Шкет.

— Хён, сходишь со мной на свидание? Тэхён выглядит радостным, взволнованным и нетерпеливым, пока спрашивает это. На своего хёна, Чонгука то есть, смотрит с явным обожанием, наверняка ожидая согласия, но у старшего на всю ситуацию другой взгляд. — Ты ведь ещё шкет совсем, какое свидание? Наверное, Чон та ещё сучка, потому что, если смотреть объективно, младшему в этом году исполнится восемнадцать, он в следующем закончит старшую школу. В общем-то, он шкет настолько же, насколько чёрный кот белый. Просто парень он хиленький ещё, в росте только начал догонять Чонгука, а по мышечной массе меньше его раза в полтора-два. Сам Гук не взрослый мужчина, чтобы разбрасываться такими словами — обычный студент второкурсник, утонувший в долгах и пересдачах. Любит ничего не делать, вот потом и приходится разгребать последствия своей лени. Иногда, конечно, ищет приключений на заднее место вместе с Чимином, лучшим другом, с которым они последнее время часто прогуливали пары. Но Пак лекции слушал, конспекты писал, поэтому сейчас спокойно отсыпается дома, не переживая за вероятность слететь со стипендии. Тэхён вот парень прилежный и умный — мало дурью мается и много делает для своего будущего, как думают буквально ну все. На деле-то он так старается, чтобы поступить туда же, куда поступил ранее отличник Чонгук. Влюблённость, оказывается, с людьми творит много интересного, тем более та самая, первая, которая ещё совсем наивная, не имеющая каких-то корыстных целей или желаний. Хочешь просто быть рядом с человеком, готов поддержать в любую секунду и бросить весь мир к ногам (так кажется затуманненому чувствами разуму). Чон же книжек начитался, да фильмов насмотрелся — ему бы кого постарше, поопытнее, чтобы внешне походил на свой возраст, а не выглядел как малолетка переросток. Тэхён, которого он помнит ещё капризного и в подгузнике, явно под эти пункты не подходит. Оба мечтают, но один о чём-то более вероятном, пока второй уже чуть ли не погряз в своих хотелках, забыв, что у реальности собственные правила. Парни были соседями до того, как Чонгук начал снимать с Чимином квартиру поближе к университету. Их семьи всегда близко общались, вместе справляли почти все праздники, так что знали они друг друга с самого рождения. Чон принцесса ещё та, общаться с соседским мальчиком не хотел из-за разницы в возрасте — четыре года казались пропастью. Зато с радостью общался с ребятами постарше, считая их крутыми и даже не думая, что в компании он самый младший. Тут возраст не казался чем-то ужасным. Конечно, со временем Гук понял, что цифры значат мало что, что главную роль играет всё же характер и отношение к людям. В то время он был немного заносчивым, поэтому не думал о том, что Тэхён почувствует от его слов. Конечно, слышать такое от объекта своего воздыхания не приятно от слова "совсем", но это стало хорошим пинком для перемен в лучшую сторону, так что Ким не расплакался и не загрустил. Кивнул чему-то своему и с задумчивым видом ушёл, пока Чонгук продолжил ломать голову над высшей математикой. Они потом не виделись четыре года. Тэхёна из-за занятости дома можно было увидеть утром и почти ночью, а Чон к родителям заходил только на выходных и то днём, без ночёвки. Он и не вспоминал про влюблённого в него мальчишку, которого грубо отшил. Чимин, кстати, потом длинную лекцию прочитал про то, что так поступают только те ещё говнюки, добавив, что карма штука хитрая — всё ему аукнется со временем. Чонгук не придал этому никакого значения, да и думать об этом времени не было — личная жизнь начала налаживаться. Он думал, что влюбился в сонбэ с четвёртого курса, когда на самом деле просто им восхищался как человеком. Ёнсу, который потом занимал все его мысли, был добрым и вежливым, но твёрдым в своих решениях и строгим в отношении младших при совершении ими ошибок во время совместной работы над проектом и тому подобном. Был умным и рассудительным, высоким и красивым. У Чона не было шансов перед ожившей фантазией о "том самом парне, за которого я пойду замуж". За ним долго ухаживали, их отношения продолжительное время не могли переступить грань дружбы, но в итоге они начали встречаться после зимней сессии. Всё было хорошо, время летело как назло быстро — сначала месяц, потом два, три, вот уже полгода и год. Были свидания, милые подарки, много поцелуев, совместных ночей. Были и ссоры, и недопонимания, и игнор, они даже расставались один раз, но уже через неделю сошлись. Чонгук медленно тонул в чувствах, в том, насколько ему