Лекарство от одиночества

Тоби устало массирует виски, глядя на открытый дискорд. Сегодня явно не его день, то прищемил ногу дверью, то разбил чашку, то обжёгся. Единственное спасение — пара часов на Хайпикселе, но он уже не уверен, правильное ли решение он сделал, зайдя ещё и на этот злосчастный сервер в дискорде. Здесь сидели случайные люди, часто играющие друг с другом на аренах, и, на самом деле, тут легко было найти интересных собеседников и, возможно, даже неплохих приятелей, но Тоби очень быстро стал всеми восприниматься какой-то "звездой" из-за своих стримов. Конечно, тут все знают о Твиче. Конечно, тут все знают о нём. Постоянное подлизывание надоедает, но подросток ничего не может с собой поделать, подключаясь к голосовому каналу уже скорее по привычке. Ему не нравится, когда его воспринимают знаменитостью за пару тысяч зрителей на стримах. Не нравится, потому что он сам себя ею не считает. Господи, он обычный шестнадцатилетний ребёнок, а не всеми известный взрослый мужчина, добивавшийся своего успеха годами. В звонке привычно шумно, все шутят и спорят друг с другом о неважных, глупых вещах, но, стоит им заметить нового участника звонка, все неловко затихают. — Хэ-эй, кто-то сейчас играет? И снова поднимается шум. Каждый пытается сказать хоть что-то, что вызовет у него самую примитивную реакцию, каждый пытается заглянуть ему в рот, игра быстро надоедает, ведь ребята просто-навсего поддаются ему. Какой же бред. Тоби злится и уже даже не скрывает это, язвительно отвечая на неуместные шутки собеседников. В его голове лишь на секунду мелькает мысль, что он перебарщивает со своим мудаческим поведением, но Тоби лишь в очередной раз просит кого-то заткнуться. Что-то напрягает его. Что-то, а, вернее, кто-то в звонке подозрительно молчит, не сказав ещё ни одной тупой фразы, чтобы привлечь к себе внимание. Кто-то новый. — Кто такой "Ранбоу" ? В звонке пролетают смешки. — Это я, и правильно Рэнбу. Чёрт, какой же он громкий, что с его микрофоном. Рэнбу? Что за никнейм такой странный? — Окей, Ранбу, как скажешь. — Ты… ох, неважно. Тоби почти слышит, как парень закатывает глаза, и сам фыркает. — Чего-то ты, новенький, молчаливый. Небось, рот чем-то занят для разговоров? — подросток ухмыляется, хотя сам искренне поражается собственной уверенности, начав смущаться. Кажется, он перегнул, он не должен был говорить такую пошлость случайному парню на сервере, он ведь даже ничего не сде… — Есть такое, хочешь узнать, чем? Все начинают смеяться, находясь в приятном удивлении от разворачивающегося диалога, даже Тоби неловко трёт нос, не находя, что ответить. Кажется, он нашёл собеседника подстать ему. — Пожалуй, воздержусь. — Нет, подожди, дай я пришлю тебе фото! — Да что ж ты такой крикливый, подожди, — он выкручивает громкость собеседника на минимум. — Не утруждайся, у меня хорошо работает воображение. К сожалению. И парень смеётся. Смеётся, так ничего и не ответив. Среди всех ему единственному удалось хотя бы немного поднять настроение Туббо.

