Отражение

Сегодняшний день в Нижнем городе изначально был очень странным. Силко устало разлепил единственный здоровый глаз. Он со вздохом поднялся с жёсткого матраса и сел прямо. Едкое солнце проникало в окна не полностью, словно боясь. Небо застилал жёлтый дым или что-то подобное. Ничего такого, что могло бы взволновать Силко. На него вдруг навалился груз предстоящих дел и планов, заставив вновь обречённо прикрыть глаза. Как же не хотелось снова слушать слащавые речи подчинённых и их клятвы в верности, что никогда не были и не будут искренними. За окном звучали привычные крики неудачливых бедняков, попадающих в западню ежеминутно. Простой расходный материал, лживые и продажные остатки от более рентабельных приспешников... Показалось, что всё было как и всегда, но необъяснимое подозрительное чувство, охватившее нутро, побудило нахмуриться и резко вскочить из уязвимого положения, принимая презентабельный вид. Силко быстро оделся и заправил галстук, готовясь к встрече с баронами, которая состоится через два часа. Контроль был ужасно необходим, хотя, как казалось, те и так в страхе перед ним. Но Силко был дальновидные обычных зевак, он точно знал, что даже самые преданные последователи способны на подлые поступки. Особенно, если эти приспешники — опаснейший сорт людей в Нижнем городе. Дверь со скрипом отворилась и явила Силко необычную картину — пустой коридор и тишину, давящую на уши. — Севика? — вырвалось у мужчины. Слегка подозрительно он оглядел пыльные полки, пытаясь увидеть лежащие там ножи и клинки, которые его защитница обычно берёт с собой. Их не было. Значит, она ушла на очередное задание. Что ж, одной проблемой меньше, ведь Севика разберётся с бунтом или с чем бы то ни было. Не получив ответа, но изрядно успокоив себя этой мыслью Силко всё же не смог понять, почему его охватило чувство настороженности. Он решил проверить то единственное, что ещё могло стать причиной такой тишины. Силко постучался в деревянную, дверь, расписанную синими и розовыми красками. Простое дозволение, не более, но для его девочки очень и очень значимое. На счёт порчи своего имущества названный отец уже давно не беспокоится. Взять к себе неуравновешенного семилетнего ребёнка и ожидать, что он станет вести себя прилично не может даже самый организованный и последовательный взрослый. Содержание несуществующего договора, заключённого между ним и Вандером предполагало наличие у тогда ещё Паудер психических отклонений. С ними можно научиться жить. Джинкс молниеносной откликнулась многозначительным "Хм?" и выглянула из-за двери. Силко устало улыбнулся и решил поинтересоваться, почему с самого утра в доме стоит гробовая тишина. Он сменил хмурый неприветливый вид на более менее дружелюбный. Настенные часы были единственными источником звуков. — Могу я войти? Девочка однозначно кивнула и потянула Силко за руку, приглашая в комнату. Он не сопротивлялся, давно привыкнув к выходкам десятилетнего ребёнка. — Посмотришь рисунки? - не давая и минуты на вопросы от названного отца, выдал ребёнок. Силко хватило сил только кивнуть и обратить внимание на художества Джинкс. Выглядели они как всегда — неразборчиво и стихийно. По немногочисленным линиям было понятно, что это очередные обезьяны и странные зубастые волки. В принципе, не совсем плохо, учитывая прошлый опыт подобного творчества — кровь, смерть и пожар. — Весьма неплохо, мне нравится. Знаешь ли ты, почему сегодня тут так тихо? - разглядывая лист бумаги, как бы невзначай спросил Силко. Джинкс только покачала головой, но стало ясно, что она о чём-то умалчивает. Её голубые глаза метнулись к окну, но она ничего больше не произнесла. — Что случилось? - уже более настороженно выдал мужчина. Здоровый глаз неведомым образом сверкнул в тусклом свете комнаты и заставил девочку попятиться, заламывая руки за спиной. — Джинкс? Нет, она вряд-ли боялась гнева или внешности покровителя, но вмиг сменила настрой, завидев грядущие вопросы. — Просто...рано утром я встала и решила пройтись по коридорам... — Не предупредив меня? - продолжил за неё Силко, догадываясь, на что нарвалась его подопечная. — Не хотела будить. Когда я открыла дверь в гостиную, то застала там Севику. Она громко обсуждала что-то со странным человеком. Я спряталась за стеной, а когда он ушёл, подошла ближе. — Севика накричала на тебя? — Нет, но...