было хорошо, поэтому услышать в свою сторону что-то неприятное вообще не ожидал. Это стало началом переломного момента: Ёнсу внезапно высказал недовольство в сторону бёдер Чона, мол, они слишком большие. Похудей. В сердце неприятно кольнуло, глаза заслезились. Парень никогда не считал себя некрасивым, наоборот — свою фигуру он любил, поэтому худеть из-за чьих-то хотелок не собирался. На этом претензии не закончились, ведь прикапываться начали к его гардеробу, в котором всё было обтягивающее (и низ, и верх), а последнее было ещё и коротким. Во-первых, это якобы девчачий стиль, а во-вторых, слишком открыто и дерзко для того, кто состоит в отношениях. Изменил ли что-то Чонгук в себе? Нет. Однажды он даже напялил юбку, чисто чтобы позлить Ёнсу, а потом его из этого болота вытянул Чимин, который описал происходящее со стороны и открыл Чону глаза. Это было ненормально. Они поговорили и мирно разошлись, поняв, что отношения изжили себя. Младшему было больно, ведь он потерял близкого человека, ведь он расслабился и доверился, а ему попытались привить свои вкусы и установки. Ведь Ёнсу оказался не таким идеальным, каким всегда выглядит с первой встречи. Чуть позже Гук изменился. Его пылкость и заносчивость поутихли, гардероб почти полностью стал состоять из свободной одежды, а в голове начали всплывать хорошие и плохие моменты прошлого, которые парень старался переосмысливать. Его взгляд на жизнь изменился. Цепляться за прошлое — глупо и незрело, но... Чонгук невольно вспоминал, кому грубил, причинял боль, в лицо говорил всё, что думает (а слова там были далеко не с оттенком похвалы или восхищения). Тэхён тоже не остался без внимания. Вот тут уж совесть пусть и не сжирала, но заметно давала пинка. Воспалённый мозг не придумал ничего лучше, чем поговорить и извиниться, только вот... прошло два с лишним года, и Чон был уверен на сто процентов — Ким уже забыл. Живёт себе спокойно, возможно даже с кем-то встречается, пока Гук затворничает и слишком много думает; умудряется себе хорошую репутацию среди преподавателей сделать и закончить сначала третий, а потом и четвёртый курс на отлично. Учился он, кстати, на экономическом, а дальше решил исполнить мечту детства и поступил на художественный факультет. Дышать стало легче, жить тоже. Чонгук с детства много рисовал, в подростковом возрасте изображал на холсте то, что просила душа. После пришлось подумать о будущем, которому требовалась более устойчивая профессия, и уделять внимание живописи он стал намного меньше, но раз сейчас появилась такая возможность, то он её упускать не собирается. Чон нашёл работу, поступил на заочное и на время забыл про отдых и веселье; Чимин в шутку называл его занудой и много раз пытался вытащить на вечеринку, но все попытки были провальными. Первый курс не щадил. Зато когда пришли каникулы, парень наконец-то поддался уговорам Пака и вышел в свет так сказать — напялил чёрный кроп-топ с длинными рукавами и свободные джинсы с большими дырками. На лице капелька макияжа, дабы подчеркнуть выразительность глаз, волосы убраны в неаккуратный хвост, такой, что пару прядок спадают на лицо, и вуаля — новый Гук, который готов к разовым знакомствам на эту ночь. Насколько он знает, вечеринку устроили несколько четверокурсников, которые позвали своих друзей, а те своих и так по цепочке. Только вот, даже зная это, парень удивляется, когда видит в толпе Тэхёна. Остаётся загадкой то, как он так легко узнал младшего, если тот очень сильно изменился за четыре года. Время делает своё так сказать. Чимин, заметив ступор друга, пытается понять причину. А причина эта высокого роста, в очках с тонкой золотой оправой, в белой рубашке и таких же шортах. Что-то говорит людям, которые стоят рядом с ним, почти все смеются, и только один возмущённо бьёт его по плечу. — Ох, это что твоя ожившая влажная фантазия? — ржёт Пак, получая болезненный тычок в бок локтём. — Ты-то у нас всё знаешь, — закатывает глаза Чонгук, продолжая взглядом блуждать по старому знакомому. — И вообще, это всего лишь Ким Тэхён. — Погоди, что? — не верит Чимин, пытаясь лучше рассмотреть чужое лицо в свете бликов. — Ни черта не видно, пошли поздороваемся. И тянет Чона за собой, не позволяя выдернуть руку. А тот злится, внезапно чувствуя лёгкий страх. Из-за прошлого? Из-за резких изменений этого ранее подростка-переростка в сексуального мужчину? Наверное, из-за всего и сразу. Неловко за ту грубость, за в целом пренебрежительное обращение, потому что это на самом деле глупо. Поведение