***

Он месяц сидит безвылазно дома. Почти каждый день занимает себя стримом с Томми, разговаривает с аудиторией, но не больше, он слишком устал от большого количества собеседников. Благо, он может позволить себе несколько дней полной тишины. Тоби играет с котом, много гуляет и слушает музыку, бьющую по его голове похлеще кирпича. Лани, словно ощущая усталость брата, не трогает его лишний раз, даже не задавая никаких вопросов, когда он в очередной раз уходит гулять к морю рано утром. Это дни полнейшего спокойствия, на своих стримах он чувствует себя на удивление комфортно: всё же, беспрерывный поток чата отличается от шумных разговоров в дискорде. Подросток крутится в кресле, впервые спустя такое долгое время подключившись к какому-либо серверу. Тут никого лишнего, только его товарищи из игр, не докапывающиеся до пустяков, ему комфортно просто сидеть и в спокойном темпе шутить ни о чём, мельком глядя на чат, и даже фраза Фредди «я сейчас подключу кое-кого» не может вывести парня из приятной, такой ленивой полудрёмы. — Привет, народ! Кто-то… оу… Тоби никак не реагирует на замешательство и едва слышную, — хотя с таким микрофоном сложно что-то не услышать, — усмешку в чужом голосе, прыгая в игре с одного блока на другой. — Здравствуй, Тоби, — почему-то акцентирует собеседник. Подросток не понимает, к чему он ведёт, и почему он говорит, словно Тоби должен понять. — Эээ… привет? — он не отрывается от игры, не смотря на окошко с дискордом, оставляя собеседника для себя безымянным. Спустя тридцать минут забавных разгонов и рассказах о нелепых историях из жизни каждого находящегося в звонке тот новенький внезапно спрашивает: — Я не пойму, ты правда не узнаёшь меня? — А почему я должен? — парень вопросительно вскидывает брови. В чате уже появляются теории. — Ну, не знаю, думал, если воображение хорошее, то и память должна быть не хуже, — он всё ещё ничего не понимает. — Сегодня я, кстати, специально говорил больше, рот-то теперь ничем не занят. Тоби требуется пять болезненных секунд на осознание. Тоби требуется шесть долгих секунд на стыд. Тоби требуется семь глупых секунд на громкий искренний смех. Он думает, что Ранбу придурок. Он думает, что Ранбу странный. Этим же вечером он добавляет его в дискорде в друзья.

***

Они переписываются каждый день. Тоби сам не замечает, как простое «доброе утро» стало привычкой. Благополучно забыв о причине начала их общения, подросток постоянно зовёт Ранбу на свои стримы, всячески помогает в продвижении его собственных. Они общаются днями напролёт обо всём: углубляются в теории заговоров, проходятся по истории США, затрагивают музыкальные вкусы, но Тоби только спустя две недели их общения узнаёт, что Ранбу не смотрел "Офис". — Ты… ты серьёзно? — он звучит крайне оскорблённым. — Как вообще можно не смотреть его? Это же классика! — Ранбу лишь молчит в ответ. — Что, даже Американский? — тишина. — Да не может быть! Столько мемов пошло от него! — Он просто прошёл мимо меня, — парень отпивает какой-то напиток, — знаешь, вообще, я был бы не против наверстать упущенное. — Конечно ты был бы не против, мы сейчас же идём смотреть первую серию. Они смотрят первый сезон за одну ночь. Ночные разговоры становятся обыденностью. Марк каждый раз чувствует себя виновато, ведь мальчик жертвует своим сном ради него, — Тоби слышит через его хриплый голос, как тот наклоняет голову к груди и кусает губы, — но уже спустя две серии сериала забывает об этом, весело смеясь с шуток и обсуждая сюжет с другом. Ему вовсе не обязательно знать, что Туббо пару раз даже засыпает, но подрывается, слыша чужой хохот. Ему вовсе не обязательно знать, что Туббо улыбается, слушая чужие бредовые теории, морща лицо от яркого света экрана. Ему вовсе не обязательно знать, что Туббо зарывается глубоко под одеяло и обнимает самого себя за рёбра, пытаясь хоть как-то сократить расстояние между ними, представляя вместо своих рук его. Ему вовсе не обязательно знать, что Туббо чувствует себя безумно одиноким. — Боже, Пэм и Джим просто… — Тоби морщится, когда следом в его наушниках слышится довольный визг. Как маленькая девочка, ей-богу. — Всё, чего я хочу, это такого же безумного тепла, как у них, — Тоби улыбается. И совсем не думает перед тем, как сказать: — Ну, у тебя всегда есть для этого я. Он готов провалиться под землю со стыда, даже останавливается средь залитой ночью кухни с миской хлопьев. Его щёки пылают, и он вслушивается в тишину по тот конец света. — Я знаю, — в чужом голосе улыбка, способная растопить ледники. И оба заливаются смехом. Их глупый флирт перерастает в нечто большее, и Туббо уверен: если он чувствует это, то и фанаты наверняка уловили. Ну не может же быть такого, что он один заметил, как Ранбу меняет тон голоса, стоит мальчику лишь подсоединиться к звонку, как Ранбу постоянно обеспокоено спрашивает, ел ли он сегодня, заботливо отправляет спать, словно на автомате зная, сколько сейчас времени в Англии. Стоит экрану подростка загореться ярким уведомлением "RanbooLive is live", тот сразу же закрывает Пабг и наспех прощается с возмущающимся Томми. — Хэй, босс-мэн! — он привычно кусает губы, с трепетом вслушиваясь в чужой голос, читающий донаты, но резко останавливающийся. — Таббо! Привет, ээ… я сейчас стримлю, если что. — Да, я знаю. Он открывает бутылку Колы, в соседней вкладке наблюдая за прямой трансляцией. Стример что-то бормочет, видимо, отвечая на очередной вопрос в чате, когда раздаётся звук добавления нового человека в звонок на общем сервере. — Туббо, гнида! — он вздрагивает, разливая на себя напиток. Наверное, стоило всё же объяснить своему другу, куда он так резко ушёл… — Так и знал, что ты со своим любовничком тут! Ты променял меня, своего лучшего друга, на… на него?! Обвиняемые заходятся хохотом, хотя оба заметно нервничают. Томми любит и уважает своих товарищей, но в сердцах легко может перейти грань и сказать что-то лишнее. Конечно, он ничего не знает про их странные недомолвки между собой, — они сами-то даже не разговаривали об этом, — но вот выбираться из возникнувшей неловкости будет напряжённо. Тоби не хочет, чтобы Ранбу переживал. Поэтому он, как ответственный большой мальчик, берёт ситуацию в свои руки, умело пряча смущение в своём тоне. — Томми, мы играли с тобой в твой нудный Пабг весь день, я просто захотел прийти на стрим к Ранбу. Ревнующий ребёнок, — он слышит возмущённый вздох собеседника и заранее закрывает глаза, готовясь к потоку дерьма. Но, на удивление, тот отвечает спокойное: — Пошёл нахуй. Развлекайтесь, любовнички. Они снова остаются в звонке вдвоём, и Тоби отчаянно не хочет смотреть в чат, понимая, какого рода сообщениями он забит. — Всё в порядке? — голос Ранбу напряжённый. Он улавливает это по неестественной высоте и показательной механизации голоса. Так он старается скрыть свои эмоции. — Да, почему нет? — его тон сквозит уверенностью и спокойствием, пытаясь заразить этой безмятежностью и друга. — Просто… тебе не стоило приходить, если вы играли, я не хочу влезать в вашу с Томми дружбу, я уважаю его, тебя и ваши взаимоотношения, ты можешь… — Я пришёл к тебе, потому что соскучился, — выпаливает Тоби, затыкая суматошный поток собеседника. — Ты… соскучился? — ох, чёрт, он улыбается? Туббо заставил его улыбнуться этой тупой фразой? Он смущён? — Да, Бу. Поэтому забудь уже о Томми и дай мне насладиться твоей компанией.