на мой вопрос о том, будем ли мы когда-нибудь праздновать какие-то праздники, сказала, что нет времени думать об этой чепухе, а после посмеялась не то надо мной, не то над моим вопросом. Силко устало вздохнул, еле заметно хмурясь. Что ж, другого ответа он от воительницы не ожидал. Хотя, учитывая возможности словарного запаса Севики, Джинкс могла нахвататься доброй сотни непристойных фраз и выражений за одно утро. Юный гибкий ум и стальная непоколебимая, но от этого не менее привлекательная своим остроумием личность были вряд-ли совместимы. Даже в их положении. — Так о чём ты хотела спросить? Можешь сделать это сейчас. Показалось, что грустная физиономия ребёнка озарилась поистине ярким светом. Не теряя ни минуты его драгоценного свободного времени, Джинкс выдаёт: — Когда у тебя день рождения? - этот вопрос прост, как лист, но вводит Силко в явный ступор. Девочка пытливым взглядом изучает его лицо и когда приходит к выводу, что на её расспросы никто не желает отвечать, тут же никнет. Ответ не заставляет себя долго ждать. Растерянный голос Силко звучит в тихой комнате почти задумчиво. — Честно говоря, я не помню. Он не лжёт. Суровая жизнь брошенного на произвол судьбы ребёнка не содержала и капли хороших дней. Ими именовались те, в которые не приходилось ночевать в канализации или на улице, либо когда в один день доставалось сразу несколько кусков еды. Побеги от миротворцев и уличные драки никогда не были по душе хилому Силко. Он голодал, прятался и боялся. Постоянно являющийся жертвой побоев, он мог получить защиту лишь от сильного Вандера. К своему совершеннолетию, юноша недостаточно окреп, чтобы сопротивляться условиям среды. Он сделал этот шаг много позже. Положение девочки, возможно, ничуть не лучше положения опекуна, но она хотя бы знала тепло сестринских рук и самодельные подарки в виде потрёпанных игрушек. Пусть и недолго, но Паудер имела представление о праздниках. — Вай говорила, что я родилась в тёплый сезон, только вот я не помню, когда. Может, если мы оба не помним, давай сделаем этот день общим, например, сегодня? - тонкий голос Джинкс обретает силу к концу предложения. Силко никогда и не думал об этом. Не до счастья, когда стараешься удержать власть и общество в относительной стабильности. Но, раз уж он дозволил маленькой девочке жить рядом с ним, почему бы не сделать поблажки в образе "главы Нижнего города"? К тому же, если Джинкс окажется довольна, то его масштабный план по качественному воспитанию неуравновешенного и безумного ребёнка, который уже изрядно отклонился от курса, будет работать. — Я буду рад разделить с тобой этот день, дитя и позволю тебе присутствовать на заседании баронов и даже поглядеть на мои документы. Это будет мой тебе подарок сегодня, возможно, не один. Только если ты будешь вести себя подобающе. Мы договорились? Джинкс активно кивает и кидается на него с объятиями. Необычный день продолжается на новой, более радостной ноте. Возможно, эта ситуация обернётся скандалом с Севикой, но, по общему признанию, Силко глубоко плевать на чужие ожидания. Голубоглазая девчонка льнёт к нему в полном доверии, и отвращение и негодование на лице Силко даже не появляются. Эту странную детскую затею стоило попробовать хотя бы ради этой улыбки ребёнка, протянутого листа с безобразным рисунком и тихого "Спасибо". Он мог бы отказаться, сослаться на огромное количество работы и важных дел, которые предстоят. Мог бы, но не сделал. Уж слишком сильно он не желает расстраивать единственное существо, так просто любящее его практически ни за что. Джинкс лишь ребёнок, и тот факт, что она уже в десять лет мастерит бомбы, совмещая этот с рисованием, говорит сам за себя. Она умна, но ей предстоит долгая дорога на пути к самопознанию и неотвратимой судьбе. Силко только направляет, и как бы сильно он не желал полностью контролировать действия названной дочери, глубокое чувство чистой привязанности останавливает его от этого действия. Дверь вновь приоткрывается, теперь заполняя комнату мягким светом. Силко держит Джинкс за худую руку и бредёт с ней вниз. Дом наполняется звуками жизни.