Эта НЕобычная любовь

Мой разум потерян. Из-за тебя — Нет! Ну как мне это надоело! Где этот грёбаный пульт?! — девушка металась по всей квартире, заглядывая в каждые открытые коробки, что стояли у нее на пути после очередного переезда. Прошла, кстати, неделя. — У меня через пять минут начнется сериал. Твою мать, — Оливия поднимала подушки, просовывала руку в диван, заглядывала в места, где могла случайно оставить пульт: Шкафчики на кухне, холодильник (и внутри, и на нем) но ничего нет. Такое ощущение, что она вот-вот заплачет, но Оливия раздражена и измучена. Ей просто надоело терять пульт при каждой удобной возможности. Она побежала на второй этаж, переступая через две ступеньки и, не постучавшись отворила дверь в комнату Ботана. — Тебя стучаться не учили? — не отрываясь от книги равнодушно спросил парень. — А чо, мог чем-то секретным заниматься? На училку дрочить? В ответ игнорирование. — Пульт от телевизора где? — Почему ты спрашиваешь у меня? Откуда я должен знать, где твой пульт. — Кто тебя знает. Вдруг ты специально забрал пульт, чтоб меня побесить. — Я что, похож на бессмертного? — усмехнулся Ботан от действительно глупого вопроса. — Смотри внимательнее, может он у тебя под носом лежит, а ты его не видишь. — Я что по-твоему слепая?! — возмутилась Оливия и громко захлопнула дверь. — Хватит мне двери ломать! — выкрикнул Ботан. И в ответ снова получил громкий хлопок дверью. Спустя пол часа Ботан все же оторвался от книги и, как он заметил, дома тихо. Значит, Оливия все же нашла пульт. — Ну что, нашла пульт? — спускаясь по лестнице спросил парень, направляясь на кухню. — Да, нашла, — раздражённо ответила подруга, сидя на диване в позе лотоса, облокотившись на спинку. — И где же? — очкарик взял чайник. — В твоей жопе. — Прикольно, — кивнул он и налил в чайник воды. Поставил его на место и включил. — Чай будешь? Сначала девушка пару секунд молчала. Все же, нервишки шалят. Она, конечно, не пропустила сам сериал, но заставку — да. И было дико обидно, потому что при каждом начале Оливия подпевала, используя, кстати, пульт, как микрофон. — Отвали. — Значит будешь. — Я не сказала, что буду! — повернулась она, испепеляя того взглядом. — Ну ладно! Тогда я себе только заварю. И не проси меня тебе сделать чай! Больше никогда! — нахмурился юноша. Он поднял голову и направился к лестнице. — Делаешь всем добро, чай варишь им, помогаешь, а они только и кричат на тебя! — бормотал под себя он. — Чо ты там сказал, очкастый?! А ну в лицо скажи! — Оливия резко поднялась и скинула с себя одеяло. Ботан тут же побежал в комнату и сел на кровать. — Блин, а чего я к себе побежал?! У меня же замок не работает, — дверь открылась, снова без стука. — Оливия, прости! Я погорячился! — она не подошла, ничего не сказала. Молчит. Парень открыл глаза и удивлённо приподнял брови. — Чайник закипел. Пошли давай. — О… Ладно. — тот встал. — Ты не злишься? — У меня сейчас реклама. Давай ты будешь меньше болтать, ладно? Пока я тебя в этом самом кипячёном чае не искупала. *** Почему так неловко? Просто мое сердце упало к твоим ногам — Блять! — коробки все ещё не убраны, так и стоят, как в первый день. Никто не удосужился их убрать. Ни Брайн, чья инициатива была переехать, ни Ботан, потому что почему он должен это делать, ведь итак половина им уже убрана, ни Оливия, потому что это Оливия, и эта же Оливия только что с грохотом упала, споткнувшись об коробку, приземлившись прямо у ног Ботана. И именно к нему. Почему? Как же пиздецки неловко. — Ой, Оливия, — парень не знал, что делать. Замер и все. В руках были две кружки чая. Он успел убрать руки в стороны, чтобы случайно не разлить чай на голову своей, только что упавшей подруге. — Блять, мое