Смывая ложь

Лил ледяной, моросящий, пробирающий до самых костей дождь, трепал волосы и свистел в ушах ветер. По грязным лужам шла рябь от бесконечно падающих капель. Они были совсем частые: предметы терялись в плотном дожде, словно скрываясь за ним, на расстоянии вытянутой руки. И дождь смешался бы со слезами, если бы она проронила хоть одну. Но лицо Ани выражало лишь безразличие. Из всех оружий, знакомых ей — это было самое опасное. Нет в мире хуже эмоции, чем ее отсутствие. И сейчас он смотрел на нее и не мог узнать в ней Аню. Она была Анечкой с большими невинными глазами для подруг в школе. Она была Анютой с беззаботным характером для взрослых дома. Она была беспечной Анной с двумя молниями для учителей. Но для него она была просто Аней, потрясающей Аней, которая даже в самый хмурый день могла озарить всех улыбками, заменив украденное солнце. Когда все успело измениться? Почему сейчас он не мог ее узнать? — Кто ты? — Аня Форджер, — ответ прозвучал совсем быстро, бездумно, по-военному. Так, словно она его заучила. — Нет! Это неправда... — Я — дочь Лойда Форджера. — Ещё один обман! Ты же лжешь, да?! — Неважно, зовут его так или нет. Я — дочь своего отца. Дэмиан, пойми, я не могла поступить иначе... — Могла! — Нет, не могла! Я думаю, ты лучше всех должен знать, каково изо всех сил пытаться оправдать ожидания отца. Дэмиан отшатнулся, пораженный. За последние несколько дней его жизнь полностью изменилась: отец, которого он считал примером для подражания, своим идеалом, оказался дьяволом, с которым бы парень не хотел иметь ничего общего. И все эти судебные разбирательства, входе которых все и всплыло, случились именно по вине Ани, что сейчас самым болезненно обидным способом напоминала о незаживающих ранах. Он ее не узнавал. Это не могла быть она. Но почему тогда в глубине души он все равно думал не о себе, а о ней? Даже этот несуразный зонтик: хотелось всучить его ей, промокшей насквозь, пусть это и означало остаться под ливнем самому. "Возьми зонт, глупая. Не заставляй меня переступать через и так растоптанную тобой гордость", — Аня слышала его мысли, но рука ее не дрогнула. Ничего не дрогнуло, даже сердце молчало. — Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь в себе силы понять и простить меня. Прощай, Дэмиан. И она растворилась в ливне, оставляя за собой только горькую правду. Она всегда всплывает на поверхность. И какой бы сладкой не была ложь, только в правде — вероятно, приятно грустной и успокоительной — можно действительно обрести покой. И Аня надеялась, что Дэмиан обретет его, но уже без нее — девушки, которая ещё больше поранила изрезанную душу, которая исчезла, словно никогда и не существовала. Дождь смыл всю ложь, стерев и Аню Форджер.