I'm mean and he's mine

♡

             — Согласны ли вы… Конечно же, нет! Ни с чем Бомгю не согласен. Сжимая крохотные кулачки, он грозным шагом негодующей семилетки идёт в дальний угол комнаты, чтобы разнять самую ужасную несправедливость. Какую-то там девчонку с яркими жёлтыми бантами, держащую своими скользкими ладошками его Тэхёна. Что это вообще такое? Кража лучшего друга средь бела дня под какой-то там венец! А Тэхён ещё и как на зло улыбается так солнечно, отсвечивая новёхонькой дыркой от недавно выпавшего молочного клыка. Довольный, светится, как начищенные ботинки, а у Бомгю ещё больше от этого внутри всё свербит. Они поклялись друг другу месяц назад, что станут ниндзя. А у ниндзя не может быть девчонок! И тем более каких-то там свадеб. Пусть и игрушечных. В конце концов, Бомгю — его лучший друг, а Тэхён его даже не пригласил. Ох, как неправильно… Он раздражённо хмурит брови, подойдя ближе, и дёргает, что есть сил Тэхёна за запястье, притягивая к себе. Заглядывая в распахнутые доверчиво и удивлённо огромные карие глаза. Смягчаясь в секунду. Не дело злиться на Тэхёна, наверняка, его затянули в эту тупую игру обманом, Бомгю уверен. Его лучший друг просто слишком добрый и не смог отказать. А так он не дурак, и ни в какие там свадьбы играть бы не стал, если бы не боялся обидеть.       — Ты злой! — кричит девчонка, топая ногой и пытаясь дотянуться до Тэхёна вновь.       — Он — мой, — припечатывает Бомгю, загораживая Тэхёна всем своим крохотным тельцем. И не уточняет, что лучший друг. Это ведь и так всем в саду ясно, ведь так?

♡

             Только вот проблем Бомгю прибавляется в сотни раз больше уже через год, когда они с Тэхёном приходят в первый класс. И не только потому, что дисциплина строже, на переменах не поносишься и резиновый сюрикен не запустишь кому-нибудь в голову. Нет, это всё полбеды. Куча новых людей, буквально куча. Раз в шесть больше приставучих малявок желающих дружить с «вон тем сияющим мальчиком, у которого анимешные глаза и кошачьи зубы». Бомгю это всё прекрасно понимает. Ему восемь, но он же не дурак. Он отлично знает, как можно залипнуть в огромных глазах Тэхёна, который и правда словно анимешка ожившая, в клыки которого то и дело пальцем тычешь, потому что те выросли совсем необычными. Кошачьи. Бомгю запоминает это, врезает себе в подкорку, потому что Тэхён и впрямь становится похожим на котёнка, когда злится или ластится. Бомгю знает, у него была однажды кошка, пока не обнаружилась аллергия у мамы. Теперь кошка живёт у Тэхёна. И это, наверное, судьба. Потому, что Бомгю пусть и злится в школе, вынужденно разделяя внимание лучшего друга с одноклассниками, и не только, но после учёбы, дома и в выходные…их ниндзя клятва всё ещё в действии. Всё ещё никаких там девчонок или клятв с кем-то другим. Они всё ещё делятся друг с другом резиновыми сюрикенами, если Бомгю теряет их, всё ещё делятся шоколадным молоком, если Тэхён слишком быстро выпивает своё за обедом, всё ещё засыпают, оба как котята, в клубочке, когда по выходным остаются друг у друга попеременно с ночёвкой. Потому, что они друг для друга самые лучшие друзья. И Бомгю об этом всё больше хочется кричать.

