всё, что имеет значение - только вы трое

      Всё было размыто, чтобы Га Он мог понять, где находился, но знакомый мраморный пол возвращал его в здание суда. Может это было воспоминание о первом дне, когда Га Он решительно вошёл в кабинет Ё Хана, но, как назло, пустой коридор не мог дать чёткого ответа.       Медленно идя вперёд, Га Он всё же надеялся кого-то встретить, ведь давящая тишина только напрягала. Однако, как коридор не кончался, так и ни души не появилось на пути.       Зажмурившись, Га Он хотел очнуться, будто понял, что всё вокруг казалось ненастоящим, как очередной кошмар, но ничего не вышло. Он всё также стоял посреди коридора, причём там, откуда начал идти.       В этот раз, ускорившись, Га Он вновь и вновь продвигался вперёд, пытаясь хотя бы найти дверь, чтобы вырваться из бесконечного места. И, когда он всё же увидел выход, то внезапно разучился ходить.       Замирая на месте, не справляясь с прерывистым дыханием, Га Он смотрел на столь знакомую мощную деревянную дверь, начиная осознавать, что сейчас произойдёт.       Изо всех сил пытаясь сделать шаг вперёд, лишь бы дотянуться до двери, Га Он оставался неподвижен, пока не раздался громкий взрыв, и всё его тело содрогнулось.       - Нет!       - Га Он-а, проснись, я с тобой, - настойчиво тихо убеждал Ё Хан, прижимая к себе дрожащее тело, успокаивающе покрывая поцелуями любимое взволнованно лицо, как только Га Он широко открыл глаза.       Плохо ориентируясь в пространстве, Га Он грубо вцепился пальцами в плечи старшего.       - Тебе приснился кошмар, - продолжал говорить Ё Хан, нежно водя ладонью по его напрягшейся спине, наставляя сделать несколько глубоких вдохов.       Податливо вслушиваясь в спасительные слова, Га Он мог лишь несколько раз слабо кивнуть, медленно справляясь с прерывистым дыханием. Это был не первый его кошмар, но каждый раз он обретал иную форму, даже, когда, на самом деле, в момент взрыва Га Он был в Швейцарии, видя последние секунды в дыму по телевизору.       - Прости, Га Он-а, я не хотел тебя так пугать, - выдохнул Ё Хан, по глазам младшего понимая содержание кошмара, в котором он был в главной роли.       Они много раз обсуждали план Ё Хана, носивший большие риски, и Га Он, пытаясь примириться, в конце концов, переносил свой страх в кошмары, в которых Ё Хану не удавалось выбраться живым, погибая под обрушившимся зданием. Он был эмоционально нестабилен, чтобы оставить всё позади, и Ё Хан не торопил его, всегда помогая прийти в себя после испуганного пробуждения посреди ночи.       Мягкая ладонь Ё Хана коснулась внушительно большого живота Га Она, совсем осторожно поглаживая, чувствуя толчки их ребёнка, которые становились всё слабее и слабее по мере того, как он своим тёплым прикосновением приносил покой.       - Ещё рано, и тебе стоит поспать, - коснувшись губами виска младшего, тихо произнёс Ё Хан.       - Если я сейчас усну, то боюсь, что пропущу уход Эллии, - слегка капризно пробормотал Га Он, поддаваясь ближе к ладони Ё Хана, не сдерживая шумного выдоха от приятного ощущения, совсем позабыв о тревоге после яркого кошмара.       - Думаю, я и сам могу отвезти её на реабилитацию, - улыбнулся Ё Хан, укрывая младшего, как только он так нуждающееся прижался к нему, сдаваясь перед тягой ко сну, которая лишь возросла от заботы старшего.       Уже был седьмой месяц беременности, и Га Он чувствовал себя слишком уставшим практически всё время, поэтому, позволяя себе закрыть глаза, он вновь уснул.       Глядя на умиротворённое лицо младшего, Ё Хан тихо выдохнул. Постоянное волнение за Га Она и ребёнка не покидало его, даже, когда их личный доктор убеждал, что все показатели в норме.       Полежав немного рядом, удерживая спящего Га Она в объятиях, Ё Хан осторожно переложил его. Как бы ему ни хотелось остаться, но выходные закончились, и Эллии предстояла новая неделя терапии.       Позаботившись о завтраке племянницы, Ё Хан остановился на простых хлопьях с молоком. К тому же, он и сам не отказался от хрустящей еды.       - Га Он плохо себя чувствует? - Слегка взволнованно спросила Эллия, когда её взгляд остановился на пустом стуле.       - Га Он плохо спал, поэтому я заставил его остаться в постели, но он очень хотел проводить тебя, - улыбнулся Ё Хан, незаметно добавив хлопьев в тарелку Эллии. Он был наслышан, что она плохо обедала, желая, как можно больше времени тратить на упражнения, пропуская приёмы пищи.       - Обязательно выведи его на свежий воздух, как проснётся. Это очень полезно для Ён Ми, - произнося имя ребёнка, Эллия выглядела так счастливо. Ей больше всех не терпелось увидеть девочку, не переставая упоминать, что будет ещё усерднее стараться встать на ноги до того, как Ён Ми сделает свой первый шаг.       - Тогда мы устроим маленький пикник на заднем дворе, - усмехнулся Ё Хан, уже несколько раз проводя обеды на улице, видя сияющее лицо Га Она, как только он оказывался среди любимых растений.       Согласно кивая, Эллия торопливо последовала в машину. Она никогда не опаздывала на занятия, а в последний месяц, даже стала приезжать пораньше. Её мечта начать ходить, чтобы помогать воспитывать Ён Ми - была слишком сильной.       Застряв на обратном пути в пробке, Ё Хан потратил больше запланированного времени. Именно поэтому, когда он вошел в дом, то увидел проснувшегося Га Она.       Делая несколько горячих тостов, младший негромко разговаривал с ребёнком, часто прикасаясь к выпуклому животу. Это зрелище заставило Ё Хана незаметно смотреть со стороны, не контролируя счастливую улыбку на лице, пока его не поймали.       - Ты вернулся, - улыбнулся Га Он, похлопывая по соседнему стулу, - я специально сделал две порции тостов.       - Вы выглядите так хорошо, - садясь рядом, слегка наклонив голову, Ё Хан с нежностью прижал ладонь к ладони Га Она на его животе, зная, что получит в ответ слабый, но заметный румянец на щеках.       Оставляя лёгкий поцелуй на пухлых губах, Ё Хан подхватил свободной рукой ещё горячий тост, с удовольствием поедая его.       Свыкнуться с мыслью, что у них будет ребёнок стало для Ё Хана в некотором роде подарком судьбы, которого он никогда не получал, оставаясь несчастным до появления Га Она в его жизни – когда всё обрело смысл. И он собирался отдавать всего себя, чтобы его любимые были счастливы, а главное – чтобы были в безопасности.       - Устроим пикник во дворе? – Помогая вымыть грязную посуду, расслабленно предложил Ё Хан. Он и сам знал о пользе свежего воздуха для беременных, и Га Он не был исключением.       - Будем играть в карты? – Воодушевился младший, даже не дождавшись согласия, уже схватив новую колоду, показательно замахав ей.       Как будто Ё Хан мог отказать, смиренно кивая. Он так много раз проигрывал ему, что ещё несколько неудач не могли что-то изменить. По крайней мере, видеть солнечную улыбку младшего – это то, что не могло ни с чем сравниться.       Удобно устроившись около беседки, расстелив большое мягкое покрывало на траве, Га Он с удовольствием забрался на него, пусть и нелепо завалившись, когда не рассчитал позу из-за живота. Ё Хан не мог сдержать тихого смеха, прямо, как настоящий джентельмен, помогая младшему принять устойчивое сидячее положение.       Собираясь смущённо оправдаться, Га Он лишь захлопал глазами, чувствуя настойчивые губы, так тепло целующие его, что неловкий момент показался вполне удачным.       После маленького перекуса, сыграв в карты столько раз, сколько хотел Га Он, всё закончилось чтением книги. Это было то, что младший больше всего любил – слушать глубокий умиротворяющий голос Ё Хана. Любая книга казалась интересной, если он её читал. И в этот раз, удобно вытянувшись, положив голову на колени старшего, Га Он наслаждался спокойствием, исходившим от любимого человека.       Га Он мог бы задремать от нежного поглаживания по волосам, но вместо этого он неудобно ёрзал, неуклюже комкая покрывало. Совершенно невинное прикосновение имело противоположный эффект для младшего. В последнее время Га Он слишком остро реагировал на любую близость.       - Мы могли бы уже пойти в дом, - неуверенно проговорил Га Он, уже видя по глазам Ё Хана, что тот всё понял.       - Мы всё равно одни, - совсем спокойно, с улыбкой на лице произнёс он, нависнув над ним, щекотно соприкоснувшись носами, получив в ответ тихий смех.       Сняв свободные пижамные штаны с младшего, Ё Хан также аккуратно и неспешно избавился от нижнего белья. Видя его покрасневшее лицо и слегка приоткрытый рот, он не стал оттягивать момент, обхватив губами головку возбуждённого члена. Для Га Она это было слишком чувствительно, и он напрягся, издав тихий стон, сжимая пальцами покрывало под собой.       То, как Ё Хан нежно любил его – сводило с ума. Откинув голову назад, цепляясь взглядом за колыхающуюся на ветру траву, Га Он выглядел таким хрупким. Чувствуя жар, с которым Ё Хан брал его член на всю длину, стоны младшего становились протяжнее и громче. Поджимая пальцы на ногах, Га Он невольно поддавался бёдрами вперёд. Запустив дрожащие пальцы в волосы старшего, он слегка оттягивал их, когда ощущал, что почти на пределе, но даже так Ё Хан не отстранялся, лишь сильнее смыкая губы вокруг его напряжённой плоти, сглатывая всё без остатка.       Мягко поглаживая белоснежные бёдра любимого, Ё Хан прижимался губами к оголённому животу, только потом опуская на него довольно свободную футболку, прикрывая его наготу. Жест, который казался самым интимным.       - Я люблю тебя, Га Он-а, - мягко шептал Ё Хан, ровняясь с ним, обнимая так, что его мальчик спрятал лицо у него в шее. И оба не спешили подниматься с покрывала, наслаждаясь теплом друг друга.       Ё Хан, даже не думал об инициативе Га Она, беспокоясь, что любое неосторожное движение причинит ему вред, но, когда же младший настаивал – он не отказывал. Это были руки, рот, даже простое трение тел.       Ближе к вечеру, вернувшись в дом, Га Он сразу приступил к ужину, пока Ё Хан, поцеловав его в затылок, поехал за Эллией. Младший не мог привыкнуть к быстрорастущему животу, и, двигаясь весьма неуклюже, старался не торопиться, даже, если медленные движения казались неудобны.       Понимать и чувствовать, что внутри него росла ещё одна жизнь – для Га Она, как мужчины, это до сих пор было чем-то невероятным. И сейчас, бережно прижимая ладонь к выпуклому животу, он глубоко дышал, пытаясь подавить чрезмерную эмоциональность, потому что ни одно слово не могло передать то счастье, которое так тепло и густо разливалось по его телу.       - Ты уже голодна, – с улыбкой на лице пробормотал Га Он, почувствовав лёгкий толчок ребёнка, сразу став мягко поглаживать живот.       Убедившись, что овощи с морепродуктами закипели, младший убавил огонь и добавил пасту твенджан, к которой в последнее время слишком привязался. Пробуя ложечку, вкус показался совсем не таким. Предполагая, что это из-за отсутствия острых специй, Га Он решил действовать на своё усмотрение, пока не добился желаемого пряного аромата, почти замурчав от удовольствия, как их любимая кошка.       - Вкусно пахнет, - из коридора раздался звонкий голос Эллии, а затем уже привычный громкий стук костылей о деревянный пол.       - Эллия, осторожнее, не нужно торопиться, - ворчал Ё Хан, постоянно подстраховывая её, пока девушка уверенно двигалась к столу, предвкушая сытный корейский ужин.       Эллии так и не удалось полюбить европейскую кухню так, как корейскую. И это было связано с тёплыми воспоминаниями, когда Га Он только появился в их жизни, радуя домашней едой. Впрочем временами никто не противился заказанным пицце и сэндвичам.       - Эллия! Я же просил не спешить, – воскликнул Ё Хан, быстро подхватив её, когда правая нога неудачно подогнулась, и, не рассчитав опору на костыли, она потеряла равновесие.       Быстро отстраняясь от дяди, Эллия досадливо отвела взгляд, ведь она так старалась справиться, хотя бы в собственном доме.       - Ты почти сама дошла до кухни, Эллия, ты такая умница, - быстро заговорил Га Он, заметив потускневшее лицо девочки, желая, как можно скорее, подбодрить её.       