Клинок и лотос

Лотос Мне надо бы повернуться и бежать прочь от этого взгляда, этого человека, а уж потом ломать голову с какой целью Проведение снова хотело свести нас вместе в шумном равнодушном городе. Но Хуан Мин действовал на меня как удав на кролика, да и кролик этот вместо ужаса испытывал все нарастающее ликование, потому, как только слепой не заметил бы, что господин Е очень скучал по мне с нашей последней встречи. Теперь он спускался по эскалатору и выглядел таким решительным и трогательным одновременно, что я с трудом сдерживался, чтобы не броситься к нему в объятья. Но стоило ему подойти, как между нами возникла неловкость. - Ты должен сказать «давай начнем сначала» или что-то типа того? – усмехнулся я, легонько толкнув его плечом, - но знаешь, едва ли я смогу забыть… Хуан Мин напрягся. - Тот поцелуй. Если только ты не сможешь удивить меня еще сильнее. Я чувствовал себя бабочкой однодневкой, которая вознамерилась соблазнить роскошный цветок, но только глупо машет крылышками. Господин Е похоже опасался даже дотронуться до меня, вдруг исчезну словно соблазнительный глюк. Пришлось взять инициативу в свои руки. - Угостишь меня кофе? Мы спрятались от любопытных глаз в самом дальнем углу кофейни и пока Хуан Мин ходил за порциями бодрящего напитка, я старался прийти в себя. Увидев мужчину, я снова испытал странное чувство доверия к человеку, который по идее должен быть просто целью для манипуляций, пусть привлекательной, но работой. Я знал, что папаша не оставит Хуан Мина в покое, раз он такая важная фигура, и теперь мне отрылись мрачные перспективы того, к чему я сам подталкивал его еще несколько дней назад. Отец пошлет к господину Е шпионов- соблазнителей или вербовщиков, а то и вовсе шайку местной мафии, чтобы получить результат побыстрее. И единственным способами оградить мужчину пусть временно, от неприятностей, можно лишь убедив папашу, что я вернулся в игру и все сделаю. Сам. И попытаться выяснить насколько высоки ставки. Может ли случиться так, что «Миллениум» переключиться на другую, более лакомую цель? Как мне тянуть время, если отец будет требовать результат? Как вести себя с этим чужим, но таким притягательным человеком? Было понятно, впрочем, что тактика с откровенным соблазнением Хуан Мина оказалась провальной, да я и не хотел бы снова выставлять себя «мальчиком на час». Чего я хотел на самом деле? Стать любимым на всю жизнь? *** Вернулся Хуан Мин и все мысли вылетели из моей влюбленной головы. Наверное, это дурацкое чувство, которое я старательно избегал всю свою беспорядочную жизнь все-таки настигло меня. От этого было и радостно, и тревожно. Я чувствовал, что, несмотря на эмоции, от мужчины исходит внутренняя сила, которой я был лишен и которую искал в каждом встречном любовнике. Я покосился на кофейные чашки и тарелку с юэбинами, осторожно придвинул стул и положил купленную книгу рядом с собой. Хуан Мин посмотрел на сборник стихов. - 我将从所有的土地，从所有的天堂赢回你…*, - проговорил он негромко и поймав мой удивленный взгляд пояснил, - мой партнер…Винсент… очень любил поэзию. Особенно русскую. Я конечно знал о Винсенте (вторая строчка в анкете господина Е). Талантливый гонщик, победитель многочисленных соревнований. Разбился на треке в 2020-м. Семь лет вместе. Большая любовь. Чувство ревности к этому неизвестному мужчине, покорившему сердце Хуан Мина не возникло. Возникла нежность, которая, как полноводная река, затопила меня, как только я увидел его полный смиренной грусти взгляд. Это продолжалось всего пару мгновений и потом, словно стряхнув с себя тень прошлого, он посмотрел на меня. - Послушай, Дай Кунь, я не буду ходить вокруг до около. Ты мне нравишься. Я не знаю, что из этого может получиться, и мы оба повели себя не слишком разумно, но может быть ты дашь мне