♡

             Но ближе к тринадцати Бомгю начинает и сам постепенно страдать от своей необузданной ревности. Когда на физкультуре отчаянно злится, если Тэхён выбирает себе в команду кого-то, но не его. Когда на контрольной по математике он вдруг пересаживается ближе к первой парте, оставляя его, Бомгю, болтаться на последней одного, злобно складывая самолётики из тетради в клетку. Когда на обеде внезапно отдаёт молоко Бомгю какому-то плачущему младшекласснику, даже не спрашивая. Когда после школы так привычно уже для них не целует в щёку, убегая в кружок по роботостроению. Он просто машет и исчезает за дверью кабинета. И даже не просит Бомгю его подождать. Бомгю впервые плачет в самый первый раз, убежав в школьный туалет, но потом только пинает раздражённо рюкзак с учебниками по дороге домой. Такой одинокой без рассказов о глупых одноклассниках, звонкого смеха, огромных глаз, разглядывающих синее небо и сверкающей клыкастой улыбки. Бомгю впервые встречает по этой самой одинокой дороге Ёнджуна, что учился на два года старше.       — А где твоя левая палочка, твикс? — смеётся мальчишка, откусывая мороженое.       — Что? — Бомгю отвлекается от увлекательного пинания покрытого уже пылью рюкзака и поднимает голову, чтобы увидеть ещё более яркую улыбку, чем у Тэхёна. Чего априори в его жизни случиться не могло, но… Ёнджун.       — Говорю, друг твой где? Вы же обычно вместе, как попугайчики-неразлучники. Он забавно шепелявит, потому что его и без того пухлые губы слегка выпячиваются из-за разноцветных брекетов. И Бомгю морщится, переводя взгляд на мороженое, решая сменить тему.       — А тебе разве можно есть сладкое, зубастик-хён? — поддевает он. Вымещать зло на малознакомых старшеклассниках, конечно, не самое лучшее занятие, но Бомгю, вообще-то, добавил «хён». А ещё, он умеет драться.       — Ты злой, — улыбка слетает, и Ёнджун дует испачканные сладким губы, глядя на Бомгю немного сверху вниз. — И как только Тэхён-и с тобой дружит? И это, наверное, должно было Бомгю разозлить, как обычно. Заставить выбить дурацкое мороженое из узловатых пальцев подростка, залепить кулаком по болтливым губёшкам и показать, что уважать старших из-за возраста Бомгю не намерен, если они этого уважения не заслужили… Но Бомгю просто запихивает чешущиеся кулаки в карманы школьных брюк и молча уходит домой. Оставляя за спиной Ёнджуна, удивлённо хлопающего глазами и едва не роняющего мороженое. Тэхёна, строящего своих роботов в дурацком кружке с дурацкими одноклассниками. И что-то такое неприятное, что ещё неизвестностью скребётся где-то под рёбрами. Немного похожее на уже родную детскую ревность к лучшему другу, но всё же чуточку сильнее. И больнее. Бомгю злой. И как только Тэхён с ним таким дружит? А дружит ли?

♡

             Бомгю терпит это всё, что сжирает его маленькое сердце, ещё полгода, пока в четырнадцатый день рождения не срывается. Потому, что вместо привычного похода с Тэхёном на аттракционы вдвоём, Тэхён зачем-то делает ему сюрприз у себя дома с половиной их одноклассников. Зачем-то притаскивает огромный торт, который делит на всех. Зачем-то утягивает Бомгю в танец втроём с каким-то ещё мальчишкой, пока из колонок бьётся заводная мелодия с высоким женским голосом, а журнальный столик так преступно пуст. Зачем-то кричит так громко дурацкий текст, который вообще-то ещё рановат для их возраста, зачем-то так заводно прыгает на столике, задирая руки и открывая взору Бомгю, и всем остальным, продольный шрам от локтя до плеча. Бомгю помнит его, они тогда вдвоём с дерева свалились, и у него есть похожий — на другой руке, потому что он Тэхёна собой прикрыть пытался. Ещё год назад они глупо шутили, что это их метки соулмейтов на всю оставшуюся жизнь. И что это крепче клятвы ниндзя, которую они друг другу дали будучи глупыми семилетками. А теперь Тэхён улыбается ярко всем, смеётся со всеми, рассказывает их историю всем. И совсем, кажется, забывает, что вообще-то это день рождения Бомгю и они должны были провести его вместе. А не с гурьбой тех, кого Бомгю с этого дня, кажется, ненавидит. Он бросает остатки торта в танцующих ребят, игнорируя визги и ругань, обувается, срывает куртку с крючка в коридоре и выбегает из дома лучшего друга так быстро, чтобы ещё ни одна слезинка не успела упасть за порогом. И только на пороге собственного, прижимаясь спиной к двери и задыхаясь в слезах, понимает: куртку он взял не свою. По привычке схватил ту, что чаще всего держал в руках, в которой иногда выбегал играть в снежки или забрать доставку, пока они ночевали вместе. Ту, что была, можно сказать и его. Ведь Тэхён был его. Бомгю плачет, утыкаясь носом в колени и размазывая обиду по своему лицу и светлым джинсам. В собственный день рождения. Ему кричали в спину: «ты злой!» И он злой. А Тэхён, кажется, больше не его.