Изматывающая реабилитация определённо сказывалась и на психическом здоровье, поэтому Га Он не поддерживал чрезмерно изматывающие упражнения, даже, если это означало ускорить сроки, чтобы свободно ходить.       - Это всё старый неровный пол. Нам точно стоит его поменять, - участливо подхватил Ё Хан, пододвинув стул, когда Эллия, шмыгнув носом, села за стол.       - Я не буду плакать, не волнуйтесь, - пробормотала она, потянувшись за соком, и оба мужчины не скрыли облегчённого выдоха, быстро переглянувшись друг с другом.       То,что Га Он помогал сохранить мир и спокойствие в семье – это определённо было бесценным даром, учитывая, что Ё Хан совершенно не умел утешать или справляться с эмоциями. Раньше ему было легче разработать большой план действий против влиятельных людей, чем суметь остановить слёзы племянницы.       - Всё нормально у вас? – Обняв младшего со спины, Ё Хан мягко забрался под его футболку, едва касаясь чувствительной кожи живота, одновременно целуя в шею.       - Ён Ми чаще стала пинаться, - улыбнулся Га Он, расслабляясь в крепких объятиях. Его ноги стали отекать, и, даже незначительное приготовление ужина приносило физический дискомфорт.       - Ты ведь знаешь, что мы можем заказывать еду, - заботливо напомнил Ё Хан, развернув Га Она к себе лицом, видя испарину на его бледном лбе.       - Я не настолько бесполезен, - фыркнул младший, и это было совсем похоже на его капризность, с которой Ё Хан не раз сталкивался во время беременности. И это казалось милым.       - Глупый оленёнок, - пробормотал Ё Хан, неохотно отпуская любимого, занимая место за столом.       После ужина, убедив Га Она, что он может идти в спальню отдыхать, Ё Хан взял на себя грязную посуду. Дождавшись, когда младший точно покинет зону видимости, он всё же осторожно выглянул в коридор. Шаги окончательно стихли, и только тогда Ё Хан завалился на стул, выпив за несколько глотков целый стакан воды.       Одновременно взглянув друг на друга, Эллия и Ё Хан тихо засмеялись.       - Как будто я поела еду няни Чжи, - тихо призналась девушка, стоически съев всю порцию, лишь бы не задеть чувства Га Она.       - Ему просто слишком нравится паста твенджан и… мёд? – Неуверенно предположил Ё Хан, сумев почувствовать приторность в блюде, в котором её не должно было быть.       - Мёд, - обречённо согласилась Эллия, мысленно считая дни до рождения ребёнка, когда вкусы Га Она вернутся в норму.       А пока им обоим оставалось смириться и ни в коем случае не ворчать, если они не хотят навсегда вернуться к рамёну, ведь Га Он в положении был слишком ранимым, и было бы неисправимой ошибкой обижать его.       Тихо войдя в спальню, Ё Хан не хотел разбудить Га Она, но тот всё ещё читал книгу, мило закутавшись в одеяло до самой головы. Улыбаясь, оставаясь в клетчатом халате, он присел рядом, притягивая сонного парня к себе.       - Га Он-а, ты уже прочитал все мои книги, - удовлетворённо прошептал Ё Хан, касаясь тёплым дыханием уха младшего.       - Мне нравится узнавать тебя через них, - опираясь спиной на его грудь, прикрывая глаза, искренне признался Га Он. Это был его маленький секрет, когда он переписал названия книг, стоящих на полках в Корее, которые обязательно видел в руках Ё Хана.       Повернувшись, Га Он прижался к его губам, медленно переплетая языки. Касаясь ещё влажных волос младшего, Ё Хан улыбался в поцелуй. Он не мог представить, что когда-нибудь сможет проявлять нежность, пока не увидел Га Она, протянувшего к нему руку в их первую встречу, смотря на него столь невинными оленьими глазами. Именно тогда в Ё Хане что-то переключилось, и все его внушения, что он был монстром, медленно, но верно стали рушиться. И Га Он был тем, кто вытянул спрятанную доброту, заботу и любовь Ё Хана.       Мягко обхватив лицо Га Она, Ё Хан ласково поглаживал щёки большими пальцами. Слишком нежно, чтобы младший невольно прикрыл глаза, совсем притулившись к его груди.       - Кажется, кто-то хочет спать, - тихо усмехнулся Ё Хан, услышав в ответ неразборчивое милое бормотание.       Без сопротивления сдаваясь, Га Он так и продолжал прижиматься к старшему, лишь из-за живота удобнее повернувшись на бок.       ***       Следующие недели прошли в приготовлении к появлению ребёнка. Га Он чувствовал себя неуверенно, ведь, в конце концов, он был мужчиной. Эта скованность не могла остаться незамеченной в семье. Эллия помогала со специальной литературой, а Ё Хан старался, как можно реже оставлять Га Она одного.       В это время единственной работой Ё Хана – была забота о Га Оне. В редких случаях он помогал Ин Гуку с некоторыми судебными делами, в которых действительно требовалась его консультация.       И вот после очередного разговора с адвокатом Ко, Ё Хан хотел было навестить Га Она, но остановился у двери, услышав несколько голосов. Это была точно Эллия и…       - Главное – это кроватка и все необходимые средства гигиены, которые я уже писала тебе. К тому же, насчёт кормления, в Швейцарии так много хороших детских смесей, что с этим точно проблем не будет, - этой советчицей была Юн Су Хён.       - Я так и говорю ему, но он всё равно переживает, - проворчала Эллия, устало вытянув руки вперёд.       Слегка улыбнувшись, Ё Хан оставил их, не желая вмешиваться. Он смирился с участием Су Хён в жизни Га Она, к тому же, временами это было полезно, как сейчас, когда младший нервничал из-за предстоящих родов. К тому же, он, даже пошёл навстречу, пригласив её к ним в гости, когда родится Ён Ми. Видеть счастливую улыбку любимого человека – это решение стоило того.       ***       Идея самостоятельно подготовить комнату для ребёнка возникла спонтанно, и Га Он, даже не рассчитывал, что Ё Хан поддержит её. Но вот они вместе старательно занимались украшениями. Ё Хан обнимал Га Она за талию, временами поглаживая его совсем большой живот, пока он закреплял маленькую гирлянду на детской кроватке.       Вся комната была полностью готова, но Га Ону нравилось дополнять её мелочами, делая её очень уютной. Закончив с гирляндой, он поставил деревянную рамку с фотографией, которую сделала Эллия сразу после приезда Ё Хана в Швейцарию. Пусть это была больница, но в тот момент Га Он был слишком счастлив.       - Как ты себя чувствуешь? – Ё Хан не мог скрыть беспокойства, замечая лёгкую отдышку младшего, и то, как он постоянно прижимал ладонь к вспотевшему лбу. Наставления больше проводить времени в кровати были бесполезны.       - Думаю, мне стоит немного полежать, - слегка улыбнувшись, Га Он слегка пошатнулся, сразу оказавшись в крепких руках старшего, виновато кусая губу. Он не должен был утомляться, даже, если волнение не позволяло лежать на месте.       Придерживая одной рукой Га Она, Ё Хан осторожно прижал ладонь к его лбу. Убедившись, что температуры нет, он также бережно отвёл его в спальню. Не было ни капли недовольства, лишь неприкрытое беспокойство, что что-то может пойти не так.       - Я позвоню доктору Ли, ладно? – Не дожидаясь слабого кивка в ответ, Ё Хан быстро проинформировал мужчину о недомогании беременного, всё это время придерживая ладонь на животе.       Никто не говорил об этом вслух, но постоянный физический контакт, то, как бережно Ё Хан возился с беременным Га Оном, уделяя повышенное внимание настойчивым толчкам их малышки в животе – это являлось особым комфортом для Га Она.       Как и сейчас, пока они ждали доктора, Ё Хан не убирал ладонь, слегка приподняв футболку, чтобы совсем нежно поглаживать кожу младшего, придерживая большой палец на пупке.       - Может отменить приезд доктора Ли? Мне уже гораздо лучше, - расслабившись под лаской Ё Хана, смущённо пробормотал Га Он, но запнулся, видя в его глазах всё тоже волнение.       - Нам обоим будет спокойнее, если доктор Ли подтвердит, что всё действительно хорошо, это будет быстро, - наклоняясь, Ё Хан оставил лёгкий поцелуй на пересохших губах Га Она, и это лишь убедило его в том, что стоило дождаться специалиста.       Встретив доктора Ли, Ё Хан терпеливо смотрел со стороны за привычным осмотром, похожим на те, которые были у Га Она каждую неделю. Именно из-за того факта, что он был мужчиной – за ним присматривали гораздо тщательнее.       - Уже 37 неделя, и всё, что я могу посоветовать – это соблюдать постельный режим, - кивнул доктор, выглядя немного тревожно, чтобы не продолжить, - лучше, конечно, чтобы мистер Ким был в больнице. Всё же в крайнем случае иметь помощь рядом для беременного мужчины…       - Я привезу его, - не давая закончить, сразу согласился Ё Хан, видя расстроенное лицо младшего.       Как бы они ни обсуждали, что Га Он хотел оставаться дома до родов – Ё Хан просто не мог рисковать двумя жизнями.       - Ты ведь и сам понимаешь, что так будет безопаснее, - присев рядом с напряжённым парнем, Ё Хан осторожно опустил ладонь на его затылок, притянув так, чтобы мягко соприкоснуться лбами, глядя в любимые глаза.       - Мне очень страшно, - тихо признался Га Он, схватившись за плечи старшего.       - Я знаю, Га Он-а, - и Ё Хан мягко притянул дрожащее тело в объятия, пытаясь успокоить, размеренно поглаживая ладонью по спине.       - Мне так было страшно и в тот день, - едва слышно произнёс Га Он, ненадолго замолкая, пока Ё Хан не подтолкнул его выговориться, прижимаясь губами к макушке, - это было после встречи с профессором Мином. Я едва дошёл до дома и сразу позвонил Су Хён. Потом всё было, как в тумане, и тело не слушалось меня. Тогда я верил в существование инфекции, не предполагая, что являлся подопытным. И самое обидное, что помнил некоторые обрывки разговоров, в которых ни разу не проскользнуло моё имя. Я был, как они все говорили – ценным объектом.       Не смея перебить, Ё Хан лишь молча сжимал челюсти, сожалея, что не убил Чон Сон У собственными руками. Самоубийство – это совсем не то, что она заслужила.       - Мне жаль, что я таким образом привязал тебя к себе, - досадливо проговорил Га Он, изо всех сил сдерживая горькие слёзы.       Не давая отстраниться в попытках спрятать лицо, Ё Хан крепко прижал Га Она к себе. Вся чрезмерная эмоциональность лишь увеличивалась из-за гормонов, столь несвойственных его телу, и старший понимал это, даже, если слова так болезненно ранили.       - Никогда, Га Он-а, никогда так не думай. Только ты имел смысл, слышишь меня? – Касаясь губами уха, настойчиво убеждал Ё Хан, слегка отклоняясь назад, чтобы поцеловать бледную щеку младшего, ловя его растерянный взгляд.       Га Он выглядел таким уязвимым и жалким, что единственным желанием Ё Хана было держать его так близко к себе, ограждая от любого зла.       - Я полюбил тебя, как только увидел взгляд твоих искренних глаз, - Ё Хан легко приподнял лицо Га Она за подбородок, всё также неравнодушно рассматривая его черты лица, как в первый раз, - ты ни в коем случае не замена брату, ты, Га Он-а, особенный. Так решительно ворвался в нашу жизнь с Эллией, за короткий промежуток времени став нашим центром. Ты не представляешь, как был важен, даже, если, чаще всего, я не подавал виду, пытаясь скрыть свои чувства. Поэтому, Га Он-а, никогда не думай, что ребёнок помог привязать меня к тебе, когда он лишь усилил имевшуюся между нами связь.       - Ё Хан, - Га Он заикнулся, и слёзы потекли по его щекам.       - Я люблю тебя, мой глупый оленёнок, - слабо усмехнулся Ё Хан, стирая влагу с его лица, прижимаясь к ощутимым солёным губам, тактильно передавая только что сказанные слова.       Этого было достаточно, чтобы именно сейчас Га Он думал только о них, отгоняя прочь болезненное прошлое, и на его губах появилась маленькая улыбка.       - Пусть я и хочу поскорее увидеть её, - подмигнул Ё Хан, касаясь ладонью живота младшего, - но давай ты не будешь нервничать, м?       - Угу, - смущённо промямлил Га Он, опустив свои руки поверх ладони мужчины, шире улыбнувшись.       Заранее договорившись с частной больницей, им выделили просторную палату в самом дальнем крыле здания. Га Он почувствовал гораздо больше покоя, оказавшись подальше от любопытных глаз.       - Это же гипсофила? – Смущённо отозвался Га Он, когда Ё Хан совершенно спокойно поставил большой пышный букет на широкий подоконник.       - Подумал, что тебе будет уютнее с частичкой природы, - с улыбкой пояснил старший, собираясь принести какое-нибудь растение в горшке, но останавливаясь на белоснежной гипсофиле. К тому же, привыкнув к любви Га Она к растениям, Ё Хан мог олицетворять его с нежными цветами.       Едва касаясь ладонями букета, Га Он вернулся в постель. Его походка стала слишком неуклюжей и медленной, так что идея лежать оставшуюся беременность уже казалась привлекательной. Устало выдохнув, младший попытался удобнее лечь, как Ё Хан быстро подошёл к нему, заботливо поправляя несколько подушек, одну из которых укладывая рядом с животом.       - Позвать доктора? – Уточнил Ё Хан, заметив побелевшие костяшки пальцев младшего, когда он скомкал край одеяла.       - Ён Ми больно толкается, - тихо усмехнулся Га Он, ненадолго взяв на себя инициативу успокаивать мужчину, коротко целуя его в губы.       Облегчение отразилось на лице Ё Хана, и он смог расслабиться. Взяв несколько книг, он сел в кресле напротив кровати. Почти тот же самый досуг, что и дома, но в большей безопасности для Га Она.       Частые звонки и сообщения от Эллии вызывали улыбку на лице младшего. Он, как мог, заверял, что всё хорошо, и что внезапное решение переехать в больницу было лишь предосторожностью.       - Ё Хан, тебе стоит поехать к Эллии, - настаивал Га Он, помня, что девочка не могла оставаться одна дома ночью. Даже, когда Ё Хан не было рядом, её поддерживал младший.       - Я вызывал из реабилитационного центра помощницу, чтобы она побыла с Эллией, поверь, всё будет хорошо, - потягиваясь в кресле, немного сонно пробормотал Ё Хан.       - Я не настолько маленький, чтобы круглосуточно возиться со мной, - неловко промямлил младший, не привыкнув к подобной опеке, особенно от Ё Хана, человека, который наоборот давал ему ощущение того, что он взрослый и имеет право на собственный выбор. Но всё это было до беременности.       - Га Он-а, мне нравится делать это, - слегка наклонив голову, улыбнулся Ё Хан.       - Тогда обними меня, - сдаваясь, Га Он вытянул руки вперёд.       Отложив книгу в сторону, Ё Хан с удовольствием прилёг рядом с младшим, аккуратно притянув его к себе. Кровать была достаточно большой, и, находя совсем комфортное положение, оба мужчины умиротворённо лежали в обнимку. Га Он почти сразу уснул, а Ё Хан медленно касался ладонью его волос, другую руку оставив на животе младшего.       Предполагая, что нахождение в больнице затянется, Ё Хан никак не ожидал, что к утру Га Она заберут на операцию.       Тихий болезненный стон разбудил его, и, зажмурившись, Ё Хан быстро сориентировался, увидев, как неестественно Га Он лежал на боку, шумно выдыхая ртом.       - Га Он, - сразу нажав на кнопку у кровати, Ё Хан бережно обхватил его лицо ладонями, заставляя посмотреть в глаза.       - Это так странно, я не знаю, - скованно пробормотал Га Он, поджимая губы от последовавшей волны боли.       - Потерпи немного, - взволнованно попросил Ё Хан, прижавшись губами к вспотевшему лбу.       Послушно кивая, Га Он старался не поддаваться панике, когда боль казалась невыносимой. Мутно взглянув на вбежавший медицинский персонал, он испуганно попятился назад, упираясь в стену. Пытаясь сфокусировать взгляд, Га Он неосознанно видел тех же людей в белых халатах, которые «спасали» его, насильно вкалывая неизвестные препараты в тот злополучный день.       - Не надо, - сипло произнёс Га Он, сопротивляясь, когда двое мужчин хотели помочь ему лечь на тележку.       Страх застлал его глаза, а дыхание сбилось, пока он не почувствовал тёплые крепкие ладони на спине и груди, успокаивающе поддерживая его, будто возвращая в реальность. Переведя напуганный взгляд, Га Он увидел бездонные любимые глаза, умеющие вовремя заземлить.       - Га Он-а, всё будет хорошо. Доверься докторам, и совсем скоро мы увидим Ён Ми, - шептал Ё Хан, удерживая на себе всё внимание младшего, сам укладывая его на тележку, не отпуская ледяной руки, - тебе больше никто и никогда не причинит вред, поверь мне.       Сглатывая, Га Он нерешительно кивнул, безоговорочно доверяя словам Ё Хана, возвращаясь в настоящее. Даже, если было страшно, это чувствовалось совсем не так. К тому же, нарастающие схватки напоминали о том, что ребёнок должен появиться на свет совсем скоро.       