***

Тоби с ухмылкой кусает нижнюю губу, заходя на сервер. Он понял кое-что с момента их знакомства — Ранбу безумно смешно смущается. Он начинает заикаться, будто его мозг срочно пытается найти нужный ответ, понимая, что алгоритмы оказались бесполезными. Его голова работает удивительно: каждое действие механизированно, каждое слово всегда стоит на своём месте, но, стоит этому несуразному подростку появиться на горизонте с очередным глупым подкатом, весь выстроенный мир в его голове рушится, заставляя заливаться краской и суматошно тараторить. Как жаль, что сейчас он не слышит его. Впрочем, это не особо важно. Tubbo_: Хэй, секси) Ranboo: ;) Его пальцы немного дрожат от предвкушения, но улыбка становится лишь шире. Tubbo_: хочешь посмотреть офис;) Ranboo: я буквально стримлю прямо сейчас, но после — обязательно;) Туббо хочет закричать. Чёрт! Он шутит, нет, он точно шутит. Пальцы сами кликают по клавиатуре, открывая твич. Парень глядит на трансляцию. Трансляция глядит на него. Ему никогда ещё не было так стыдно. Tubbo_: ЫЫАААГХХХХХ Tubbo_: ЫЫАААГХХХХХ Tubbo_: ЫЫАААГХХХХХ Tubbo_: ЫЫАААГХХХХХ Тоби закрывает своё лицо ладонями, тихо мыча. Он ведь не мог так сильно проебаться. В итоге дурак здесь только он. Ranboo: пожалуйста, не говори мне, что ты забыл о том, что я стримлю Зачем он делает это? Наверняка издевается, смеясь перед зрителями. Tubbo_: Я НАЗВАЛ ТЕБЯ "СЕКСИ" НА ГЛАЗАХ 80 ТЫСЯЧ ЛЮДЕЙ?! Ranboo: йеп) Парень выходит с сервера в эту же секунду, глупо пялясь в одну точку перед собой. Надо бы прийти к нему на трансляцию, надо бы посмеяться, объясниться, свести всё к глупой шутке, но его руки просто-напросто не двигаются. Через два часа Ранбу сам звонит ему. Он смеётся, но, не услышав никакой ответной реакции, быстро успокаивается и принимается расспрашивать младшего. Он говорит, что никто ничего не понял. Он говорит, что всем всё равно. И Туббо почему-то ему верит.