♡

             Зато частично его, не по его воле честное слово, становится Ёнджун, который привязывается спустя пару месяцев по дороге домой снова. Уже каникулы почти, все разъезжаются, кто куда, досдают тесты и лабораторные. Даже Тэхён уехал с семьёй ещё неделю назад, досрочно сдав все контрольные. А Ёнджун снова с идиотским мороженым и солнечной улыбкой перехватывает Бомгю посреди пути.       — От твоей мины моё мороженое сейчас скиснет, — светится он, словно лампочка в противовес своим словам.       — А ты отойди от меня, — бурчит Бомгю, отводя взгляд. Слишком слепит. Ёнджун слишком яркий. Слишком напоминает Тэхёна, чьей яркости Бомгю с самого дня рождения больше не доставалось. Даже куртку ему возвращала мама.       — А ты всё такой же злой, — жмёт плечами Ёнджун и продолжает идти рядом. — Вот поэтому, Тэхён с тобой больше не дружит. И, наверное, Бомгю стоило, как в первый раз это проигнорировать. Пройти молча вперёд, прибавить шагу и, добежав до дома, снова от обиды расплакаться. Но Бомгю за то время, что Ёнджун к нему не подходил, стал драться ещё лучше. А ещё, стал гораздо злее без тёплого его Тэхёна рядом. Поэтому, уже спустя полчаса, он сидит всклокоченный, с разбитой губой и подбитым глазом, в какой-то кафешке, напротив Ёнджуна, у которого только ссадина на щеке и ещё более довольная моська, чем была «до». Потому, что драться он, как оказалось, умеет получше Бомгю. А ещё он жуткая шпала в свои шестнадцать, но это вопрос второй…       — Так как я — старше, — указывает на себя ладонями Ёнджун, отчего Бомгю ещё больше супится, — я дам тебе совет, злая ты малявка.       — Не нужны мне твои советы, — передёргивает плечами Бомгю. Он всё ещё ощущает на шивороте крепкую хватку, за которую его тащили в это место.       — Сейчас не нужны, потом за них «спасибо» скажешь.       — Я бы сказал тебе «спасибо», если бы ты отстал. Но ты, хён, прилип, как банный лист. Тебе дружить не с кем?       — О, мне как раз есть с кем, — ухмыляется Ёнджун, обнажая цветные брекеты, и наставляет на Бомгю пластиковую ложечку от очередной порции мороженого. — А вот тебе — нет.       — И не нужен мне никто, — бурчит Бомгю, скрещивая руки на груди.       — Кроме Тэхён-и.       — Что? Ухмылочка Ёнджуна становится совсем неприятной и пугающей, но Бомгю стойко выдерживает. Любопытство сильнее страха.       — Так как я — старше…       — Да господи…       — Я вижу немного больше.       — Ты — шпала. Тебе поэтому видно больше, — огрызается Бомгю.       — Тебе нравится кто-нибудь? — внезапно вляпывает вопрос Ёнджун прямо в лоб.       — Чего? Это вообще к чему?       — Просто спрашиваю, — жмёт плечами Ёнджун, продолжая, как ни в чём не бывало. — Мне вот нравится парень из параллели. Может видел его. Тоже шпала, с ямочками, стеснительный такой. И ходит с твоим Тэхёном на роботостроение. Бомгю хочется поправить. Что не его Тэхён уже пару месяцев как, но…звучит приятно так, что он просто позволяет этим словам кружиться в воздухе. Его Тэхён. Его лучший друг Тэхён. Или нет?..       — Тебе нравится парень? — включается наконец мозг Бомгю, пока сам он хмурится, уставляясь на Ёнджуна, жующего шарик мороженого прямо с ложки.       — Ну, да. А что? И, в общем-то, наверное ничего. Бомгю видел во многих сериалах по телеку такие пары, в голливудских новостях и книжках. Даже в школе, кажется, среди старшеклассников. Не заострял внимание никогда просто. В аниме и манге такого так и вовсе полно, куда ни плюнь! А Тэхён ведь так похож на анимешку…       — Нет, мне никто не нравится, — мотает головой Бомгю, вспоминая вопрос.       — Совсем-совсем?       — Совсем. Я не… — он осекается, готовясь сказать очередную грубость, но почему-то вместо неё выдаёт правду. — Я никогда не думал об этом. Мне так-то четырнадцать.       — Джульетте было тринадцать, когда она влюбилась, — снова жмёт плечами Ёнджун, залезая ложкой уже в миску мороженого Бомгю.       — Не важно. Мне некогда было об этом думать.       — Потому, что Тэхён, ага. Ну, ты подумай на досуге.       — Зачем бы мне? — щурится Бомгю, совершенно не понимая, к чему клонит старший.       — Может поймёшь, почему ты злой, а Тэхён с тобой больше не дружит. И только чудо удерживает Бомгю от того, чтобы не перевернуть на Ёнджуна миску мороженого. Чудо и засевшая в мозгу мысль.