Лёгкая улыбка застыла на лице Га Она, когда его увезли в операционную. А Ё Хан остался в коридоре, проводя едва заметной дрожащей рукой по волосам. Он должен был сообщить Эллии, но вместо этого просто стоял, как вкопанный.       Для Ё Хана время тянулось слишком долго, когда, на самом деле, прошло лишь сорок минут. Дверь из операционной открылась, и первым вышел главный доктор, расслабленно улыбаясь.       - Уже всё? – Выдохнул Ё Хан с неверием переводя взгляд на настенные часы.       - Да, мистер Ким хорошо перенёс наркоз, а ваша девочка полностью здорова, - сообщил мужчина, и сам выглядя немного взволнованно, учитывая, что Га Он был первым мужчиной, у которого он принимал роды.       - Как скоро я могу увидеть его, их? - Запинался Ё Хан, не сдерживая лёгкого облегчённого смеха. Всего час назад они ещё спали в обнимку.       - Он должен скоро прийти в себя, но Вы можете подождать его в палате.       Как и сказал доктор Ли, Га Она привезли в палату через полчаса. Пока его осторожно перекладывали на кровать, он что-то бессвязно бормотал. Ё Хан тут же оказался рядом, беря его ладонь в руку, прижимая её к губам. Разглаживая растрёпанные волосы, он мягко касался его щеки. Их девочку пообещали привезти, как только Га Он очнётся, и Ё Хану оставалось ждать с некоторым беспокойством глядя на бледное лицо младшего.       Приподняв одеяло, отодвинув край больничной пижамы, Ё Хан мог видеть большой слой бинтов. Его мальчику ещё долго будет больно. И, если потребуется, Ё Хан собирался постоянно носить его на руках.       Поморщившись, Га Он медленно открыл глаза, почти сразу улыбаясь при виде счастливого лица старшего.       - Всё прошло хорошо, - сразу выпалил Ё Хан, быстро целуя своего оленёнка в губы, продолжая касаться его медленно розовеющих щёк.       - Я хочу увидеть Ён Ми, - проговорил Га Он, чувствуя необъятное тепло на сердце, желая присесть, но вздрагивая от тянущей боли внизу живота.       - Её сейчас принесут, а ты не делай резких движений, - настоятельно произнёс Ё Хан, поправляя спавшее одеяло, и сам с нетерпением поглядывая на дверь.       И, когда наконец в палату зашла медсестра, у обоих мужчин перехватило дыхание. Осторожно подкатив кроватку для новорождённых к ним, оставив рядом бутылочку со смесью, она сразу же ушла.       Совсем маленький живой комочек лежал в кроватке, и из-за пелёнок можно было видеть лишь точно такое же крошечное лицо. Девочка мирно спала, во сне тихо причмокивая губами.       Помогая Га Ону взять новорождённого ребёнка на руки, и момент, когда сам поднял его, Ё Хан запомнил навсегда. Это было трепетно. Малышка выглядела такой беззащитной, что, когда Га Он бережно прижал её к себе, Ё Хан не смог отстраниться, придерживая ладонью их дочь.       - Добро пожаловать в мир, Ён Ми, - прошептал Га Он, и малышка открыла большие глаза, совершенно такие же, как у него.       - Она просто твоя копия, - также тихо произнёс Ё Хан, боясь нарушить совершенно волшебную атмосферу, приобнимая Га Она.       Ворочаясь в пелёнках, Ён Ми удалось вытянуть одну маленькую ручку, протягивая её к Ё Хану.       - Да, это твой папа, - улыбался Га Он, когда Ё Хан протянул навстречу указательный палец, и малышка сразу обхватила его ладошкой.       Слышать, как его назвали папой – то, о чём Ё Хан, даже боялся мечтать. И теперь, видя крошечную девочку, державшуюся за его палец, он чувствовал безграничную любовь к ней.       Встречаясь взглядами с не менее любимым человеком, его Ким Га Оном, Ё Хан испытывал благодарность за всё счастье, которое он без оглядки подарил ему. Как и то, что теперь у них была Ён Ми, их маленькая девочка.       Передав малышку и бутылочку со смесью в руки Ё Хана, Га Он осторожно придвинулся ближе, расслабленно опустив голову на его плечо.       Они не заметили присутствия Эллии, которая впервые удержалась без костылей, лишь бы сфотографировать свою семью, запечатлев неповторимые улыбки.