***

Тоби не знает, что чувствует к Марку, да и это не особо его заботит. Ему тепло, когда Ранбу смеётся, он чувствует себя в безопасности, когда слышит его голос. В нём столько чистых и искренних эмоций, которые он желает вылить хоть куда-то. Он хочет заботиться о нём, спрашивать о его самочувствии, напоминать пить достаточно воды. Он хочет говорить ему сотни комплиментов, просто чтобы парень почувствовал себя хотя бы немного легче. Когда Ранбу впервые упомянул о своём расстройстве, Туббо не понял. Не понял, но провёл весь свободный день, — пока американец отсыпался, — в поисках любой информации о помощи людям, страдающим от похожих вещей. Ранбу тогда сказал ему, что сам разберётся, что только он сам может вытащить себя за волосы, но Туббо знает — не сможет. Не сможет, потому что любому человеку нужен человек; не сможет, потому что в одиночку не справится никто. И он просто рядом. Сам звонит, едва замечает по переписке, что на парня накатила паника, постоянно отправляет фотографии котят и щенков, пытаясь успокоить бушующее сердце, он просто пытается поддержать. Он хочет, чтобы парень чувствовал себя хорошо. И он отчаянно надеется, что его присутствие рядом поможет ему. Он предлагает встретиться внезапно, просто вбрасывает мысль посреди диалога, заставив внезапно замолчать. — Ну, я имею в виду, я не призываю тебя ни к чему, это просто мысль… мы общаемся уже долго, было бы здорово встретиться. Мы можем подождать с этим, я просто… поделился идеей, — Тоби наконец выдыхает, глядя на кружочек в дискорде, его пальцы нервно крутят кубик Рубика. — Мы можем… мы могли бы… пожить вместе? Я давно хотел побывать в Англии, да и там много ребят, я наконец-то увижусь с Томми и докажу ему, что я выше, — подростки смеются, но в обоих зарождается глупый, такой детский и наивный трепет. — Так… ты приедешь? — спустя минуту тишины осмеливается спросить Тоби. — Да, Тоби, я приеду.