♡

             Лето его неожиданно спасает всё тот же прилипчивый Ёнджун. Потому что Тэхён не приезжает ни в июне, ни в июле, ни даже в конце августа. Не пишет в соцсетях, не звонит по телефону, не шлёт привычно бумажные письма, которыми они обменивались раньше, когда Тэхён уезжал к бабуле за город. Этим же летом Тэхён будто испарился. И, наверное, Бомгю поделом. Но у него теперь, хотя бы, был Ёнджун. И ещё одна шпала, в которую Ёнджун оказался до омерзения влюблён, но который был бесконечно милым и добрым, и приносил булочки с кремом. И только за это Бомгю общался с ними до самых первых школьных дней. И, ладно, может не только поэтому, но он никогда им двоим не признается, что они и впрямь спасли его серые летние дни, раскрасив их в такое привычное солнечное сияние улыбок и звонкого смеха. Жаль только ночи, наблюдая за звёздами в одиночку, Бомгю проводил в ставших уже рутиной слезах, думая только о том, что в таких ярких днях не хватает самого главного — его Тэхёна. Который приезжает спустя неделю после начала занятий. И которого Бомгю только и узнаёт, что по ставшими ещё больше и красивее глазам. Потому что волосы тёмные карамельными становятся, округлость от детских щёчек переходит в высокие скулы, а плечи из застенчиво поджатых выправляются и оказываются такими широкими, что Бомгю за ними бы дважды спрятаться мог. Но всё же глаза... Бомгю четырнадцать с половиной, когда он понимает, что глаза у Тэхёна вовсе никакие не анимешные, они кукольные совсем и по цвету похожи на мёд, сквозь который просвечивается слепящее солнце. У Тэхёна это самое солнце внутри. Бомгю этого самого солнца жутко не хватает в его серой жизни, сколько бы искусственных лампочек его не заменяли. А ещё мысль, посаженная в его голову Ёнджуном, прорастает в самое сердце неприятным уколом и совсем опасным намёком, когда Тэхён в столовой вновь садится не за его дальний столик, а в самый центр шумной компании, улыбаясь по-прежнему ярко кошачьими клыками и сияя медовыми глазами. Бомгю четырнадцать с половиной, когда он закрывается в кабинке школьного туалета и плачет не потому, что потерял лучшего друга из-за своей необузданной ревности, а потому, что безумно влюблён в некогда лучшего друга. Всем своим крохотным сердцем.

♡

             В пятнадцать Бомгю всё же признаётся двум надоедливым липучкам, что они спасли не только его лето, но и в целом жизнь и все последующие дни вплоть до этого. Когда он сидит на кухонной тумбе, поочерёдно с ребятами поедая ложкой торт, что принёс Субин, и приправляя его слезами. Потому что рядом, в разорванной цветной упаковке, лежала стопка манги, которую он давным-давно хотел. И короткая записка: «С днём рождения, Гю. Тэ.» Не его.       — Ты просто дурак, — припечатывает Ёнджун, ударяя Бомгю ложкой по лбу. Но получая тут же ответный удар в собственный лоб от Субина. — Что?!       — Это ты дурак, полгода мне признаться не мог, пока я ждал от тебя первого шага, — хмурится тот. — У Бомгю с Тэхёном другая ситуация.       — Бомгю просто нужно извиниться.       — Тэхён тоже мог бы подойти и помириться первым.       — А мало что ли того, что он прислал дорогущий подарок?!       — Он мог принести его лично! И да, эта хаотичная парочка единственная, что держала Бомгю в руках. Пусть и давила неосознанно на больное. И, если со своей влюблённостью Бомгю худо бедно да смирился, то с отсутствием лучшего друга в своей жизни — никак не мог. Даже несмотря на приобретённых целых двух новых.       — А может это судьба? — размышляет Ёнджун, когда они перемещаются к телевизору, раскладываясь звёздочками на полу. — Ну, смотри, зато у тебя есть мы.       — Не думаю, что сотня других людей могла бы заменить тебе меня, — вздыхает Субин. — Как и мне тебя.       — И то верно… Они, как могут крепко обнимают Бомгю, укладываясь по обе стороны от тощего тельца и обвивая его осьминогами. Он всхлипывает, но улыбается. Искренне, даже можно сказать счастливо, немного задыхаясь от их объятий, но жмётся к каждому по очереди, бормоча тихое:       — Спасибо.       — И пусть ты злой, — фырчит Ёнджун, чмокая звонко мокрую от слёз щёку, — но мы всё равно тебя любим.       — Просто потому, что ты — злее, — усмехается Субин, прижимаясь щекой к макушке Бомгю.       — Когда мы с Субин-и закончим школу и поженимся — мы усыновим тебя, Гю, — обещает Ёнджун. И это обещание такое глупое, что Бомгю не выдерживает и смеётся. А ещё ловит себя на мысли о том, что очень хочет рассказать об этом Тэхёну. И не для того, чтобы тот знал, что всё у него, Бомгю, и без него хорошо…а потому, что такие привычки, как делиться всем-всем, въевшиеся в самое сердце, просто не вытравишь. И Тэхён всё ещё его. Где-то глубоко в сердце.

