Потеряй свою молодость в интернете, спрячься от мира в наушниках

-Добрый день, мы вас ждали. Полная блондинка в белом халате добродушно улыбнулась молодому парню и встала из-за стола, протянув ему руку для приветствия. -Мэри-Элизабет. -Николас. Николас Холтер. Очень приятно, – парень пожал ее руку и улыбнулся в ответ. -Извините, доктор Весторн сейчас немного занят. Он обследует пациента. Вы могли бы его подождать в парке, если вы, конечно, не возражаете. -Да, конечно, хорошо. Блондинка еще раз улыбнулась и убежала куда-то по направлению к медицинским кабинетам, а Николас вышел во двор. Сентябрьский ветер тормошил верхушки деревьев и ронял желтые листья на крышу дома престарелых Св. Иогана. Он огляделся в поисках лавочки. Николас Холтер – молодой журналист, который пришел сюда, в место, где люди проводили свою старость за игрой в домино и встречали свою смерть, чтобы взять интервью у главного врача для маленькой газетенки, в которой он работал только для того, чтобы скопить денег на новый телефон. Лавочка обнаружилась всего в паре метров от него, и он направился к ней, подтянув рюкзак, а жухлые листья захрустели у него под ногами. Усевшись поудобней, он уже было достал наушники и выбрал песню, но его прервало дряхлое кряхтение где-то сбоку. Повернув голову, он заметил, что делит лавочку с каким-то стариком, который, кажется, спал. Николас уставился на него. Старое лицо в морщинах, комканный вязанный свитер, пара седых волос на голове и огромные очки на переносице. Николас нагло пялился и не мог отвести взгляд. -Ну, чего уставился? – прохрипел старик, резко открыв глаза. -Э-э-э… Ничего, – буркнул Николас и отвел взгляд. -Если ничего, так и не пялься, как баран на новые ворота. Николас немного опешил. -Можно было бы и повежливей. -Можно было бы и не пялиться. «Старикан дряхлый» - подумал про себя Николас и обиженно отвернулся в сторону. Доктора Весторна по-прежнему не было видно. Резко подул холодный ветер, сметая в строну листья. Николас поежился и поднял ворот своей куртки, а вот старик напротив с тем же странным кряхтением потянул руками за край своего свитера и кое-как снял его, оставшись в простой тонкой кофте бордового цвета. Николас совсем удивленно посмотрел на него. -Вам не холодно? – осторожно спросил он. -Мне? Нет, – бодро ответил старик. -Заболейте же! -А ну и хрен с ним. Все равно скоро помирать. Николас посмотрел на него совсем как на идиота. Середина сентября, а этот псих сидит в одной кофте и улыбается во все свои оставшиеся пять зубов. И правда, старость – не радость, совсем с головой плохо. -Г-м-м, – промычал он. – Извините, а сколько вам лет? -А тебе зачем? – старик подозрительно посмотрел на него из-под бровей. «Мне просто интересно, в каком возрасте начинается маразм» - подумал Николас. -Да так, просто, интересно, – сказал он. -Восемьдесят мне, – прохрипел старик. – Восемьдесят шесть. А тебе, мелкий засранец? -Семнадцать мне. И я не засранец. -Ага, конечно. Старик сладко улыбнулся, вытянул ноги и потянулся. И вот тогда Николас увидел то, что меньше всего увидеть ожидал. Руки, грудь, живот дряхлого старикана были усеяны татуировками. Черт, разноцветные рисунки, странные знаки, да этот старик был самой настоящей картиной! -Ого-го-го! – протянул он. – Вот это да! Старик проследил за его взглядом, блуждающим по его татуировкам и снова улыбнулся. -Да-а-а. Напоминания о хорошей молодости, – сказал он и немного прикрыл глаза, погружаясь в приятные воспоминания. -Очень хорошая молодость была, – просвистел Николас. -Да. Лучше, чем у тебя. У вас, – ответил старик. Николаса такое заявление человека, который сам был молодым еще при динозаврах, возмутило. Он полностью развернулся к нему и скрестил руки на груди. -Да что вы говорите? И чем же ваша молодость лучше нашей? Начнете заливать «А вот в наше время… А вот сейчас такая молодежь пошла…» Ну, вперед, – он усмехнулся и приготовился к тому, что сейчас скажет ему это древнее растение. -Мистер Айеро! Ну Боже мой! Холодно! Оденьтесь! Николас обернулся на громкий звук и увидел, что к ним из глубины парка на всех парах несется молодая девушка в медсестринском халате и с убранными в пучок рыжими волосами. -Мистер Айеро! Мистер Айеро! Она, все еще причитая что-то про себя, подбежала прямо к ним и грозно уставилась на старикана, который накрыл себе голову своим свитером и молчал. -Мистер Айеро! – снова возмущенно повторила она, пытаясь отдышаться от пробежки. – Ну что вы как маленький ребенок, что вы делаете? -Э-э-э, а с ним вообще все в порядке? Ну, с головой? – спросил Николас, подозрительно поглядывая на старика и почему-то понизив голос. -Да все с ним хорошо, все он соображает! – возмущенно крикнула девушка. – Просто придуряется, чтобы я его не пилила. А я буду пилить! Потому что на улице не май месяц, а он в одной кофте сидит. Мистер Айеро, снимите с головы этот свитер! Старикан важно поднял один палец, не снимая с головы свитер, и совершенно серьезно изрек: -Когда