лицо. Мое прекрасное лицо, — не поднимая головы что-то бурчала та. Ботан быстренько поставил кружки на стол и наклонился к ней, чтобы помочь встать, но Оливия сразу же подняла свою руку в жесте «не приближайся ко мне» — А… тебе может помочь? Ты сильно удари… — Ботан отвали от меня!!! Немедленно сходи отсюда нахер, а иначе я так и буду валяться здесь до конца своей жизни!!! — громкий, злой, расстроенный голос подруги, словно ветер, разгоняющий тучи. Ботан оттуда свалил. — Ахахая пиздец, — нервно посмеялась девушка и встала. Лицо все в пыли, потому что ещё никто в этом доме не убрался и, конечно же, именно к Ботану надо было свалиться, как переваренный пельмень в тарелку. Она встала и пошла в ванную, улыбаясь, словно нерв при ударе зажался. — Пизда я всех ненавижу. *** Да, я клоун. Не могу сказать о своих чувствах — Ахаха! — смех Оливии раздался по всему дому, что заставило Брайна выглянуть из комнаты. — Что с тобой стрялось? Ты чего весь такой разукрашенный? Клоуном подрабатываешь? В жизни Ботан себя так ужасно не чувствовал, как сейчас. Хочется просто уйти навсегда в закат и больше никогда на людях не появляться. Сидеть в комнате и читать книги. — Ботан? Что произошло? — держа камеру в руке спросил Брайн. — Она выключена? — указал пальцем очкарик на фотоаппарат. — Да, выключена, — покрутив камеру в руке, Брайн убрал его на диван. Теперь Ботан спокоен. — Я пошел по объявлению на счёт работы. — На счёт работы? Ты как такое нашел-то?! На сайте «Цирк.ком?» — Оливия… Я не настолько туп. — Я теперь не уверена. — На улице ко мне подошёл парень. Возрастом с меня. Сказал, что нужны люди на подработку прямо сейчас. А я тогда с университета возвращался. Почему нет, подумал я. Конечно, я спросил, что за работа. Мне сказали, что нужно снять рекламу на новую рубашку в их коллекции, а их модель сегодня не придет, а я как раз отлично подхожу для этой роли. — Блять, это уже отстойно слышится. Ты чем думал? — Головой… — Жопой ты думал, а не головой. Идиот. — Я пошел за ними. Зашёл в обычное помещение. Но кстати, было похоже на гримёрку. Они сказали, что пару штрихов сделают, поправят макияж. Ну то есть, закрасят прыщи там, мешки. Ну я и сел. И вот… Теперь я выгляжу, как клоун. И самое ужасное это то, что это… Это перманентный краситель! Я не знаю, я не пойму его состав! Я не видел, чем меня красят! — Ботан не сдержался и заплакал. Брайн и Оливия переглянулись, не зная, что и ответить на это. — Ну, зато теперь твоя личность всем видна. — Оливия! Ты вообще головой думаешь?! Я как завтра на учебу пойду?! — Я не знаю… Ну… Оно сотрётся вообще? — Почему я должна тебе помогать?! — Оливия, я прошу тебя, помоги уже стереть с меня этот маркер. Дохрена ватных дисков лежат на раковине. Как использованых, так и новых. Ацетон, перекись водорода, спрей для снятия краски и много всякого химического. — Ты не думаешь, что все то, что ты взял, может испортить тебе кожу? — Оливия рассматривала все эти баночки с явным недоверием. — Не знаю. Пускай лучше буду с прыщами, чем с гримом клоуна. С перманентным гримом! — последнюю фразу очкарик выкрикнул от злости и разочарования. Он снова встал у зеркала и начал тереть кожу со всей силы. Что-то да стёрлось, но этого чертовски мало. Оливия с другой стороны начала тереть кожу ватным диском, обмоченным ацетоном. — Ботан, других идей нет? — она с сомнением и с недовольством этой идеи бросила ватный диск куда-то в сторону. — Нет. Никаких. Я не хочу быть клоуном. Я не уйду отсюда, пока это не сотру. Прошло достаточно времени. Половина лица почти чистая. — О, видишь, что-то получается, — девушка взглянула на Ботана через зеркало, а потом повернула парня к себе. — Да, но было бы быстрее, если