♡

             Даже, когда спустя ещё одно лето, Тэхён всё ещё дарит свою клыкастую улыбку кому-то другому. Даже, когда глаза его медовые лучатся, не глядя при этом на Бомгю. Даже, когда Бомгю немножечко излишне драматично, но умирает внутри, глядя на то, как на осеннем балу Тэхён танцует также весело, как на его дне рождения. Последнем, что они провели вместе. Бомгю просто скучает, не находя в себе сил подойти и заговорить первым, и просто наблюдает издалека. Привыкший к шуточкам Субина и Ёнджуна, привыкший к тычкам от них в плечо, на котором скоро вмятина останется, привыкший прятать свой взгляд, как только Тэхён оборачивается к нему.       — Ты — дурак, — вновь говорит Ёнджун. Но больше не весело. Во-первых, потому что он больше не шепелявит, почти, так как брекеты его сняли. А во-вторых, потому что не смешно уже, смотреть, как лучший друг помирает от безответной любви, да ещё и ничего делать с этим не планирует. А Бомгю для Ёнджуна — лучший друг. Как, в общем, и наоборот.       — Я — дурак, — кивает Бомгю. — Но он счастлив.       — А ты нет. Разве это хорошо?       — Если его счастье в дружбе с другими, а не со мной — я не буду лезть.       — Ты — дурак.       — Слушай, Ён, он был первым, кто начал всё это… Бомгю не хочет вспоминать, но это всё сидит в нём так давно, это всё всплывает каждую ночь. И то, как Тэхён перестал целовать его в щёку, хотя это было обычной привычкой с самого детства — Ёнджун, к примеру, делает это и не стесняется, хотя Бомгю уже ему губы оторвать горазд — и то, как Тэхён отсаживаться начал на уроках. Бомгю молчит уже про шоколадное молочко…которое теперь вместо Тэхёна он отдаёт Ёнджуну. Потому, что иначе лицо его чешется и краснеет до безобразного…       — А ты мог бы быть чуточку мудрее и просто спросить его, в чём дело. Но это ведь не для тебя.       — Он тоже мог бы просто подойти в классе. Хотя бы раз, но он этого не делает.       — Никогда не думал, что это всё на самом деле начал ты, когда психанул в свой день рождения и не поговорил с Тэхёном после? Типа… — Ёнджун разводит руками. — Ни разу. Ты только и делал, что дулся, злился, психовал и плакал. Переживал в себе сто стадий осознания влюблённости… Тэхён — твой лучший друг. Был им. А ты за полтора года даже не удосужился извиниться за то, что испортил его сюрприз. Пусть он хоть триста раз тебе нужен не был, но Тэхён старался, Гю. Впервые за долгое время, глядя через всю столовую в медовые глаза по-прежнему полные тепла и нежности, Бомгю не отворачивается. Стискивая зубы и терпя жгучую боль в груди, что по ощущениям выламывала рёбра, он дёргает уголками губ и легонько взмахивает рукой. Едва не задыхаясь от того, что Тэхён за полсекунды расплывается в широкой клыкастой улыбке. Обращённой к нему.