***

Туббо не находит себе места. Он не ложился: висел с Ранбу на телефоне, постоянно дёргаясь от каждого нового сообщения, да и нервы слишком уж обострились. Не верит. Не верит, что спустя столько времени, столько разговоров по телефону, спустя столько обещаний и фотографий наконец-то увидит его. Услышит его голос совсем рядом, услышит, как он смеётся, наконец-то он сможет к нему прикоснуться. Словно сегодня все иллюзии и страхи рухнут, он убедится, что не придумал его. Сердце ускоряет свой ритм, когда он выходит из машины своего отца и идёт ко входу в аэропорт. Парень должен вот-вот прилететь, Тоби ломает пальцы, вглядываясь в толпу, когда видит его макушку. Чёрт… он и правда очень высокий. Пользуясь своей удобной позицией, парень завороженно разглядывает Ранбу. Ему кажется, что он светится, выделяется из размытой серой толпы своими взъерошенными волосами и помятой толстовкой с сутулыми плечами. Толпа перед ними расходится, но он продолжает лишь глупо на него глядеть. Марк замирает на месте. Они стоят секунд десять, смотря друг другу в глаза, и Тоби начинает бежать. Он бежит со всех ног и сбивает подростка, напрыгнув, обвив тело ногами, а шею руками. Парень чувствует чужие широкие ладони под бёдрами и на своей спине, когда зарывается носом в чужие волосы, глубоко вздыхая. Так вот как он пахнет. Без глупого парфюма, потом, усталостью и почти выветрившимся ванильным шампунем. Тоби слезает с него, но крепко цепляется за запястье, смотря в пустоту. Он всё ещё не может поверить в реальность происходящего, его сердце, кажется, уже давно перестало функционировать. — Ты… плачешь? Он часто моргает, свободной рукой проводя по своей мокрой щеке. — Я просто очень счастлив, что ты правда здесь, — улыбка. Пока Ранбу раскладывает вещи, любезно разговаривая о чём-то с мамой своего друга, Туббо не стесняясь разглядывает его, сидя на диване. Он уже видел его лицо — получал фотографию, но то был один снимок, сделанный с удачного ракурса, теперь же лицо было живым: Ранбу жмурит глаза, когда смеётся, у него забавные ямочки на щеках и милый носик, который он морщит, улыбаясь. Вообще, Тоби удивлён, почему Марк так спокойно отреагировал на саму идею путешествия в Англию, почему не сказал ни слова против общей с Туббо кровати. Да, она была просто огроменная, но это всё ещё была одна койка. Хотя, они за эти долгие месяцы стали так близки душевно, что уже всё равно. — Ты понравился моей маме, — с тёплой улыбкой замечает Тоби, валяясь на диване после первых совместных стримов. — Думаешь? — Ранбу садится на край дивана, задумчиво смотря на полупустую тарелку с домашним печеньем. — Уверен, — подросток садится на подушках и обнимает друга за плечи. Конечно, первое время им некомфортно. Ранбу ещё перестраивает свой режим, привыкает к местной еде и новому месту жительства, а Туббо старается прижиться с новым человеком бок о бок. У них даже с Лани были разные комнаты, а тут ты помещён с одним человеком в одном доме на несколько месяцев. Однако, они уживаются. Ночами тревога Марка лишь обостряется, ему снятся бесконечные кошмары, от которых он просыпается с тихим мычанием и загнанным дыханием, поэтому очень быстро спать в обнимку становится обоюдной привычкой. — Ты невыносимо тактильный, — парень смеётся, насыпая им хлопья в миски, ощущая чужие руки на своём предплечье. — Я просто до сих пор не могу поверить, что ты здесь, — Тоби почти что мурлычет, заливая быстрый завтрак молоком. Марк лишь тихо смеётся в ответ, но никак это не комментирует.

***

— Я идиот, — Ранбу сразу напрягается. Не особо воодушевляющая фраза, особенно, если она сказана сразу же после проведённого стрима. — Что ты сделал? — он встаёт со стула на кухне, подходя к напуганному парнишке. — Я-я случайно, серьёзно, я… ты знаешь, мне сложно следить за своей речью, я забываюсь или вовсе слова путаю, я не успеваю за собой, поэтому говорю разный бред, и… — Эй, маленький, спокойно, всё хорошо, — Туббо почти сразу заключают в объятия, нежно поглаживая по спине в отчаянной попытке успокоить. Он обвивает руками чужое тело в ответ. — Что стряслось? — Я проговорился, что мы спим в одной кровати. И он был бы лжецом, если бы сказал, что не почувствовал, как дыхание собеседника сбилось. Оба стоят вплотную друг к другу в напряжённой тишине: один ожидает реакции, второй — объяснения. — Это было с-случайностью, я просто сказал «наша» вместо «моя», но… — Боже, Тоби, ты серьёзно? Подросток моргает, глядя старшему в глаза, но прочитать чужие эмоции не получается. Гнев? Обида? Предательство? — Все знают, что у тебя дислексия, никто не придаст этому значения, я уверен. Просто не затрагивай больше эту тему вообще. Я понимаю, тебе интересно поговорить о своей кровати, — Ранбу усмехается, — но держи себя в руках, ковбой. В его голосе столько уверенности и спокойствия, но этой ночью они спят отдельно.