старшего было похоже на капризы ребёнка, ведь он мог спокойно объяснить, что Тэхён — не его типаж, но тот момент уже прошёл, а с его последствиями придётся столкнуться сейчас. С другой стороны, какого хрена? Когда этот парнишка успел так вымахать? Конечно, четыре года — это немалый срок, однако Чонгук не был к такому готов. Да никто не будет готов! Они ведь долго не виделись, в настоящее время перед ним словно совершенно другой человек. Нет больше той детской непосредственности, его аура стала более спокойной и как будто подавляющей. Взгляд пусть и весёлый, хмельной, но всё равно скрывает за собой что-то тёмное и неизвестное, словно кричит «не лезь». — Какие люди! — восклицает Чимин, стоит им оказаться рядом с младшим. — Тэхён, ты так вымахал, прям не узнать. — Чимин? — удивлённо смотря на названного, Ким медленно переводит взгляд вправо и подвисает на таком Чоне. — Чонгук-хён? — Айщ, вот засранец! Хоть раз бы меня хёном назвал, — причитает Пак, но тут же замечает одного избегающего его наглеца, поэтому спешит покинуть своих друзей, кинув на прощание: — Развлекайтесь, а мне надо идти. Чонгуку наедине с Тэхёном становится неловко, но когда тот уходит на балкон покурить, то старший хвостиком следует за ним. Не ясно, конечно, зачем, ведь он сам — противник курения. Кажется, им бы не помешало поговорить, однако стоит младшему закурить, так Чон и замирает. Зрелище, конечно не для слабонервных. Хмурый взгляд, прикрытые глаза во время затяжки и жилистые руки, держащие сигарету. — Как жизнь? — пытаясь разбавить молчание, спрашивает Ким. Ему оно не кажется неловким, но вот нервно оглядывающийся хён явно напряжён. — Мы давно не виделись. — А, да, — прокашливается Чонгук, смотря на звёздное небо. — Всё нормально. А у тебя? — Тоже, — младший тушит сигарету, но уходить не спешит. Наслаждается свежим прохладным воздухом, стараясь не смотреть на того, кто всё это время сидел в мыслях. Зато Гук вливает в себя оставшийся в стакане, который ему впихнули, алкоголь. Для храбрости так сказать. — Слушай... Ты уже мог забыть, но я не могу успокоиться, — начинает Чон. — Прости за те слова четырёхлетней давности, я не должен был так грубо отвечать. Удивлён ли Тэхён? Да он в полнейшем ахуе. Ему Чонгук изначально показался странным, не таким, как раньше: возможно, более мягким и уступчивым. А в его присутствии даже зажатым, но теперь причина этому ясна — старшему стыдно. За те несколько лет, что они друг друга не видели, запросто можно было измениться как внешне, так и внутренне, но чтобы кого-то мучало прошлое... Непривычно. — Да я особо и не обижался, — сразу же отвечает Ким, переводя взгляд на Чона. — Ну, то есть, в каком-то смысле ты был прав, ведь в сравнении с тобой я был мелким. — И всё же, отныне я не буду засранцем. Прости ещё раз, — улыбается неловко, собираясь уходить. — Увидимся. Пока. — До встречи, — тянет младший, провожая спину задумчивым взглядом. Что-то ему подсказывает, что они ещё и вправду встретятся.

***

Чонгук думает, что его прокляли, хотя скорее он просто сошёл с ума. Но Чимин, ехидно смеясь, убеждает, что всё нормально и что он его прекрасно понимает, ведь запасть на Тэхёна не смог бы только слепой. Да-да, кто бы мог подумать, что тот самый Чон, который в прошлом недолюбливал младшего, начнёт думать о нём сутки напролёт? Ладно, он ещё не настолько с катушек слетел, но тот факт, что его внезапно может выбросить из реальности в мысли об этом невыносимо красивом парне, напрягает ужасно. Гук наивно верит в то, что тот ему нужен только в сексуальном плане, ведь, во-первых, тело у него и вправду что надо, а во-вторых, на вечеринке он абсолютно (нет) случайно увидел, как Тэхён властно целовал незнакомого парня, как пробирался пальцами под футболку, сжимая талию. Невовремя подошедший Пак тогда сказал подтереть слюнки, а сейчас даёт несильный подзатыльник, говоря вернуться с небес на землю. — Раз уж ты просто его хочешь, то предложи переспать, и дело с концом, — рассуждает друг, переживая за то, что Чонгук начал сильно грузиться. Хотел — брал, точнее, брали его во время разового перепиха, а сейчас тот что-то часто в себя уходит, думая понятно о ком. С той вечеринки прошло две недели, за это время они видели Кима всего раз — на семейном обеде, который устроили их родители. Чон не думал встретиться так скоро, но они в любом случае особо не разговаривали. Могли парой шуток перекинуться, а так их разбалтывали взрослые. Гук узнал много нового и интересного про того, кому когда-то нравился, невольно позалипал