шанс? На меня никто так не смотрел. И я почувствовал себя ужасно, понимая, что ложь, ставшая между нами не может быть разрешена простым признанием. Что у меня не хватит мужества сказать, кто я на самом деле, и что мне нужно. Было нужно. И что неизменно будет необходимо моему отцу, повесившему на Хуан Мина ярлычок следующей цели на пути к монополии в бизнесе. Я не мог произнести ни слова. Надежда во взгляде Хуан Мина гасла, и я очнулся, схватил его за руку и едва не прижал к губам. - Я…прости…ты мне нравишься. Тоже, - я занервничал, - просто не знаю, как нам теперь поступить. Хуан Мин улыбнулся. - Ну для начала ты оставишь мне свой номер, и я приглашу тебя на свидание. *** - Ты в порядке, сынок? – голос отца был участливый, но глаза смотрели внимательно и холодно. Я сжал сплетенные пальцы. Ночь выдалась сложной: я почти не спал, пытаясь отвлечься от слабости во всем теле и решить, что мне теперь делать. Бесчисленное количество раз вскакивал с кровати, тянулся к спасительным таблеткам, но останавливался, и снова и снова прокручивал в голове слова Хуан Мина. «Я приглашу тебя на свидание» Обжигающий огонек сладко и больно бился в груди, тянулся туда, где, как я мечтал, мое сердце может найти приют. Еще несколько дней назад я не мог преставиться, что я буду влюблен. Это оказалось так просто и так сложно одновременно, что мне все время хотелось плакать, и я не мог понять это слезы отчаяния или счастья. - Я в норме, папа, просто выдались непростые дни, - проговорил я спокойно, - вернемся к нашим делам. Если этот господин Е так важен для тебя, я готов снова попробовать. Кажется, я нашел его слабое место. Я сделал пор на словах «важен», и «слабое место» и посмотрел на отца. Что-то в его взгляде изменилось. В нем не было уже той уверенности, которой обладает манипулятор в отношениях со своей жертвой, но я точно знал, что на этом поле я – лучший игрок. Я знал, что для отца важнее любой шпионской победы, знал, кто его слабое место. Знал, что он не отпустит меня просто так. Никогда. - Я уже подобрал для этой работы другого человека, - отец скользнул взглядом по экрану ноутбука. Я усмехнулся. - Ты сам говорил мне, что твой химический гений не дурак. Я думаю, он понимает, что за его разработками могут охотиться и новый человек вызовет подозрения. Да, у меня не все пошло гладко, но сейчас я наладил контакт и не подведу тебя. Мне стоило больших усилий говорить в меру уверенно, в меру равнодушно. Любая заинтересованность вызвала бы подозрение у папаши и, хотя я знал, что за мной следят его ищейки, он все ещё предпочитал закрывать глаза, на очевидные факты, которые ему не нравились. Я давно размышлял о том, как патологическая ревность уживались в нем со знанием, что, к примеру, за последние дни в моей постели побывало несколько чужих мужиков. Какое мазохистское удовольствие он получал, зная, что его драгоценный сынок готов раздвигать ноги перед кем попало, а в скором времени наверняка будет стонать и под «важным» господином Е? Отец оторвался от своего рабочего места, подошел и сел со мной совсем рядом. Я чувствовал, как он хочет коснуться меня, коснуться не по-отечески, а по-мужски, требовательно, властно, подчиняюще. Он редко бывал груб со мной, но сейчас в нем зрело недовольство. Недовольство и желание, которое он не мог реализовать. Я повернулся к нему и смотрел, как он разглядывает мои губы. Поцелуй, пусть короткий был слишком опасен, в кабинет мог кто-нибудь войти, и это страшно бесило отца. Я положил руку ему на колено, и аккуратно склонил голову на крепкое плечо. Отец сглотнул. Я вдруг почувствовал себя заклинателем, способным контролировать дьявола. Что это будет стоить моей Душе? Впрочем, чего она вообще стоит – моя Душа? *Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес… М. Цветаева