***

Они отдаляются. Мальчик не может понять, почему, но ощущает, как упускает ниточки, связывавшие их всё это время. Всё начинается, когда Марк уходит на диван со словами «я не хочу тебя беспокоить». Когда приезжает Томми, они вдвоём просто уходят гулять к морю, порождая в Тоби такую глупую и совершенно детскую ревность. Разумеется, они зовут его с собой, но, взглянув на отчего-то нервного парня, он мотает головой, отнекиваясь желанием побыть в одиночестве. Забавно, но они почти перестают видеться, живя в одном доме: один неизменно спит, пока второй бодрствует. Туббо бы сказал, что всё нормально. Туббо бы сказал, что они в порядке, только выстраивать глупые иллюзии становится сложнее, когда расстояние между ними замечают даже фанаты. От них никогда не получалось ничего спрятать. — У нас всё хорошо? — он не выдерживает. Не выдерживает тишины и игнорирования. — Да, всё отлично, — собеседник лишь натягивает улыбку и исчезает на улице. Этой ночью Тоби слышит, как Марк плачет в ванной. Младший открывает дверь и, не поддаваясь на слабые попытки оттолкнуть, прижимает своего друга к себе, зарываясь пальцами в отросшие волосы. Они держатся за руки, и Ранбу впервые кажется крошечным в сравнении с Туббо, пряча лицо в его груди. — Тихо, маленький, всё хорошо, я рядом… — Ничего не хорошо. Я рушу всё вокруг своей никчёмной рефлексией. Я рушу нас, — он шмыгает носом, но руку сжимает только крепче, говоря едва слышное: — прости. Тоби не находит ответа. Этой ночью он впервые сталкивается с неуверенностью в стеклянных глазах напротив. Этой ночью он понимает, что Ранбу о чём-то умалчивает. Этой ночью они снова засыпают вместе.