на красивый профиль, острые черты лица и какую-то детскую непосредственность во время улыбок. Неприятно было понимать, что в прошлом он судил людей по внешности, что не захотел с младшим нормально познакомиться. Он слушает их спор с Чимином, желая привлечь к себе внимание. Хочет также с Тэхёном непринуждённо о чём-то беседовать, но в итоге создаёт вокруг себя мрачную ауру, односложно отвечая на вопросы. И вот стоило бы задуматься об этой странной тяге, которую доселе парень не испытывал, однако его хватило только на то, чтобы фыркнуть своим мыслями и запить колющее чувство колой. — Кто-то так вообще делает? — озадаченно спрашивает Чонгук. Идея, конечно, так себе, но а что ещё остаётся? — Я так делал. — Кто бы сомневался. — Я уже просто не могу смотреть на твоё опечаленное личико, — цыкает Пак. — Создаёшь впечатление влюбившегося птенца, который боится чего-то нового. Взял бы да позвал его куда-нибудь сходить, а потом уже в постель тащил, если ещё надобность не исчезнет. — Уж лучше предложу переспать. — Кто бы сомневался, — возвращает Чимин. — Ну, жизнь твоя. Но, думается ему, не всё так просто будет. Он-то видел со стороны, как Тэхён смотрел на его друга. Грядёт что-то интересное. Когда Чонгук заваливается домой к родителям Кима, зная, что дома кроме него никого нет, да ещё и под предлогом забытых ключей, ему становится неловко. Идея о перепихе всё ещё кажется абсурдной, поэтому он не спешит с порога вываливать на голову младшего что-то вроде "не против, если я присяду на твой, ну, член?". Сначала Гук тихонько извиняется за вторжение, обещая тихо посидеть в зале и не мешать парню заниматься своими делами. Тот кивает и заваливается на диван, что-то тыкая в планшете, а старший усаживается в кресле, начиная прожигать Тэхёна взглядом. Не будет мешать, ага, как же. — Что-то случилось? — не выдерживает в итоге Ким. — Ты, — едва слышно фыркает под нос Чон, но потом, собирая всё своё мужество в кулак, уверенно интересуется: — Чисто гипотетически... Ты бы хотел переспать со мной? — Ну началось, — вздохнул парень, приняв сидячее положение. — Знаю я это «чисто гипотетически». К чему вопрос? — Блять, ну, так сложно ответить? — сдувается Чонгук, отводя взгляд. — Если бы я предложил тебе секс со мной, ты бы согласился? Принимаю только «да» и «нет». — Нет, — моментально отвечает Тэхён, пугая старшего строгими нотками. Тот уже хочет возмутиться, думая, что дело может быть во внешности или старых обидах, но: — Я против случайных связей. — Скажи это тому пареньку, которого смачно целовал на вечеринке, — язвит Чон. Такое гаденькое чувство при упоминании того момента возникает. — Поправочка: я против связей с теми, к кому испытываю сильные чувства. Услышанное кажется Гуку каким-то миражом, потому что он правда не понимает, как можно что-то чувствовать спустя столько времени к тому, кто часто показывал свою неприязнь. Наверное, будь он на месте Тэхёна, послал бы себя к чёрту на куличиках. — Что ты так смотришь, хён? Каким бы засранцем ты со мной не был, я видел в тебе не только плохое, — улыбается Ким, тут же хитро щуря глаза. — А к чему вопрос-то всё-таки? — Тогда, не хочешь в пятницу сходить куда-нибудь? — игнорируя вопрос, продолжает добиваться своего Чонгук. — Ты зовёшь меня на свидание? — время младшему удивляться. Но, что-то в голове обмазговав, он хмурится. — Ты сейчас шутишь или всё дело в моих изменениях? — В моих, — поправляет его Чон. — Во-первых, я больше не тот засранец, правда. Мне до сих пор стыдно за прошлое. А во-вторых, ты пиздецки красивый, да ты и раньше такой был, но я со своим тупорылым мышлением дальше носа не видел. И я не шучу, это было бы максимально глупо. Тэхён видит прекрасно, что тот говорит серьёзно, поэтому позволяет себе насладиться сладким осадком от комплимента, даже улыбается широко, но потом, прокашлявшись, снова становится каменной стеной. — Всё ради того, чтобы переспать? — спрашивает скептически, не желая даже слышать ответ. — Ну, смотри... хорошее свидание и секс — залог чего-то большего, не думаешь? — ох, даже сам Чонгук так не думает, разве что где-то в глубине души. Он не считает, что готов к чему-то большему, и дело вовсе не в Киме, а в нём самом, в его безответственном отношении ко многим вещам. Парень наверняка хочет, чтобы всё было серьёзно, но старший банально не готов. — Конечно, хён. Только Чон не учёл несколько вещей: первое — целеустремлённый Тэхён ненавидит сдаваться, а второе — он слишком много чувствует к своему засранцу хёну, чтобы бездействовать.

