нее не вырубит? - повторив свой ритуал по наполнению бокалов любимым напитком, Чуя прошел в гостиную, занимая место на диване. Федор, не обратив внимания на колкость, прошёл вслед за ним, устроившись рядом, облокотившись на подушки.        - Я не могу его найти. - Достоевский тяжело вздохнул и сделал глоток виски.        - Мори?        - Да. Три недели назад он появился в Нью-Йорке.        - Он здесь? - Чуя вздрогнул, а мысли в панике заметались с криком "нам пора бежать".       - Не бойся. Тут он тебя не найдёт. - Федор постарался успокоить его, заметив испуг в глазах. - За друга тоже не беспокойся.        - Что он тут делает?        - Думаю, что хочет отомстить. Благодаря Фицджеральду, он знает о том, что ты в городе.        - А о вашем плане?        - Скорее всего догадывается или уже знает, учитывая, что не со мной, не с Осаму он не связывался. - Федор склонил голову и крутил в руках бокал, в тысячный раз прокручивая в голове имеющуюся информацию.        - На сколько я успел заметить, ты всегда получаешь, то что хочешь. Думаю и в этот раз ты доберешься до него первым. - Чуе было странно видеть, обычно спокойного и уравновешенного Федора в столь удручающем состоянии. Он забрал бокал из рук, поставив его на кофейный столик, и притянул Фёдора к себе, позволив лечь на диван, уложив его голову к себе на плечо.        - Спасибо. - Достоевскому было приятно получить такую заботу от человека, который уже давно ему симпатичен. Для него самого стало неожиданностью то, что он сможет перед ним показаться слабым и беззащитным.        - Не за что. - В полумраке комнаты, освещенной огнем от камина, Чуя чувствовал будто так все и должно быть. Ему было легко и комфортно лежать в обнимку с Федором, словно они знакомы уже тысячу лет, вместе купили этот огромный дом в лесу и планируют встретить тут старость.        Чуя рассматривал расслабленное лицо Федора, на котором играли отблески пламени, ресницы мелко подрагивали. Достоевский смотрел на пламя вспыхивающие и потухающие в камине, неосознанно перебирая пальцами ребра Чуи.        - Мне щекотно. - Чуя взял Федора за руку.        - Не замечал, чтобы ты боялся щекотки.        - Хоть что-то мне удалось от тебя скрыть. - ухмыльнулся Чуя не отводя хитрого взгляда от глаз Достоевского. Не смотря на все попытки контролировать свои эмоции, стараясь не показывать, что ему больно, грустно или что он переживает, Федор все равно читал его как открытую книгу.        - Хм, хитрый лисенок. - Федор приподнялся на локте и нежно провёл пальцами по скуле Чуи, большим пальцем задевая губы.        Чуя прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чувствуя ласковое прикосновение холодных пальцев. Проведя рукой по спине Достоевского и запустив ее в волосы на затылке, он притянул его к себе, позволяя поцеловать. Получив таким образом разрешение, Федор поцеловал Чую сразу же углубив поцелуй. Обхватив друг друга руками, прижимаясь телами и фактически не дыша, они жадно целовались, переплетая языки пока легкие не начало обжигать от недостатка воздуха.        От охватившего тело напряжения у Чуи кружилась голова, мысли заполнил только образ Достоевского, что сейчас тяжело дышал прямо перед ним и жадно смотрел на его губы. Ему льстила реакция Федора на поцелуй, а возможность хоть как-то управлять им возбуждала.        - И это все на что ты способен? - заигрывая, Чуя убрал прядь волос Достоевского за ухо и провел пальцами еле касаясь кожи вдоль его скулы, остановившись у губ.        - С огнем играешь. - Достоевский посмотрел ему в глаза и провёл языком по указательному пальцу.        - Люблю рисковать. - Чуя взял его рукой под скулы снова вовлекая в страстный поцелуй, второй рукой забираясь под футболку.        Наглое и игривое поведение, столь милого сердцу лисенка, полностью прервало поток мрачных мыслей Федора. Он с наслаждением вдыхал аромат его волос и тела, целуя и кусая нежную кожу шеи, свободной рукой изучая телосложение с рельефными мышцами пресса и груди. Не смотря на невысокий рост и казалось бы довольно хрупкое, на первый взгляд, телосложение, крепкие и накачанные мышцы говорили о достаточной силе, чтобы вырубить оппонента с одного удара.        Не имея более возможности терпеть, Достоевский оторвался от разомлевшего и разгоряченного Чуи, поднялся с дивана и протянул ему руку.        - Может продолжим в спальне? - глаза горели от желания, а вид Чуи смотревшего на него из под полузакрытых век сводил с ума.        - Мне кажется, что ты давно не носил меня на ручках. - С игривой улыбкой Чуя поднялся с дивана и положив руки ему плечи, запрыгнул на Федора, обхватив ногами бедра и жадно целуя его губы.        Придерживая Чую за бедра и почти не разрывая поцелуй, аккуратно поднявшись по ступеням в спальню на второй этаж, Достоевский бросил его на огромную мягкую кровать. Чуя только хотел возмутиться столь грубому обращению со своей персоной, как Федор, сев на него сверху и сжав руки над его головой, снова поцеловал его, проведя языком по губам, словно пробуя на вкус.        Откинув голову назад и открывая шею, Чуя часто дышал, стараясь сдерживать стоны от чувственных прикосновений Федора к шее, плечам, ключицами. Свободной рукой Федор задрал его футболку, открывая себе доступ к идеальному телу своего партнера, и отпустив его руки, стал целовать и слегка покусывать кожу на груди и ребрах, оставляя лёгкие отметины.        