***

— Нам надо поговорить. Туббо лениво потягивается на кресле. Он только-только закончил пятичасовой стрим, и настроения на долгие разговоры нет никакого, хочется просто посидеть в тишине, давая возможность своим голосовым связкам отдохнуть. Он бросает взгляд на подошедшего к креслу Ранбу, севшего на пол и положившего голову на его колени. Напряжённо сглотнув, Тоби, боясь спугнуть, запускает пальцы в копну волос, сильнее взъерошивая. С той напряжённой ночи прошла пара недель. На удивление, спокойная и уютная. Старшего всё ещё что-то беспокоило, но он снова стал тактильным и ласковым, подобно коту. Вчера они встретили рассвет на пирсе, сидя бок о бок и держась за мизинчики. Ему неловко признавать, но происходящее отзывается лишь теплом и приятным смущением в груди. Он хочет держать Марка за руку всегда, наигрывая на его ладони какие-то аккорды на фортепиано. Он хочет без конца слышать его задорный смех, с улыбкой понимая, что сам является его причиной. Он хочет постоянно смотреть в его глаза, тонуть в них, захлёбываться, не надеясь на спасение. Он хочет жить вечно, чтобы только лежать ночами с ним в обнимку, уберегая от кошмаров. Он хочет слишком много, и это странно. — Обязательно сейчас? Я устал. — Я… долго думал над этим, н-не уверен, что смогу сказать это потом, — парень отводит взгляд в сторону, тревожно кусая внутреннюю сторону щеки. Туббо ёрзает в кресле, подхватывая дискомфорт другого, но лишь выжидающе смотрит. — Мне кажется, я гей. Тишина окутывает их, неприятно давя на плечи, и Ранбу, не услышав никакой реакции, напрягается, не в силах поднять взгляд. — И?.. Он вздрагивает, встречаясь глазами со спокойным непониманием. — Я-я не уверен, что в целом хочу вешать ярлыки, но последние два месяца, что я живу здесь, я думаю об этом… ну, типа, прям много. Я не знаю, может, я погорячился, но, кажется, мне правда нравятся мужчины, и я… я не хотел спешить рассказывать об этом, но подумал, что ты должен знать, я никому ещё… не говорил… вот. Ранбу выдыхает, сдувшись, подобно воздушному шарику. Его тело обмякает, он впервые сказал то, что грызло его изнутри всё это время, чёрт, да, он сказал это! — Ты серьёзно хотел поговорить об этом? — получив кивок, Туббо заливается смехом, — зачем же ты так напугал? Я думал, ты кого-то убил, Боже правый. — Ты… — старший смотрит ему в глаза, — ты даже не удивлён? — А почему я должен? Будто это тайна какая-то, ей-богу. Типа, чувак, мне… всё равно, кого ты любишь? Ну, вернее, не всё равно, но уж точно плевать я хотел на пол этого человека, осуждать тебя я уж точно не хочу, у меня у самого… — Тоби вдруг прикусывает язык, поняв, что его занесло, но Ранбу лишь ухмыляется, ожидая продолжения. — А хотя, знаешь, это.. это не так уж и важно, — он вскакивает с кресла, глядя, как его собеседник тоже внезапно поднимается с пола. — Что там у тебя? — Туббо пятится, нервно смеясь, пока Ранбу лишь наступает, подобно лисице, готовившейся к нападению. — Это не… это не важно, чел, — он выбегает на улицу. — Нет уж, мне интересно, продолжай, — Марк подходит совсем близко, не давая путей отхода, загнав в угол дома. Издевается, сукин сын. — Неужели и у тебя есть секретики в шкафу? Тайный роман? У тебя чувства к мужч… Тоби не хочет этого делать. Не хочет, но это единственный способ заткнуть его. Ранбу визжит, убегая в сторону в попытке спрятаться от струи воды. Подросток с довольной ухмылкой держит в руке шланг. Они не возвращаются к этой теме даже в порыве шуток, Ранбу явно понял, что это что-то личное для мальчика. Что-то, что он не готов обсуждать так. Но, когда они лежат ночью на кровати, глядя в потолок, Тоби сам начинает этот разговор. Марк признаётся, что был влюблён в одного козла ещё в школе, но ничего не вышло, грустно усмехаясь. — Я… — Тоби неловко откашливается, отворачивая голову в сторону. Лишь бы не смотреть в чужие проницательные глаза. — Я ненавижу все эти штуки с ориентациями, окей? Я имею в виду… какая разница? Мы все разные, все чувствуют и думают по-своему, зачем всех смещать под одну гребёнку? Марк же смотрит на парня не отрываясь. Его профиль освещён луной, и он может заметить румянец на чужих щеках. — Ты поэтому вообще не говоришь о таком на стримах? Тоби лишь кивает, закутываясь глубже в одеяло. — Они не поймут. По крайней мере, большинство. Да и не их это дело. Я просто… всю жизнь как будто был отрезан от отношений и всего этого, мне было не интересно, я никогда не умел отличать дружеский интерес от романтического и, сталкиваясь со вторым, уходил, потому что боялся. Ты понимаешь? Он поворачивает голову к собеседнику и попадает в эти ловушки, его словно связывает паутиной в этих серых глазах, отбирая последнюю надежду на спасение. Он хочет расплакаться от бушующих в нём сейчас эмоций. — Понимаю. Конечно, он понимает. Всегда понимал, о чём бы далёком подросток не говорил. Он жмурится, позволяя всем своим сомнениям выйти наружу, обрести форму. Это может быть его смертным приговором — пускай. Но если Ранбу не поймёт его — значит, никто не сумеет. Он рассказывает обо всём: о бушующих в нём эмоциях с самого их знакомства, о грызущем одиночестве, которое пропадает лишь рядом с ним, о жутких тоске, страхе и смущении, сжимающих его сердце своими когтистыми лапами. Он говорит, что никогда не любил. Он говорит, что боится. Открыв глаза, он натыкается на сонный, но пронзённый улыбкой взгляд, чужая рука аккуратно убирает прядь волос за ухо. Марк целует его первым. Аккуратно, невесомо, слишком нежно — лишь бы только показать, что страхи мальчика оказались неоправданными. И Тоби чувствует это. Понимает, слышит, видит. И подаётся вперёд снова и снова, пытаясь удержаться в реальности, пытаясь понять, что происходящее реально. Они засыпают только под утро, подобно котятам, свернувшись в один клубок. Мальчики вместе завтракают и много разговаривают, лёжа на полу целый день. Через месяц Марк уезжает домой, оставляя невесомый поцелуй и такое тёплое, такое его «скоро буду». Через месяц Тоби рассказывает обо всём Эйми, которая обнимает его с радостным визгом. Они ездят друг к другу чуть ли не каждый месяц, воруя такие драгоценные минуты. В апреле Ранбу окончательно переезжает в Англию. В апреле Ранбу признаётся своим фанатам в твиттере, строча безостановочные тревожные сообщения своему парню. В апреле Тоби, сидя на пирсе рядом с Марком, пишет маркером на старых досках «Я перестал бояться».