***

Их свидание должно было состояться в пятницу, но у Чонгука поменялось расписание, поэтому встречу планировалось переместить на выходные или вообще на следующую неделю, только Ким, услышав в трубке усталый голос своего любимого хёна, решил устроить тому вечер-релакс. Ну или просто хоум-свидание так сказать. На предложение заказать еды и смотреть какую-нибудь дораму, что собрала всевозможные клише — чтобы сильно не грузить мозг после тяжёлого дня, Чон согласился, но никак не ожидал, что его потенциальный партнёр (старший до сих пор не хочет это признавать) будет встречать его на входе в университет. Такой красивый и серьёзный, приковывающий взгляды. Чонгук чувствует себя главным героем какого-то сопливого сериала, когда Тэхён смотрит на него, неловко улыбаясь, и машет в качестве приветствия. — Вечно я узнаю всё в последнюю очередь, — ноет сбоку Чимин. — Вали к своему Ромео, чего встал как вкопанный? — Я любуюсь, — важно заявляет Чон. — Я буду ждать подробностей, — хмыкает Пак. — Не натвори делов только. — Спасибо, что веришь в меня. — Переночую сегодня у Намджуна, — хихикает друг, что-то печатая в телефоне. — Ради своей психики оставайся у него на все выходные. Чонгук на прощание шлёт воздушный поцелуй и быстрым шагом достигает младшего, беря его под локоть. — Привет, хён, — Тэхён бегает глазами по чужому лицу, в который раз поражаясь его красоте. — Сильно устал? — Да, сегодня сдавали один из экзаменов. Препод хуже дьявола, — ноет Чон, не выпуская чужую руку из захвата. — Хочу быть медведем, чтобы завалиться в спячку и тупо спать три месяца. — Экзамены они такие. — У тебя уже тоже был? — Ну, должен был быть. Я получил автоматом зачёт, так что не ходил. — Умные люди секси. Чонгук все моменты насчёт доставки скидывает на младшего, пока сам, уместившись на разложенном диване в зале, выбирает дораму. Они вместе скидываются на суши и колу, и, когда это привозят, наконец садятся за просмотр. Голодному Чону сначала нет никакого дела до всего, что не является едой, поэтому то, что Тэхён сел от него далеко, он замечает не сразу. Зато сразу готов возмущаться, потому что! что ж это за свидание на расстоянии половины метра? Поэтому старший двигается ближе к Киму, вплотную, кладёт голову на грудь, а чужую руку перекидывает на свою талию. — Всё сам, всё сам, — бухтит парень, недовольно вытягивая губы трубочкой. — Не злись, хён, — Тэхён чуть сжимает чужую талию. — Я к такому, как ты помнишь, не привык. — Со мной и не к такому привыкнешь. Всё идёт более, чем хорошо: они смеются с тупости главных героев, осуждают поступок родителей и удивляются неожиданному повороту. Где-то на середине пятой серии Чонгук понимает, что вот-вот уснёт, а ещё замечает, как часто Ким включает телефон. Высматривает время, чтобы сбежать? — Если я усну, а ты уйдёшь, то потом будешь выслушивать нудный часовой бубнёж. — Я просто не планировал оставаться, — мнётся младший. С одной стороны его манит мысль увидеть сонного и милого хёна, а с другой... неудобно как-то. — Уже поздно, — Чон едва держит глаза открытыми. Усталость всё сильнее накатывает. — И Чимин на выходных сюда не вернётся, не беспокойся. — А не слишком ли быстро мы... Услышав мирное сопение, он вздохнул и сделал звук на телевизоре тише. — Как я мог забыть, что с тобой всегда всё случается по-другому. Засыпает Тэхён ещё не скоро, потому что перед сном обычно принимает душ. Мысленно просит прощения за то, что не поинтересовался заранее, можно ли воспользоваться им, после надевает шорты, которые обычно носит во время тренировок (так получилось, что сегодня парень решил сделать себе выходной и они абсолютно чистые). Одно единственное одеяло нашлось в ногах Чонгука, а рыться в чужих вещах Ким не собирался, так что пришлось укрыть и себя, и старшего тем, что было. И тут начинаются думы. Тэхён не особо разбирается в делах любовных, поэтому не знает, как на всё реагировать. Он не ханжа конечно, чтобы отказываться от простых обнимашек или поцелуев (если до этого дойдёт), но всё равно какой-то неприятный осадок есть, а насчёт переспать история и того хуже. Да, младший уже спал с парнями и не раз, но все они не Чонгук. Ему делать больно не хочется, себе из-за него тоже, однако