Чуя растворялся в удовольствии от близости, в этот раз Федор действовал мягче и нежнее, не пытаясь прокусить тонкую кожу. Даже сейчас, увидев другую, домашнюю, ранимую и мягкую сторону Достоевского, Чуя прекрасно понимал, что он хладнокровно и безжалостно может убить. И чувство исходящей опасности от этого невероятного человека, вызывал всплеск адреналина, заставляя сердце биться чаще.  Закончив покрывать поцелуями грудь и пресс, спустившись до линии домашних брюк, Федор провел ладонью поверх ткани уже давно возбужденному члену Чуи, вызывая у того сдавленный и болезненный стон.        - Мгхм… - Чуя с мольбой во взгляде посмотрел на довольно улыбающегося Федора, продолжавшего дразнить его лёгкими касаниями руки. Начавший эту игру Чуя тут же проиграл, потому что не мог сопротивляться той подавляющей и будоражащий сексуальной энергии исходящей от Достоевского. - Прошу, кхм.        - Что ты хочешь? Только скажи и я всё для тебя сделаю. - Федор почти лежал на животе Чуи, так что его горячее дыхание опаляло кожу, вызывая мурашки.        - Издеваешься? - Чуя положив руку на голову Федора, схватил его волосы и притянул к себе, впиваясь в его губы требовательным поцелуем и прокусив губу. - Ты трахнешь меня уже или так и будешь издеваться и сводить меня с ума?        Слизав с губы капельку крови, Достоевский, удовлетворенный подобным требованием, снял с себя и Чуи всю одежду, откинув её на пол возле кровати, и достал из верхнего ящика тумбы лубрикант. Чуя заворожено смотрел на своего партнера, освещенного лунным светом, пробивающимся сквозь окна. Его белая покрытая несколькими шрамами кожа сияла. Федор двигался уверенно и спокойно, прикосновения успокаивали и расслабляли.        Достоевский, зная на сколько может быть неприятно партнеру растяжка, выдавил большое количество смазки на свои пальцы и растер по всей длине согревая. Заметив, что Чуя напрягся, он нежно поцеловал внутреннюю сторону бедра и спустился ниже.  В ожидании проникновения длинных пальцев в себя, Чуя сжал руку Федора и зажмурившись отвернул голову в сторону.         Расслабься, лисёнок. - Федор провел языком по всей длине члена от основания к головке, одновременно вводя палец, вызывая громкий стон Чуи.        Горячая волна прошла по телу Чуи от паха до кончиков пальцев, заставляя мышцы напрячься и тут же расслабиться. Горячее прикосновение языка и губ к головке члена отрубило связь с реальностью оставляя лишь невероятную чувствительность и волны надвигающегося оргазма, от чего Чуя только сильнее сжал руку Федора.        - Агх… - Чуя выгнулся от пробежавшего по всему телу разряду, задерживая дыхания на несколько блаженных секунд, отдаваясь наступившему блаженству.         Федор дотянулся до пачки салфеток, лежавших на прикроватной тумбочки и аккуратно протер запачкавшийся в сперме живот Чуи. Тяжело и часто дышавший, Чуя лежал с закрытыми глазами, на лбу выступили капельки пота, а на лице красовалась довольная улыбка.        - Ты доволен? - Федор потянул Чую за руку, заставив сесть рядом с собой.         - Нет, не совсем. - Чуя довольно улыбнулся перекидывая через Федора ногу и устраиваясь поудобнее. - Поможешь?        Достоевский придерживая его за поясницу одной рукой, а второй свой член, предварительно хорошенько обмазав его смазкой, помог Чуи опуститься с громким и сладким придыханием вырвавшихся из него. Достоевский вошел в него сразу на всю длину, тихо простонав Чуе в шею, и замер давая ему привыкнуть.        Кровь стучала в висках Чуи, а приятная и тягучая наполненность растекалась по телу, принося эйфорию. Достоевский целовал его плечо и гладил по спине, прижимая к себе. Привыкнув к немалому размеру члена, Чуя приподнялся на ногах и резко опустился вниз, заставив Достоевского зарычать и схватить его за задницу.        Повторив такую игру несколько раз изводят и наблюдая за реакцией партнера, Чуя начал неспешно двигаться, одновременно целуя и покусывая губы Федора, наслаждаясь тем, как тот наполняет его растягивая стенки. Заглядывая Чуе в глаза Федор поразился доверию в его взгляде, слух ласкали сладкие стоны удовольствия. Но звериное желание прорваться глубже и заставить Чую кричать от удовольствия взяли вверх.        Достоевский поднял Чую с себя и положил спиной на кровать, закидывая его ногу себе на плечо.        - Вот и ты проиграл. - Усмехнулся Чуя и вскрикнул от того насколько неожиданно и резко Федор вошел в него.        - Уверен, что я проиграл? - Достоевский склонился и поцеловал его, давая выдохнуть. А потом постепенно набирая ритм начал грубо и жестко входить в Чую, выбивая воздух из лёгких с громкими стонами.        - Да, ах… - Чуя держался за руку Федора у его головы, пока тот с диким желанием во взгляде входил в него.        Спальню заполнили порывистое дыхание, стоны, тихое рычание. На глазах Чуи выступили капельки слез от переполнявших его ощущений и эмоций, он снова держал Федора за руку, как за единственную ниточку недовашую ему полностью оторваться от реальности до тех пор пока знакомое напряжение не скопилось в области паха, готовое взорваться в любую секунду.        Чувствуя приближение собственной разрядки, Достоевский приподнялся и взял в руку член Чуи, начав водить по всей длине в такт своим движениям. Оргазм накрыл обоих почти одновременно, рассыпаясь искрами тысячи звёзд под закрытыми веками, заставляю сократиться каждую мышцу в теле, принося эйфорию и оставляя в голове лишь звенящую пустоту.