попугаев накрывают темной тканью, они засыпают. Я попугай. Я сплю. Не мешай. Если бы это было возможно, девушка убила бы его взглядом. Ее лицо вспыхнуло от негодования и цветом стало почти такое же, как и ее волосы. Она с минуту пристально смотрела на него, но поняв, что от него ничего не добьешься, плюнула и быстро ушла в здание. -Вот как я ее, – лукаво улыбнулся старикан, стягивая свитер с головы. – А насчет тебя, – он вмиг стал серьезным, – Тебя и твоей молодости. Хрень у вас собачья, а не молодость. Николас хотел что-то ответить, но старикан так громко закашлял, что Холтер, перепугавшись, что у него сейчас выпадет легкое, забыл все, что собирался сказать. А старик, откашлявшись, продолжил, как ни в чем не бывало. -Сидите в своих интернетах, твоттерах и… -Твиттере? -Какая нахрен разница. Твиттере. В уши постоянно эти затычки вставляйте… -Наушники? -Никакой нахрен разницы! Наушники. А природу не слышите. Людей. Мир, – старик как-то презрительно фыркнул. -Чего-чего? – Николас рассмеялся. – Природу? Мир? Людей?! Да нахрена слушать это дерьмо! Люди – гребаные уроды. Ни любить, ни дружить, ничего не умеют. В 21 веке живем, дядечка. -Ты, значит, тоже гребаный урод? – старик пристально посмотрел на него. -Я не… -Ни любить, ни дружить, ничего не умеешь? -Но я… -Конечно. Все уроды. Один ты хороший. Знаем, проходили, – старикан принялся разглядывать свои татуировки на запястьях, как бы не замечая покрасневшего парня. -Но… Знайте! Все люди козлы, относятся друг к другу хрен знает как, а я что? Я терпеть должен? Как они ко мне, так и я к ним! Старик тяжело вздохнул. -В этом вся проблема. Человек говорит: «Все люди гребаные уроды, раз они со мной так, то я с ними так же!» И вот, на одного гребаного урода в мире больше. А ты бы попробовал хоть раз злом на зло не отвечать, может, что-нибудь да и изменилось бы? -А почему это должен делать я? – возмущенно запротестовал Холтер. – Почему сразу я? -Вот, все вы так говорите. «А почему я? Пусть кто-то другой» и в итоге никто ничего не делает, все остается по-прежнему. Николас промолчал. -Ну а природа? – продолжал старик, любовно оглядывая каждое деревце в парке. – Что ты видишь осенью? Желтые листья, голые деревья. Все. А отражение хмурого неба в лужах? А белку в дупле с маленькими бельчатами? А дороги, устланные желтым ковром? Ты хоть раз это видел? Ай, да нихрена ты не видел, – старик махнул на него рукой. – Пялитесь в свои айпеды… -Айподы… - пробубнил Николас, глядя куда то в асфальт пустым взглядом. – Айподы это… -Никакой нахрен разницы. Пожелтевшая трава захрустела под ногами большого пса по кличке Бостон. Николас пялился в пустоту. -В интернете да в затычках свою молодость похоронили. -Ну а вы как свою молодость провели? В ваше время что вы делали? – не своим голосом спросил Николас, поднимая на него глаза. – Что вы делали без интернета и затычек? -О-о-о, – мечтательно протянул старик. – У нас не было времени на все то дерьмо, чем занимайтесь вы сейчас. Мы были заняты тем, что были слишком счастливы. Гоняли на велосипедах и мотоциклах, ходили с девчонками в кино на фильмы ужасов и изображали храбрых рыцарей, пока они в страхе прижимались к нам, когда на экране мелькала какая-нибудь мумия. Ха! Играли в футбол, разводили костры под звездами, валялись под деревьями без всяких там затычек и знакомились. С новыми людьми. Мы доверяли, мы дружили, и мы верили. А еще… А еще мы трахались! Да, черт возьми! Мы трахались. Любили и трахались! Не как вы, с кем попало и когда… Нет, у нас не так было. Мы не ныли. Мы жили. И жили счастливо. -Ага, – промычал Николас, глядя на кеды. -Ох, вы ведь даже когда случайно спотыкайтесь, волнуйтесь не о том, что можете повредить ногу, а о новых джинсах или телефоне в кармане. Говнюки мелкие. Холтер молчал. -Мы дружили. Мы умели. У меня было четыре лучших в мире друга. Знаешь, мы были просто психи. Нам было так хорошо. Старик снова закашлялся. Николас подумал, что его снова отпустит через минуту, но когда кашель усилился, а старикан, схватившись за горло, упал коленями на мокрый асфальт, стало ясно, что-то само оно не пройдет. Перепуганный, Николас громко завопил, и через пару мгновений к нему выбежала растерянная медсестра и увидела мистера Айеро, лежащего на асфальте. Через пару минут его уже погрузили на носилки и вносили в здание. Николас наблюдал за этим с пустым взглядом и не мог отвести взгляд. Старик посмотрел на него своими мутно-ореховыми глазами и слабо улыбнулся. -Мы были счастливы. Его унесли. Николас побрел к выходу из центра дома престарелых Св. Иогана, огибая заваленные листьями лавочки. О встрече с доктором Весторном он забыл. В кармане завибрировал телефон. Достав его, Николас увидел обновление в ленте твиттера. Его знакомая девушка из школы писала что-то о людском эгоизме, о том, что в мире невозможно найти друга и прочая ересь. Николас выкинул свой телефон в стоящую рядом урну и зашагал по дороге, устланной желтым ковром, слушая песню ветра.