это может стать переломным моментом в их отношениях. Вдруг реально что-то изменится? Не рискнёт — не узнает и шампанское не выпьет, так что пусть всё идёт своим чередом. Утро Чонгука встречает приятным запахом кокоса, до боли знакомым. Перед глазами чужой затылок, руки и ноги закинуты на Кима, а тот и не особо против, если судить по сладко причмокивающим во сне губам. Одеяло лежит в ногах, поэтому старшему ничего не мешает нагло рассматривать крепкую спину и ямочки на пояснице. Тэхён всё-таки остался, а ещё кажется принял душ и воспользовался его шампунем. Отчего-то эта новость вызывает волнительный трепет в груди, заставляя пальцы на ногах поджиматься. Рука уже тянется к мягким на вид волосам, но Чон себя останавливает, напоминая, что собирался принять душ. Успеет ещё пальцами зарыться в чужие вихры. Оставив младшего досыпать своё, Чонгук следует в ванную. Тщательно намывшись, идёт на кухню, чтобы разлить по стаканам персиковый сок. Не хочет думать о том, что будет после этого утра, которое в любом случае изменит их с Тэхёном отношения. По сути, они провели вместе не так много времени, но ведь мысли он начал занимать ещё до этого, тогда, когда Чон менял своё мышление. Этот червячок сомнений поселился в то время, и незаметно дёргал за сознание, впуская в душу этого невозможного парнишку со странной улыбкой. Тема всё ещё кажется непроходимыми дебрями, к тому же сейчас утро, поэтому не стоит загружаться. — Тэхён, — тихо зовёт того старший, присаживаясь на край дивана. Названный хмурит брови, но продолжает спать. — Хэй, мишка... Хотя не мишка уже, а тигр. Подъём, десять утра. — Мхг... — В бой пойдёт тяжёлая артиллерия, — предупреждает Чонгук перед тем, как навалиться на Тэхёна и начать зацеловывать его шею, позвоночник и лопатки. По карамельной коже идут мурашки, и Чон, довольствуясь своей маленькой победой, чуть сдвигается и опускает голову, чтобы заглянуть в чужие глаза и со шкодливой улыбкой протянуть "доброе утречко". — Хён, знаешь кто ты? — хрипит Ким, вызывая мурашки уже у самого Гука. От шкета осталось одно название, по ощущениям перед ним взрослый мужчина. — Наглый кроль. — Фига заявочка. — Слезь с меня, ты не совсем пушинка. Надувшись, Чонгук послушно слезает, а потом молча наблюдает, как Тэхён уходит в, судя по звукам, ванную, и возвращается через пару минут, садясь рядом. — По утрам я бываю агрессивным, — младший падает спиной на кровать, закрывая глаза. — Я заметил. И понимаю, — вздыхает Чон, следом перекидывая ногу через парня, чтобы усесться на чужие бёдра. — Не хочу показаться бесстыдным, но свидание у нас было вчера. По договорённости дальше... — Секс. — Да, — кивает. — Я тут как раз подготовился. — Совершенно случайно? — Абсолютно случайно, — хихикает старший, кладя руки Тэхёна на свои бёдра. Начинает бёдрами очерчивать круги, потираясь о пах. Наклоняется, чтобы покрывать поцелуями шею и игриво дуть на соски. — Я не готов. — А тебе-то чего готовиться? Принимающий же я. — Морально я не готов, окей? — слабо протестует Ким, и, противореча своим словам, немного мнёт чужие ляжки. — А вот твоё возбуждение, которое моя задница прекрасно чувствует, говорит обратное, — руками Чонгук оглаживает мощные плечи, чуть царапает вставшие соски, смазано целуя щетинистый подбородок. — Это утренний стояк, позыв природы и так далее. — Но до моих приставаний твои шорты не топорщились. Тэхён открывает рот, параллельно обдумывая, чтобы такого ещё сказать, однако поникший Чон делает это раньше. — Ты скажи, если тебе не хочется, прямо — я отстану, — студент и вправду расстроен; особенно сильно его выдают эти грустные глазища, которые младший уже не раз видел. Когда-то в детстве Гук хотел забрать домой котёнка, потому что лил сильный дождь, а мамы-кошки поблизости видно не было. Малыш весь продрог, жался к мальчишке всю дорогу, мяукал. Госпожа Чон хоть и прекрасная женщина, но оставить пушистый комочек не разрешила из-за большой ответственности и аллергии мужа. Казалось, что Чонгук вот-вот заревёт, его глаза тогда стали визуально ещё больше из-за влаги в них. Возвращать котёнка в холод и сырость не хотелось от слова совсем, поэтому Ким, вообразив себя благородным рыцарем, забрал его себе (родители