♡

             И только на новогоднем вечере, пока Субин с Ёнджуном елозят спинами по туалетной стенке, в попытке сожрать друг друга, Бомгю собирает все остатки своих сил, подкреплённые переслащённым пуншем, и решается на опасный, но такой необходимый ему шаг. Глядя на то, как в светло-русых волосах Тэхёна серебрится конфетти, как на щеках его переливаются налепленные снежинки, а в руках шипит бенгальский огонёк, Бомгю несмело подходит ближе. Пропадая совсем в жидком золоте распахнутых глаз, так не похожем на мёд в полумраке спортивного зала и под искрами ручного фейерверка. Они не говорят друг другу ничего. Только сталкиваются огоньками, поджигая палочку в руках Бомгю, наблюдая за искрами, разлетающимися вокруг, за отражением этих самых искр в глазах полных немого обожания и тоски. Улыбаясь немного разбито, болезненно, но с не иссякшим теплом. Одними лишь взглядами говоря, что оба скучали. Возвращая на места, Бомгю уж точно, что-то жизненно важное внутри. Что-то, отчего сердце начинает биться быстрее, а слёзы, что скапливаются в глазах, наконец, не ощущаются колкими. Даже, когда огоньки угасают, погружая их двоих, стоящих поодаль от остальных, в мягкую тьму, они не перестают улыбаться, глядя в глаза. Всё в той же тишине окутавшей их, несмотря на громкую музыку в целом зале, они тянут одновременно руки. Но не успевают и кончиками пальцев коснуться. Потому, что Тэхёна внезапно за хвост пиджака утягивает какой-то крикливый парнишка, а на спину Бомгю наваливаются разом две шпалы, что-то крича в уши. Бомгю отпускает с лёгкостью, улыбаясь вслед медово-золотистым глазам, смотрящим на него с бесконечным теплом. Потому что понимает, что Тэхён всё ещё его.

♡

             И пусть они больше не сидят на уроках и в столовой вместе, пусть не ночуют, как в детстве, друг у друга, пусть не делятся едой и не ходят из школы едва не за руку — сердце Бомгю болит всё меньше. Потому, что ему первого января прилетает неожиданно фотография одних только огромных кукольных глаз под совершенно белоснежной кудрявой чёлкой. Потому, что ему вновь первому улыбаются, как только заходят в класс. Потому, что вечера всё чаще пролетают за возобновившимися телефонными звонками. Потому, что в ночь дня рождения Тэхёна, Бомгю не просто поздравляет его первым, как это и было всегда, а бессовестно ворует его из родительского дома. Заставляя спрыгнуть со второго этажа в пушистый сугроб, зажимая улыбающийся рот горячей ладонью, пытаясь не смеяться счастливо и безумно самому, пока они несутся на задний двор школы. Где в приоткрытой двери спортивного зала горит слабый свет свечей, где их двоих уже давно заждались Субин и Ёнджун, вот-вот норовящие накинуться на вкусный торт или потратить всю плёнку у полароида, где Бомгю приготовил Тэхёну, пусть и не вечеринку на тридцать человек, но маленькое извинение, спустя два года. Ведь он надеется, что лучше поздно, чем никогда. Где Тэхён узнаёт, что у Бомгю есть два прекрасных лучших друга, готовых жертвовать здоровым сном и репутацией, крадя ключи от зала и не засыпая полночи, чтобы отпраздновать шестнадцатилетие такого важного для Бомгю человека. Где Тэхён узнаёт, что…       — …я люблю тебя, Тэ. Не как лучшего друга люблю. Сильно. Где Бомгю узнаёт, что…       — ...я вообще-то тоже люблю тебя, дурак. А ещё, у тебя щёки краснеют и чешутся, я поэтому молоко всегда либо сам пил, либо отдавал кому-то. Где оба они узнают, что первый поцелуй сладкий только из-за съеденного торта, а ещё немного мокрый, смешной и какой-то не такой, как в книжках пишут. Но самый драгоценный и нежный. Наполненный тёплым дыханием, мягкими смешками и беспорядочной лаской дрожащих пальцев по огненным от смущения щекам.       — Ты хрупкий, — выдыхает Тэхён, поддевая нос Бомгю своим. — Я берёг тебя и не выбирал никогда в свою команду. Они отбитые же, повалили бы тебя и сломали случайно.       — Заботливый, — прикрывая глаза, ластится Бомгю щекой к раскрытой ладони. — И такой добрый.       — А ты — злой.       — Но ты — мой.       — А ты? Бомгю расплывается в безумной улыбке и отвечает ещё одним неумелым, но вполне красноречивым и крепким поцелуем, прижимаясь пересохшими от волнения губами к чужим, едва сдерживающим улыбку ответную. И он его. Давно и навсегда.