Виски со льдом

      В небе над Йокогамой светило яркое летнее солнце, заставляя людей прятаться в тени крон деревьев. Пару дней назад Чуя и Ацуши прибыли в этот город на частном самолете вместе с Фёдором, Рюноскэ и Гин и сейчас шли по мощеной дорожке старого городского кладбища. В отличие от городских улиц тут было тихо и малолюдно, не желая нарушать покой покоявшихся здесь людей они шли молча, вглядываясь в дальнюю сторону кладбища, где стояли их друзья.        -  Ты в порядке? - Чуя тихо подошел к Фёдору со спины и взял его за руку, заглядывая в глаза.        -  Да, нормально. - Достоевский чуть улыбнулся уголками губ взглянув на него. - А ты?        Чуя лишь утвердительно кивнул головой посмотрев на Рюноскэ и Гин, что стояла держа брата за руку. Оба неотрывно смотрели на новое надгробие с выгравированным именем "Осаму Дазай".        – Мне очень жаль. - Тихо произнёс Ацуши, подойдя к Рюноскэ и положив руку ему на спину, пытаясь успокоить.        – Это моя вина. Я не успел. - Сквозь сжатые зубы произнёс Акутагава, было видно как он напряжен. Прошло уже три недели, а он всё не мог принять смерть близкого друга и корил себя, не смотря на то, что Гин и Ацуши всячески пытались убедить его в обратном.        – Рюноскэ… - Гин хотела в тысячный раз произнести избитую фразу, но её перебил Фёдор.        – Всё верно. Ты не успел.        Чуя, как и остальные, с удивлением посмотрели на Достоевского, не ожидая, что тот начнёт обвинять Акутагаву в смерти брата. Фёдор смотрел на измучавшего самого себя Рюноскэ, кожа которого стала ещё бледнее, а под глазами залегли огромные синяки от недостатка сна и мучивших его кошмаров.        – Но в том, что ты не успел нет твоей вины. Ты не мог спасать его вечно. Однажды, ты дал ему шанс прожить другую жизнь, но он выбрал этот путь. - Фёдор посмотрел на надгробие и прикрыл глаза. - Знаешь, Рю, я рад, что у Осаму были вы двое. В отличии от моих настоящих родителей, его родители любили и берегли его. Осаму нужна была та семья, что вы ему дали. Так что спасибо. А теперь, нам всем следует пойти и продолжить жить.               Достоевский развернулся и пошёл в сторону выхода с кладбища, не оборачиваясь на изумленных Гин и Рюноскэ, отчего то начавших улыбаться и хихихакать.        – А? Что смешного? - Непонимающе посмотрел на них Ацуши.        – Чуя, ты странно на него влияешь. - Мило улыбнулась Гин. - Он редко когда с нами разговаривал, хоть мы и много времени проводили вместе.        – Серьёзно? По мне он довольно разговорчив.        – И вот ещё. - Рюноскэ достал из внутреннего кармана белый запечатанный конверт. - Когда-то давно Осаму написал для Фёдора письмо и велел передать его ему только в случае, если Осаму умрет. Я не думал, что этот день наступит так скоро и не могу найти в себе сил отдать его. Могу я попросить тебя об одолжении?        – Да конечно. Я передам.        Забрав и спрятав конверт во внутренний карман, Чуя пошёл вслед за Фёдором уже успевшим дойти до выхода и ожидающим его у машины.        – Он успокоился? - Поинтересовался Фёдор занимая место на заднем сиденье автомобиля рядом Чуей.        – Не думаю, что он когда-то перестанет винить себя. Всё же они были близки. Да и вот. - Чуя достал конверт и передал его в руки Фёдора.        – Что это?        – Письмо тебе от Осаму. Он велел Рюноскэ передать его…        – В случае его смерти. - Достоевский свернул конверт и убрал в карман.        – Не откроешь?        – Я знаю что там. - Фёдор тяжело вздохнул и увидев нахмуренные брови Чуи продолжил. - Там написано, что он был рад иметь такого брата как я и благодарен судьбе за нашу встречу. А ещё доказательства того, что та авария на автомагистрали произошла по вине Портовой мафии.        – Откуда ты знаешь?        – Незадолго до того, как Осаму пропал перед встречей с Рю и Гин, я нашёл его пьяным в одном из баров, где он и всучил мне это письмо.        Федор замолчал и погрузившись в раздумья смотрел в окно. Машина спокойно лавировала по улицам города пробираясь к выезду из него, минуя дневные пробки.        – А куда мы направляемся? - Спросил Чуя, заметив, что они свернули на дорогу к аэропорту.        – А это сюрприз. - Ухмыльнулся Фёдор и в его глазах сверкнул задорный огонёк.        – Но мы же не можем сейчас уехать. А как же твоя новая компания?        – Я уверен, что Рюноскэ вместе с сестрой и Ацуши прекрасно справятся без меня. Кстати, а ты подумал над моим предложением работать на меня?        – Да… - Чуя стыдливо опустил глаза, ему не хотелось отказывать ему, но работа в фирме предоставляющей услуги по охране и защите, было явно не его профилем. - Я всё таки решил вернуться в свою редакцию.        – Хорошо. Но обещай, что будешь осторожен. - Достоевский нежно провёл рукой по щеке Чуи и приподняв подбородок аккуратно поцеловал в уголок губ.        Накахара видел как всё это время Фёдор внутренне переживал смерть брата, скрывая боль за своей любимой маской холодного и расчетливого человека. Достоевский появился на складе спустя несколько минут после произошедшего, увидев труп Мори и окровавленные руки Рюноскэ и Ацуши, он не сразу понял, что это кровь лежащего на бетонном полу бездыханного Дазая.        После же он погрузился в дела, договариваясь с полицией, моргом, крематорием. Закрыл дела компании, продав её за максимально возможную цену конкурентам. Фёдор почти не спал и Чуи приходилось заставлять его хотя бы поесть.        Машина проехала по специальному пропуску прямо к стоянке частных самолетов и остановилась у уже подготовленного для гостей трапа.        – Тебе стоит поспать. Перелет будет долгим. - Фёдор сделал глоток виски и поставил бокал на столик, удобно расположившись в салоне самолёта.        – Куда мы все таки направляемся?        Не ответив на вопрос, Фёдор лишь улыбнулся, откинул кресло и накинув на себя плед, закрыл глаза. Не скрывая своего негодования, Чуя повторил за ним и уснул, до тех пор пока стюардесса вежливо не разбудила их сообщая о предстоящей посадке.        При выходе из самолета Фёдор придержал Чую за талию, не дав выйти вперед себя и закрыл ему глаза, повязав шелковый платок.               – Какого хрена ты творишь?!        – Ты мне не доверяешь? - Прошептал Фёдор на ухо Чуи, опаляя его горячим дыханием, отчего у того пробежали мурашки по телу.        – Ладно. - Чуя вздохнул и согласился на его условия, учитывая, что ему было приятно видеть Фёдора в приподнятом и игривом настроении.        Чуя аккуратно шёл за Достоевским, держа его за руку и прислушиваясь к окружению, пытаюсь определить куда они прилетели и что же за сюрприз его ждет. Но как назло вокруг либо никого не было, либо все молчали, чтобы не выдать языка. На улице было довольно тепло, но время суток определить невозможно.        – А теперь можно снять? - Спросил Чуя, когда они сели в машину.        – Ей богу, что с тобой? Ты раньше не был таким нетерпеливым.        – Я скрывал это. - Съязвил Чуя.        – Осталось чуть-чуть.        Через сорок минут дороги с крутыми поворотами и стоянками, по всей видимости на светофорах, машина остановилась и Фёдор вышел из неё, чтобы открыть дверь для Чуи и помочь ему выйти.        – А теперь можно? - Беря его за руку и улыбаясь спросил Чуя.        – Нет. - Несмотря на серьезный тон, по голосу было слышно, что Достоевский улыбается.        Не имея возможности видеть, Чуя пытался на слух и ощущения определить окружение. Вот они прошли сквозь автоматические двери, вот нажата кнопка вызова лифта и сигнал, оповещающий о его прибытии. Подъем занял довольно большое время, значит поднялись они на этаж 10 не меньше. Двери лифта раскрылись и, выйдя из него, Чуя почувствовал мягкий ковролин под ногами, что обычно укладывают в дорогих отелях. Двадцать шагов по прямой и они остановились. Щелкнул дверной замок, Фёдор аккуратно придерживая Чую за талию провел его в комнату.        – Потерпи еще чуть-чуть.        – Угу.        Послышался звук отодвинутых занавесок и открывающегося окна, в это мгновение комнату наполнил свежий воздух и шум города. Фёдор снова подошёл к нему и взяв за руку подвёл к окну.        – Готов?        – В нетерпении.        Достоевский развернул его к себе спиной и аккуратно развязал платок. Чуя с непривычки несколько раз моргнул и потер рукой глаза, прежде чем увидеть открывающийся из окна номера вид.        На ночном небе висела огромная полная луна и редкие проплывающие облака. А прямо перед ним возвышаясь над городом, словно маяк в море, и переливаясь яркими огнями стояла Эйфелева башня.        – Comme?        – Очень.        По дороге Чуя долго перебирал варианты куда они могут направляться, и в Соединенные Штаты, чтобы закончить дела или возможно в Россию, так как однажды Фёдор говорил о планах посетить ее по работе. Но сейчас стоя на балконе отельного номера в объятиях этого человека и смотря на панораму Парижа, сердце Чуи трепетало от радости и восторга.        – Ты не включил в номере свет. - Произнес Чуя поворачиваясь лицом к Фёдору и обнимая его за шею.        – Чтобы не портить атмосферу. - Фёдор довольно улыбался смотря счастливые глаза Накахары.       – Давай начнем все сначала?        – Нет. Давай просто будем вместе?        – Будем.               Чуя подтянулся поцеловал Фёдора, обвивая руки вокруг его шеи. Не отрываясь от нежных губ, Достоевский потянул вверх футболку, снимая её и оголяя крепкий накаченный торс Чуи, отчего тот слегка поежился от прохладного ночного воздуха и сильнее прижался к Фёдору.        – Идём…        Достоевский подхватил его за бедра, заставляя обвить ими свою талию, и пошел в спальню, где стояла огромная кровать заправленная дорогими идеально белыми простынями. Аккуратно положив своего лисёнка на спину и оторвавшись от сладкого поцелуя, он посмотрел в глаза Чуи, ожидая увидеть в них одобрение и разрешение продолжить.        Но Чуя, приподнявшись на локте, свободной рукой взял его за воротник рубашки и потянул на себя, снова вовлекая в поцелуй и заваливая его рядом собой.        – Что ты задумал? - Фёдор, любящий всё контролировать, растерялся от неожиданности.        – Увидишь. - Прошептал Чуя ему на ухо и перекинул ногу через Достоевского, садясь ему на бедра и прижимая спиной к кровати.        Чуя неторопливо расстегивал пуговицы рубашки чуть касаясь холодными пальцами кожи, вызывая россыпь мурашек по телу Фёдора, который неотрывно рассматривал идеальную фигуру своего партнёра с тонкими точеными ключицами и крепкими прессом, к которому он протянул руку, желая прикоснуться к твердым мышцам живота.        – Ты красив до безумия. - Фёдор смотрел хищным взглядом и того гляди не выдержит неторопливых действий Чуи, что с хитрой улыбкой до конца расстегнул пуговицы рубашки и склонился к его шее.        Он аккуратно прикоснулся губами к нежной коже под подбородком, потом еле касаясь провел языком по шее до мочки уха, оставляя влажный след, и прикусил её.  Не переставая гладить оголенную грудь и живот Достоевского, Чуя спускался ниже целуя и прикусывая мягкую светлую кожу.        Фёдор закрыл глаза и запустил руки в густые рыжие волосы, наслаждаясь чувственными горячими прикосновениями языка и слегка вздрагивал, когда Чуя прикусывал кожу, оставляя на ней мелкие синяки. Горя от желания и нетерпения, он хотел скинуть его с себя чтобы скорее раздеть и заполучить желанное и такое прекрасное тело, но Чуя придавил рукой его грудь не давая приподняться.        – Какой ты нетерпеливый. - Хитро улыбаясь, Чуя расстегнул пряжку ремня и поднявшись снял с него брюки сразу с нижнем бельём, скинув их на ближайшее кресло, и присел на колени у кровати, взяв в руку уже давно окаменевший член Фёдора.        – Что ты.. - Не успев договорить Фёдор застонал от неожиданного прикосновения горячего языка к головке члена.        Чуя не торопясь проводил языком по всей длине члена, чувствуя во рту чуть горьковатый вкус выделяющейся смазки  и следя за реакцией Достоевского, что запрокинув голову тяжело дышал и сжимал в руке простынь. Накахара редко когда ранее делал минет своим партнерам и не особо любил это занятие, но сейчас ему хотелось сделать приятно теперь уже дорогому человеку. Смотреть на то как от его ласк у Фёдора сносит крышу было до одури возбуждающе.        Ещё раз взглянув на высоко поднимающуюся грудь Фёдора при глубоком вдохе, Чуя обхватил губами головку члена и опустил голову, стараясь не задеть зубами нежной кожи, на максимальную возможную для него глубину, вызывая протяжный стон Фёдора, что ласкал его слух. Задержавшись на пару секунд, он приподнял голову и снова резко опустил её вниз.        Прикосновения горячего языка и сильные руки удерживающие бедра, приносили Достоевскому яркую эйфорию распространяющуюся горячими волнами по всему телу. Он крепко держал за кисть руки Чуи, что удерживала его бедра, чтобы хоть как-то контролировать желание собственного тела не сорваться в порыве животной страсти получить желанную разрядку. От каждого прикосновения языка и губ к тонкой и чувствительной кожей по его телу проносились разряды электрического тока, заставлявшие дрожать руки и ноги, обхватившие возлюбленного за спиной.        Опустив голову и заглотив член как можно глубже, задевая язычок и подавляя непрошенный рвотный позыв, Чуя наблюдал, как Фёдор изогнув спину застонал и его тело покрылось мелкой дрожью. Его член напрягся сильнее, а Фёдор, схватив Чую за волосы попытался оттянуть его от себя, но утонув в  нахлынувшем экстазе, только сильнее прижал его к себе, наполняя рот горячей спермой.        Отстранившись, Чуя провел тыльной стороной руки по губам, и кончиками пальцев стер мелкие капли слез с глаз, наблюдая за расслабленным с часто поднимающейся грудью Фёдором. На его светлой кожей даже в сумраке номера отеля отчётливо виднелся румянец, а на прикрытых глазах мелко подрагивали ресницы.       – Я смог тебя удивить?- Чуя поднялся и лёг рядом с возлюбленным, аккуратно убирая с лица выбившуюся прядь волос.        – Ты не перестанешь меня удивлять. - Тихо ответил Фёдор, проводя рукой вдоль талии и плеча Чуи и подхватывая его за затылок вовлек его в поцелуй.        Не смотря на прошедшую разрядку, близость и нежные прикосновения любимого лисёнка, моментально вернули возбуждение. Фёдор собственнически обнял и прижал Чую к себе, целуя его сладкие, словно сахарная вата губы, тонкую нежную кожу шеи, прикусывая её до мелких красных отметин.        Проходя мелкими мокрыми поцелуями по шее, ключицами, груди, покусывая и сжимая руками сильные бёдра Фёдор заставлял Чую стонать и поддаваться всем телом навстречу его ласкам.        – Мгхм… пожалуйста… - в нетерпении Чуя взял руку Фёдора и положил её на свой пах.        Сквозь ткань тонких брюк Фёдор чувствовал как кровь пульсировала по возбужденному члену, заставляя его подрагивать. Улыбнувшись своим мыслям о том, как Чуя желает скорее заполучить свою разрядку, Фёдор склонившись прикусил затвердевший сосок, заставив его снова стонать и выгнуться ему на встречу.        Расстегнув пуговицу и ширинку, Достоевский, как и Чуя до него, стянул с него джинсы сразу с нижним бельём, кинув их на тот же стул, где покоилась и его одежда. В верхней полке прикроватной тумбочки он нашёл упакованный тюбик лубриканта и, быстро распаковав его, выдавил вязкую густую жидкость на свои пальцы.        – Готов? - Фёдор посмотрел в глаза цвета летнего синего неба, что с нескрываемым желанием и волнением смотрели на него.        – Прошу…Пожалуйста - Простонал  Чуя отворачиваясь в попытке скрыть своё смущение и раскрасневшийся щеки.        Заставив Чую подняться чуть выше и устроившись между его ног, Достоевский склонился у нему вовлекая в поцелуй и переплетая языки, параллельно вводя вводя в него указательный палец, обильно смазывая стенки и стараясь нащупать самое чувствительное место.        Неожиданно Чуя вскрикнул и прикусил губу Фёдора. Электрический разряд пронёсся по его позвоночнику, заставляя изогнуться и сильнее прижаться к сильному телу партнёра. Не теряя времени Фёдор ввёл в него второй палец и аккуратно, продолжая ими двигать, поцеловал в висок, прижавшегося к его плечу Чую.        – Мгх… - Горячий воздух от дыхания Чуи обжигал кожу Фёдора.        Убедившись по успокоившемуся дыханию и тому как напрежение ушло из тела Чуи, что растяжки достаточно, Фёдор достал пальцы, первернул Чую на живот с силой приподнял его бедра. Чуя попытался подняться на локтях, но Фёдор схватил его за шею одной рукой, а второй удерживая за талию сразу вошёл в него на всю длину, издав тихий рык.        Не ожидая грубости после медленной и нежной растяжки Чуя вскрикнул, а на глазах выступили мелкие капельки слез. Фёдор остановился лишь на мгновения и снова вышел из него почти полностью только чтобы снова так же резко войти и заставить Чую стонать.        Ощущение наполненности, силы, что вжимала его в матрас кровати, крепкой хватки изящной руки с длинными пальцами, что сжимала и удерживала его за талию, уносили разум Чуи в небытие наполненное лишь томным дыханием и тихим рычанием зверя за его спиной.        Фёдор не жалея своего партнёра быстро ускорил темп, но не смотря на эту близость его желание полностью овладеть рыжим лисом только усиливалось. Каждое движение становилось грубее и сильнее, от чего стоны переходили в крики, а из глаз Чуи текли слезы.        – Да… хм… ещё… - Не в силах больше сдерживаться Чуя умолял Фёдора не останавливаться, протянув руку к своему возбужденному члену.        – Если хочешь - попроси. - Заметив движение возлюбленного, Фёдор грубо ударил его руке, вызвав вздох негодования.        – Фёдор…пожалуйста. - Изнемогая от желания простонал Чуя.        Чувствуя, что и сам снова приближается к разрядке, Фёдор отпустил шею Чую и взял в руки его член, начиная двигать по всей его длине в такт своим движениям. Получив свободу, Чуя поднялся на локтях, а затем и вовсе выпрямился, уводя руку за себя и хватая Фёдора за шею, так что теперь он плотно прижимался к его груди.        Фёдор провёл свободной рукой по паху, мышцам живота, груди и по шее Чуи взял его за подбородок и ловя его на беззвучном стоне вовлек в поцелуй. Лавина непередаваемых ощущений настигла Чую внезапно, заставляя сжаться, а затем расслабиться каждую мышцу его тела принося облегчение и эйфорию.        От резкого сокращения мышц Чуи и осознания что он получил желаемое, Фёдор расслабился и спустя еще несколько грубых толчков, прижимая его к себе, кончил не выходя из него, ощущая блаженную негу распространяющуюся по всему телу.        После того как мышцы тела расслабились они оба рухнули на постель с трудом переводя дыхание. Чуя развернулся лицом к Фёдору и прижался к его груди, слушая как успокаивается его сердцебиение. В памяти сразу же всплыла их встреча в запертой комнате, когда мягкая и нежная мелодия выводила Чую из пространства хаоса.        – Спой мне колыбельную. - Произнёс Чуя, не отрывая головы от груди Фёдора.        – Конечно. - Фёдор тихо начал напевать колыбельную, что пела ему ещё бабушка в далеком детстве, аккуратно перебирая длинные рыжие волосы.