разрешили). Мальчишки назвали его Сынган, и с тех пор старший стал частым гостем в их квартире, но никто против и не был. Котёнок вырос офигевшим котом, которому нравится ломать цветы и сбрасывать книги с полок, но его всё равно любят. Может, он и обожает пакостить, но навсегда остаётся лучшим другом, который любит ластиться под бок и мурлыкать, а ещё спать на своих человеках. — Знал бы ты, насколько мне хочется, — страдальчески стонет Тэхён. — Но? — Хочешь услышать правду? — уверенный кивок и серьёзное лицо Чонгука вынуждают парня сглотнуть комок, осевший в горле. — Я боюсь неизвестности. Мне не нравится тот факт, что мы можем переспать и разбежаться. Я бы хотел рассчитывать на дальнейшее общение, не в качестве друзей ясное дело, но ты дал мне понять, что отношений не хочешь. — Я не- — Это бы сработало с кем-то другим, но я-то тебя знаю лучше, чем самого себя, — упрекает, беря чужую ладонь в свою. — Сейчас мы якобы воспользуемся друг другом и разойдёмся как в море корабли. Ты думаешь, что я добьюсь чего-то, и моё эго успокоится, поймёт, что не было никаких чувств и всё будет прекрасно. Чон поражённо хлопает глазами. — Но ты ошибаешься, — качает головой Тэхён. — Ответь сейчас честно: на что ты рассчитываешь после секса? — Слушай, я в своей жизни уверен был всего в одном действии, когда на первую зарплату купил шоколадный торт и сожрал половину от него в один присест, — с тяжестью на сердце признаётся Чонгук. В этом он не признавался даже самому себе. — Я каждое своё слово под сомнение ставлю, а ты говоришь продумать мне будущее, серьёзно? Мы ведь можем реально сойтись, пусть и не сразу, а может я окажусь недостаточно хорош в постели, и ты сам от меня убежишь, сверкая пятками. В моей голове всегда творится какая-то хрень, поэтому нет точного ответа на твой вопрос. Сначала я действительно хотел просто переспать и забыть, но в какой-то момент ты, засранец, начал всплывать в мыслях как назло, поэтому я уже не верил в то, что смогу просто забить. — Я тебя понял. — Что ты- Тэхён резко садится, удерживая Чона за талию, и впивается в его губы поцелуем. Тот подхватывает этот суматошный темп и быстро под него подстраивается, целуя в ответ также страстно. Руки Гука хватаются за чужие предплечья, ведут выше к шее, царапают ногтями загривок и начало лопаток. Кислорода в лёгких в какой-то момент перестаёт хватать, а капелька слюны стекает по подбородку. Старший первый отрывается, ведя носом к челюсти. Чувствует, как чужие руки лезут под футболку, чтобы ногтями царапнуть соски, очертить рёбра и круговыми движениями давить на тазовые косточки. На этом не останавливаются — ползут дальше, к ягодицам, сжимают и раздвигают их, заставляя Чонгука охнуть и поддаться бёдрами вперёд в попытке уйти от этого немного смущающего действия. Палец настойчиво тычется в анус, но не пытается протолкнуться, а просто дразнится. — Смазка в ванной. Старший слезает с колен Кима, давая тому встать и уйти, пока он сам снимает с себя футболку и встаёт в коленно-локтевую позу. — И это всё моё? — восхищённо вздыхает Тэхён. — Да, так что не стой столбом. Младший зацеловывает спину Чона, и на каждом участке кожи, которых касаются губы, по ощущениям распускается бутон. На расщелину льётся прохладная смазка, следом входит один палец. Розовая дырочка растягивается под его напором, словно нехотя принимая. — Такой узкий. — У тебя всегда был такой грязный рот? — замечает Чонгук, сжимая кулаки. И чего этот перешкет себе позволяет? — Просто я люблю поспать в выходной, так что не стоило меня будить в десять утра, — ехидно улыбается Тэхён. — Пожинай плоды своего безрассудства. На втором пальце ощущения становятся острее, Чонгук сам начинает на них насаживаться, чтобы во всей красе прочувствовать их длину. Тихо мычит в ладони от приятного натяжения. — Так сильно хотел, чтобы я тебя сам растянул? — томно шепчет Ким, продолжая издеваться над старшим. — Что за прелесть. — Засранец, — пяткой он попадает в бедро младшему. Бархатистый смех служит ответом. Пальцы задевают простату, из-за чего тело на рефлексе дёргается и по комнате расходится тихий стон. Тэхён фишку просекает, поэтому уже тремя пальцами толкается в нужную точку, вызывая у Чона