Игры и игрушки

      На первый взгляд, в просторном помещении никого не было. На улице за большим окном без гардин загорелся фонарь, и посреди гостиной, если это была она, легко различались очертания недавно купленной мебели. Симметрично окну, на стене напротив, был прикручен кронштейн под плазму, но вместо неё на металлическом креплении висела плечевая кобура.       В дверном проёме щёлкнул выключатель, и высокая мужская фигура остановилась на пороге комнаты. С явным любопытством — или настороженностью — осматриваясь, пришедший человек постоял там с минуту, после чего включил свет и полез в карман пальто. Он нарочито громко распаковал новую пачку сигарет.       Скомканный целлофан полетел в мусорное ведро, пристроенное в углу, и с противным поскрипыванием начал расправляться. Лежавший всё это время на диване Хуа Би поморщился, разбуженный ярким светом и шорохом, и приподнялся на локтях.       В его гостиной обнаружился хорошо знакомый, но неожиданный гость.       — Шеф? Ты-ы… — Цю широко зевнул, и приличия на данный момент его заботили не больше, чем частичная нагота. Впрочем, без верха ему определённо было комфортно даже в компании начальника. — Как ты вошёл?       Хэ Чэн вертел в руке сигарету и будто раздумывал, закурить или нет.       — Дверь была открыта. Не ожидал, что застану тебя спящим в такое время.       — Твою мать. Устал вещи тягать, вот и отрубился. — Цю резко сел и потёр глаза. Проморгавшись, он ткнул пальцем куда-то в другой конец комнаты. — Пепельница в верхней, кажись.       Смерив хмурым взглядом целую груду неподписанных коробок и украшающего эту конструкцию здорового плюшевого медведя, Хэ Чэн прикусил сигарету и извлёк из принесённого им пакета пузатую бутылку. Он беззвучно опустил её на кофейный столик и выразительно приподнял бровь.       — С новосельем, А-Цю.       Хуа Би закатил глаза и сам протопал к упакованным вещам.       Кроме горы коробок, по обе стороны от кронштейна с пистолетом стояли пустые шкафы со стеклянными дверцами, а весь центр занимал диван с жаккардовой обивкой, однотонное кресло с высокой спинкой и втиснувшийся между ними узкий кофейный столик.       Цю небрежно отбросил мягкую игрушку в сторону гостя, и она вверх ногами приземлилась в угол дивана. Хэ Чэн отрешённо проследил, как Цю отодрал скотч с верхней коробки и зашуршал-зазвякал её содержимым. Он достал пару бокалов и глиняную пепельницу. Роксы, скорее всего, Цю держал именно на такой случай, потому что сам до сих пор предпочитал крепкому алкоголю пиво из обычного супермаркета.       Чиркнула зажигалка. Хэ Чэн приземлился в кресло и покосился на повалившегося набок медведя. Игрушка с ярко-красным бантом занимала довольно много места, на её лапах были вышиты мягкие даже на вид розовые подушечки. И, страшно кого-то напоминая, медведь поблёскивал глазками и лыбился гостю в ответ.       — Снова твоё мажорное бухло? — Цю пробежался глазами по этикетке тридцатилетнего виски. — На голодный желудок я пас. Закажем свининки?       До приезда курьера Хуа Би успел привести себя в порядок — как минимум сменить треники на чистые джинсы и футболку. Тем временем Хэ Чэн откупорил бутылку. К подобной спешке его, вероятно, в большей степени толкнуло паршивое настроение, а не состоявшийся наконец переезд подчинённого.       К возвращению Цю из спальни в пепельнице затухал уже второй бычок. Он неодобрительно цокнул языком.       Вскоре бумажная тара с острой свининой, рисом и закусками заняла весь столик. Хуа Би, словно после суточной голодовки, набросился на еду, пока его гость с непроницаемым выражением приканчивал первый бокал. Льда в квартире, к сожалению, не водилось — новый холодильник ещё пустовал.       — Неудачный день? — дожевав последний кусок, спросил Цю. — Это дёшево, но вкусно, налетай.       Хэ Чэн вздохнул и присоединился к трапезе. Ещё четверть часа они молчали, и Цю в ожидании шефа принялся разбирать подарки от приятелей и родственников — так к нему попал и плюшевый медведь.       — Я что, правда выгляжу на сорок пять? — ошарашил помощника Хэ Чэн и отодвинул от себя недоеденную свинину. Даже брызгающую во все стороны соусом еду он умел есть аккуратно — ни одна капля не упала на дорогую одежду.       — Эм, выше шеи? — Хуа Би безнадёжно попытался выкрутиться, но тяжёлый взор Хэ Чэна заставил его продолжить мысль. — Только на сорок четыре.       В бокал Цю полилась янтарная жидкость.       — Неправильный ответ. Пей.       — Хэ Чэн, я же, бля, пошутил!       — А я нет.       Цю сделал маленький глоток и скривил губы. Чистый виски определённо был не в числе его пристрастий, и он отлично помнил, как Хэ Чэн споил его в прошлый раз. И в позапрошлый. Это кое-чему научило Хуа Би. Да и вообще, разве сегодня был не его день?       — Раз уж ты так хочешь напиваться, — равнодушно сказал он, — то мы будем играть.       — Играть? — Гость со скучающим видом достал очередную сигарету, но не торопился её закуривать.       Цю подвигал бровями, прежде чем убрать со стола мусор. Спустя пару минут он положил в центр зелёную коробку. В ней лежало квадратное поле в клетку и мешочек с фишками. Цю торжественно потряс ими.       — Ты разучился отдыхать по-человечески, Хэ Чэн, — с невесёлой усмешкой бросил он, разворачивая поле. — И не удивляйся, что тебе ошибочно дают за сорокет. Давай партию, отвлечёшься от всякого дерьма, окей?       — Ладно, — сдался Хэ Чэн.       Алкоголь ли подтолкнул его согласиться с такой очевидной подначкой, сыграла ли роль охватившая его хандра, то ли Хуа Би просто располагал к подобному способу забыться, но он позволил себе временно снять маску серьёзного человека. Она и так почти срослась с его настоящим лицом, даже самые близкие люди редко видели главу семьи Хэ хоть отдалённо весёлым.       Цю зачитал правила и предложил не отвлекаться на ведение счёта, а вместо этого иначе усложнить игру. Услышав его идею, Хэ Чэн прищурился.       — Как по-детски, А-Цю, — процедил он.       По нему нельзя было сказать, что самообладание дало трещину. Хэ Чэн, выдержав паузу, кивнул: всё-таки сейчас именно он находился не на своей территории и должен был уступить.       Хуа Би хрустнул пальцами и уткнулся в свой набор фишек.       Хэ Чэн потягивал виски и думал над первым ходом — эта честь, естественно, досталась ему. Пара минут, и он выложил на поле своё слово.       — Чёрт, — ухмыльнулся Цю. — Это пришло тебе в голову? «Порка»? Допу-у-устим.       Он отхлебнул из наполненного на два пальца рокса и закусил солёными соевыми бобами.       — «Ствол»? Хм, — проворчал Хэ Чэн и бросил пристальный взор на противника. — Скучно.       — Ты просто пока слишком трезв, — отмахнулся Цю.       Через полдюжины ходов атмосфера в гостиной изменилась к лучшему: на поле прибавилось слов, Хэ Чэн покачивал в руке бокал и хмурился, а Цю прижимал к себе беззащитного медведя и покусывал ноготь на большом пальце, его уши при этом приобрели почти свекольный оттенок.       — Как насчёт «стриптиза»? — наконец спросил он и с удовлетворением во взгляде забренчал фишками.       — Тогда — «поцелуй», — не отставал Хэ Чэн. Под влиянием виски он позволил себе окончательно расслабиться и погрузиться в дурацкую игру.       — «Засос» горячее, — осклабился Цю. В его крови уже было достаточно алкоголя, чтобы забыть о том, кто перед ним.       — А тебе надо горячее? «Сибари» подойдёт?       Хэ Чэн показушным плавным движением расслабил узел галстука и вёл его вниз, пока аксессуар не распался на две полосы.       — Лучше уж «латекс», — Хуа Би опустил мишку на колени и потянулся: спина уставала от нависания над низким столиком. Он похлопал по карманам и извлёк измятую сигаретную пачку. — Кто в здравом уме вообще носит эту срань?       — На тебе смотрелся бы ничего, — огрызнулся Хэ Чэн и выложил на стол «страпон».       Он скользнул ладонью по волосам, и чёлка рассыпалась вокруг лба. Вечно зачёсанные назад, в беспорядке его волосы кардинально меняли внешность. Цю, отвлёкшись, сглотнул и лишь после ненавязчивого покашливания компаньона вспомнил, на чём они остановились.       — Шеф, меня напрягает твоя фантазия.       — Сдаёшься, А-Цю? — Рот Хэ Чэна расплылся в предвкушающей улыбке, и с той же плотоядностью улыбался бы нож. — Я только вошёл во вкус. Огоньку?       Цю передёрнуло, но он покорно прикурил от протянутой зажигалки. Рукав рубашки Хэ Чэна задрался, обнажив запястье и кожаный ремешок часов. Хуа Би не сводил глаз с белёсых стрелочек, пока они были в поле его зрения.       — Просто задумался над «ритмом». Твоя очередь.       Цю впился ногтями в мягкую игрушку и наклонился за спасительным бокалом. Похоже, пока хозяин дома пил, гость сохранял благодушное настроение.       Хэ Чэн медленно выкладывал перед Цю «чулки» и забавлялся реакцией приятеля. Он, без сомнения, не жалел, что согласился сыграть. В чём-то Цю был прав касательно его сурового графика.       Бутылка пустела, вечер вступал в свои права, стало душновато, и пришлось открыть окно — от сигаретного дыма комната будто утонула в молочном тумане.       Следом за «афродизиаком» в ход пошёл «кляп», а за «прелюдией» — «асфиксия». Когда Цю с тщеславной ухмылкой выложил «свингерство», Хэ Чэн хекнул — его план беспардонно разрушили.       — А-Цю, я заставлю тебя заплатить. Пей. — Его нарочито спокойный тон исказили нотки досады. — Штрафной.       — Чё? — взвыл Хуа Би сквозь зубы, и сигарета дёрнулась вверх. Пепел с кончика свалился прямо на пол. — Какой на хер штрафной?       — Давай-давай. — Тёмные глаза угрожающе блеснули.       — Охуеть, — не удержался Цю и опрокинул в себя остатки виски из своего рокса. — Вечно ты так.       Зашуршал мешок с остатками фишек. Места на поле почти не осталось, пустовал лишь левый угол.       — Да, «садизм» — это про тебя, шеф, — съязвил Цю, наблюдая за ходом Хэ Чэна.       — А про тебя «эксгибиционизм», но он слишком длинный — не влезет.       — Предлагаю закончить моим «оргазмом», — объявил Цю и поднял руки, изображая сдачу всех позиций.       Хэ Чэн неопределённо пожал плечами и переместился на диван, представляющийся ему более мягким, чем кресло. Подложив под поясницу подушку, он ненадолго прикрыл глаза. После партии в скребл сложно было перестроиться на нормальное общение сразу, да и стоило ли?       — Ты нечасто выпиваешь со мной, А-Цю, — произнёс Хэ Чэн с некоторой обидой.       — Ты нечасто такой компанейский, шеф, — честно ответил Хуа Би. — Полегчало?       — Пожалуй.       — Обращайся.       Тишину в гостиной нарушило щёлканье зажигалкой.       Хэ Чэн помассировал шрам на шее и разлепил веки. Цю уже собрал игру обратно в коробку, устроил медведя в кресле, которое ранее гордо занимал гость, и копался палочками в остывшем рисе, выбирая оттуда кусочки овощей.       — Неплохая квартира, — заметил Хэ Чэн. — Мне нравится.       — Выбирал между двумя, взял эту из-за парковки, — кивнул Цю, удивлённый внезапной похвалой.       — Вот как.       — Эй, тебе подогреть? — Хуа Би ткнул приборами в сторону недоеденной свинины Хэ Чэна.       — Покажи мне другие комнаты.       — Без проблем. — Они поднялись с дивана и скрылись в коридоре. — Кухня там, сортир, спальня, гостевая…       Голоса из других помещений звучали приглушённо, в гостиной одиноко расположился плюшевый медведь и стеклянными глазами взирал на пустой диван с примятыми подушками.       Из открытого окна доносился глухой шум дороги. Судя по звуку, шоссе находилось достаточно далеко, и потому гул и вонь выхлопных газов сильно местных не беспокоили. Вокруг фонаря снаружи кружили мотыльки, обжигались о лампочку и подлетали снова, будто пьянящий свет нёс им спасение, а не наоборот.       Через какое-то время послышались шаги.       — Шеф, кто бы тебе ни сморозил эту хрень, ты не должен так заморачиваться. — Цю продолжал в чём-то убеждать смурного Хэ Чэна и нёс свой подогретый рис в миске. — Подумаешь, ну! Красавчиков вроде тебя ещё поискать, дамочки в очередь выстроятся. И вообще, некоторым морщинки очень даже нравятся.       — Много ты знаешь, — хмыкнул Хэ Чэн, возвращаясь на диван. Он взял в руки свинину и, не боясь уронить что-то на брюки или светлую рубашку, принялся с неожиданным аппетитом есть.       Хуа Би долил в бокалы виски и, водрузив ноги на столик, разместился почти вплотную к Хэ Чэну.       — Мне вот нравятся. — Цю пригубил напиток и вздохнул. Его развозило и от усталости, и от алкоголя, но он держался.       — Разве? — качнул головой Хэ Чэн. — Тогда почему я вечно вижу тебя в окружении вчерашних школьниц?       Его реплика насквозь была пропитана сарказмом. Цю от неожиданности даже поперхнулся. Гость с деланным сочувствием постучал его по спине и, когда Хуа Би наконец откашлялся, как будто нехотя убрал руку.       — Эй, я не осуждаю, — добавил Хэ Чэн, но его отрешённый тон говорил об обратном.       — Брось, шеф, тусить с ними забавно, но всё остальное… — Цю сделал выразительный жест рукой, который очень ёмко описывал его мнение о подобном, и всё-таки в сердцах бросил: — На хуй мне это. Сопли вытирать я не нанимался.       Хэ Чэн пожал плечами. Не в его правилах было просить прощения за колкости, в его окружении все давно привыкли к резкой манере общения начальника. И Хуа Би, наверно, за годы совместной работы стал самым толстокожим его подчинённым.       — На амуры подростков я и у тебя дома посмотреть могу, — не удержался Цю от ответной шпильки.       — Не напоминай, — хмыкнул Хэ Чэн и в задумчивости постучал пальцем по сигарете. — Может, ещё сыграем? Мы должны допить.       По лицу Цю пробежала тень.       — Ла-а-адно, — буркнул он. — Тем, кому за сорок, твистер не предлагаю.       — Боишься, что я уложу тебя? — без особого запала съязвил Хэ Чэн и потушил окурок в пепельнице. На столе его ждал бокал виски. — Но к подвижным забавам я, правда, не готов. Старею.       — Ну, никому не зазорно закосить под бревно. Наслаждайся отдыхом, — улыбнулся Цю и подтолкнул шефу вторую подушку, а потом отошёл от дивана и принялся рыться в коробках. — Есть просто дайсы. Кидаем по очереди, у кого меньший счёт… придумаешь сам что-нибудь.       — Пошлое? — уточнил Хэ Чэн — после недавней партии в скребл это было бы вполне ожидаемо — и, насладившись выражением лица Хуа Би, сжалился: — Проигравший пьёт и говорит неизвестный факт о себе. Приемлемо?       Цю молча вложил в ладонь Хэ Чэна два чёрных кубика с красными точками. Вместо единиц на них были изображены цветки лотоса. Гость повертел кости между пальцев, возможно, думая об их происхождении.       Первый кон был за ним.       — Я в школе в театральный кружок ходил, — объявил Цю и сделал небольшой глоток. По нему было видно, что он и на откровенно личные темы не отказался бы говорить. — И мне нравилось.       Хэ Чэн вздёрнул бровь.       — И почему этого не было в твоём деле?       — Я очень постарался, — хохотнул Хуа Би и кинул кубики. — А уж как я тогда парики ненавидел…       Игра шла неспешно, сопровождаемая короткими рассказами о прошлом и так и не сбывшихся мечтах.       Кто бы мог подумать, что такой человек, как Хэ Чэн, когда-то больше всего на свете хотел попробовать арбузную жвачку, но ему запрещали и с детскими желаниями не считались. Цю поделился забавной историей о появлении его татуировки, набитой, как оказалось, на спор ещё в семнадцать.       Виски постепенно заканчивался, и, когда осталось совсем немного, Хэ Чэн удачно выбросил дубль шестёрок.       — Скажи, — протянул он, пока Хуа Би подбирал кубики, — ты не думал остепениться?       — Что ты имеешь в виду?       — Жениться не хочешь?       Цю немигающим взглядом сверлил кости и от задумчивости чуть не опрокинул свой ещё не опустевший рокс. Простой, казалось бы, вопрос вызвал в нём целую бурю эмоций, и они поочерёдно мелькнули на выразительном лице. Хэ Чэн внимательно следил за его метаниями и молчал.       — Нет, — наконец сказал Цю. Он поднял голову и кивнул в сторону вкрученного в стену кронштейна и того, что на нём висело. — Посмотри. Кто захочет жить с этим? Ради чего? Только нервы трепать.       — Может, ты просто не встретил подходящую женщину, А-Цю. — Хэ Чэн тоже перевёл глаза на кобуру с пистолетом — наверняка заряженным.       Сложно было понять, говорил он это в качестве утешения давно не чужому человеку или же для того, чтобы убедить самого себя. В свою жизнь он тоже никого не впускал, хотя порой чуть-чуть завидовал младшему брату, который, вопреки воспитанию и давлению семейных обязательств, сумел преодолеть это препятствие.       Цю словно почувствовал сомнения Хэ Чэна. Он с нескрываемой грустью вернул внимание к дайсам. Ему выпали двойка и пятёрка — кон был проигран.       — Думаю, я встретил, — сказал Цю тихо. — Просто не женщину.       — М?       Хэ Чэн мог и притвориться, что не расслышал, но на его лице не отразилось ни единой эмоции. Он отлично умел прятать их под маской спокойствия и безразличия.       — Думаю, я женился на работе, — уже твёрже и веселее ответил Цю и одним глотком осушил свой бокал. — Почему ты об этом спросил, шеф? Есть на примете какая-то одинокая конфетка, что ли?       — Да так, я, хм… — Хэ Чэн нахмурился. Его взор упал на плюшевого медведя, их терпеливого слушателя. — Не думал, что ты любишь мягкие игрушки.       — Это же твоя ассистентка послала — на новоселье, — удивился Хуа Би и обвёл рукой комнату. — Я думал, это очередная твоя шутка, которую я, прости, не понимаю.       — Мою шутку мы только что выпили. — Хэ Чэн шагнул к креслу и поднял медведя за красный бант. — Мне кажется, или у него глаза разные?       Цю приблизился и, коснувшись плеча гостя, встал рядом. Оба некоторое время рассматривали подарок.       — Ёб твою мать! Сраный ты пиздюк, — прорычал Цю, догадавшись, в чём дело. Он, оставив слегка опешившего Хэ Чэна, помчался в коридор, а оттуда — куда-то ещё, и спустя минуту вернулся с ножницами. — Если это ты, я, блядь, сдерживаться не буду…       Хэ Чэн молча наблюдал, как хозяин дома вспарывает морду ухмыляющегося мишки и достаёт оттуда связку проводков и… камеру.

***

      — Бля, всё-то ты испортишь, старший брат, — пробормотал Хэ Тянь и закрыл на мониторе окно с помехами. — Зато сколько идей, что тебе подарить на день рождения.