неконтролируемую дрожь в ногах; добавляет смазку, и помимо едва слышимых поскуливаний появляется смущающий звук хлюпанья. Всплывает чёткое осознание, что до грани остаётся рукой подать, ещё и ласки приходятся на мошонку, когда пальцы слегка надавливают, массируя. Колени расходятся в стороны, но кончать от одних прелюдий не хочется. В голове появляется шкодливая мысль. — Папочка? — попытка ввести Кима в ступор, хотя по шее ползёт румянец от стыда. Он этот момент унесёт с собой в могилу, ведь если об этом узнает Чимин, то подъёбывать будет до конца жизни. — Да, детка? А вот эта неожиданная ответочка бьёт прямо и в сердце, и в простату кажись, потому что Чонгука настигает оргазм. Какая-то подстава от собственного тела. — Ты только что?... — Молчи, — грозно просит студент. — Пару минут и можно продолжить. Поцеловав того в плечо, Тэхён снимает шорты, которые отныне не чистые, ведь заляпаны его смазкой. Замечает, наконец, насколько сильно возбуждён, проводя пару раз рукой по стволу, облегчённо выстанывая. Кончать ещё рано. — Ложись, я собираюсь тебя оседлать, — заявляет Чон, самостоятельно его опрокидывая. Когда Ким берёт в руки лубрикант, чтобы помочь смазать дырку ещё раз, бутылочку забирают. Старший решил сделать всё сам: усевшись на его бёдра, сначала надевает презерватив и льёт смазку, следом проделывая то же со своим анусом. Даже вставляет в себя пальцы, смотря на Тэхёна сверху вниз взглядом, застеленным возбуждённой поволокой. — Не дразнись, сам же хочешь побыстрее к главному приступить. Насаживается Чонгук мучительно медленно, всё-таки член не пальцы. Стенки обволакивают его, пока младший сдерживает желание толкнуться, сжимая накаченные бёдра хёна. — Всё нормально? Может лучше ляжешь? — беспокоится парень. — Просто надо привыкнуть, — жмурится Гук, наконец опустившись до конца. Ким обхватывает рукой чужое возбуждение, чтобы облегчить страдания так сказать, и начинает дрочить. Чонгук на это выстанывает, описывая бёдрами круги, и понемногу поднимается, опускаясь обратно. Потихоньку набирает темп, толкаясь в ласкающую ладонь. Старший откидывается назад, опираясь на руки, и ускоряется, хныкая от потрясающего чувства заполненности. По телу проходят разряды тока, мышцы приятно тянутся, становится как-то жарко. — Папочка, — под нос выстанывает Чон, дико стыдясь того, что его заводит такое обращение к Тэхёну, который младше на целых четыре года. Понял он это, кстати, в тот момент, когда решил прикольнуться. Вот и посмеялись. — Гук-и? — Ни слова, — Чонгук наклоняется к лицу Кима, впиваясь в губы поцелуем, не требующим возражений. Кусает губы, проталкивает язык глубже, стоная в голос и не прекращая двигать тазом. В один момент его словно подбрасывает, на деле же Тэхён упирается пятками в матрас и, схватив ягодицы старшего, раздвигает их и начинает вбиваться самостоятельно, попадая точно по простате. — Да, папочка, вот так хорош- ах! Теперь его член может только жалко тереться между их животами, и из-за этого студент всхлипывает, присасываясь к чужим соскам. Внутри всё горит, стенки безжалостно сжимают толстый ствол, который таранит несчастный комок нервов — чувствуется подступающий оргазм. — Назови меня так снова, — просит Чонгук. — Как? — прикидывается дурачком Тэхён. Он и сам по грани ходит, ещё немного и выйдет за черту. — Ты... да блять, — мученически стонет Гук. — Назови меня деткой! Ким валит его на спину, колени прижимает к груди, приподнимая, и снова входит под тем же сладким углом. Всё, что может Чон, это принимать, сжимая простынь, и срывать голос на громких стонах. — Детка, — абсолютно серьёзно, понизив тон, произносит младший. — Кончишь для меня? Пара толчков и всё — Чонгук изливается первый, за ним Тэхён из-за того, насколько узко стало внутри во время оргазма. Скинув презерватив куда-то на пол и вытерев шортами заляпанный живот хёна, он укладывается прямо на него, оставляя лёгкий чмок. В волосы зарываются чужие пальцы, немного сжимая у корней. — В среду... — Мм? — В среду я встречу тебя после занятий, напиши только во сколько они закончатся, — тяжело дыша, говорит Чонгук. Тэхён заинтересованно приподнимает голову, чтобы заглянуть в уставшие, но довольные глаза. — Пойдём на второе свидание.