ты мне помогла, — съязвил очкарик. — Слушай, я что, обязана?! — Нет. Конечно нет. Но я просто прошу тебя мне помочь. Я уже устал… Глубоко вздохнув, словно это с нее нужно стереть перманентный грим, Оливия взяла ватный диск. — Я не могу уже… — та дрожь в голосе, которая появляется из-за кома в горле, что не даёт тебе вздохнуть, потому что чуть что, и ты заплачешь. Ботан сел на ванну, держась руками за нее, поднял голову и наблюдал, пока Оливия наносила на диск все, что было под рукой. Все, что могло стереть это дерьмо с его лица. Такая сосредоточенная… И… Добрая. Да, добрая. Недобрые люди не помогли бы. Почему, думая о всем этом у Ботана начинает быстрее биться сердце. Как-будто сердце отдает по всей груди электрический ток. Совсем небольшой, но ощутимый. Странно. И это «странно» обеспокоило Ботана. Долго ему об этом думать не пришлось. Оливия тут же встала над ним с очень мокрым ватным диском. — Давай сюда свое лицо. Смотри, ща будет чуток больно. Но зато быстро. Парень сразу закрыл глаза. Он чувствует ее дыхание. Она что, серьезно настолько близко подошла? Парень зашипел от боли. Сработала реакция. Он быстро схватил Оливию за руку. Открыл глаза и столкнулся с ее. Шоколадное море. Насколько оно глубокое? Насколько глубока ее душа? Почему так тянет ее поцеловать? Как сдержаться? Как сдержаться, чтобы не сказать, как она прекрасна, даже тогда, когда на ее лице лишь злоба и угрюмость. — Понежнее. От прикосновения, от его слов девушка вошла в ступор. Его голос, до жути нежный, произнес такое слово. Слово, что звучит двусмысленно. Нежным, томным голосом сказать такое нежное слово. А то, что Ботан держит ее за руку? Мягкая ладошка, как крем для ее сухих и грубых рук. Да ну, почему так много неловкостей? До того через пару секунд дошло, что «нежнее» звучит пошло. Нежнее. — А… Я имел ввиду, аккуратне… — Я поняла, что ты имел ввиду. Постараюсь, — она кашлянула. Так, будто бы небольшой, тот самый ком застрял в горле и мешает. — Я думал, что весь вечер прорыдаю, — прервал до чего неловкую тишину он. Оливия остановилась, но ещё держала диск на его щеке. — Вот это откровения пошли, — усмехнулась она и продолжила дело. Конечно, ей неловко. А кому будет нормально? Стоять над ним и видеть его лицо так близко. Тот самый прыщавый урод, как она его называла, был вовсе противоположностью. В некоторых местах ямки, походу от ветрянки, ресницы длинные такие… — Просто… Обидно… — тяжёлый вздох раздался по комнате. — Я как обычно поверил и меня как обычно надули. Неужели я сделал что-то не то? Почему меня все ненавидят, — голос его дрожал. Слышно его боль, слышно его разочарование. В мире, в людях… В себе. Кажется, сердце Оливии начало ныть. Ей очень больно слышать эти слова. Больно, что из-за ее гордости она не может обнять его… Ну. Поддержать. Поддержка. — Я тебе так скажу, людям вообще доверять нельзя. Понимаешь? Знаешь, сколько дерьма в людях? — Да ну. Тебе значит, тоже нельзя доверять? — парень улыбнулся, но улыбка быстро испарилась. — Мне можно доверять. Я — это другое. Я не из тех людей, кто может воспользоваться доверием другого. Я не настолько ужасна, понятно? — Ботан молчит. Просто слушает и смотрит, как Оливия, действительно разозленная, но не как обычно, не так, как бывает, когда она теряет пульт, до сих пор стоит над ним и пытается оттереть грим. Она продолжила. — Ты идиот. Просто идиот. Я не пойму тебя. Ты человека первый раз видишь. Без, там… документов и тому подобное. Ну, как ты про это забыл, а? Ты же блин умный парень, чего тогда своими мозгами не воспользовался? Идиот. Когда не нужно, тут мне лекции о черепашках читаешь, а когда нужно… — Ты права. Девушка рассмеялась. — Удивительно. Что-то новое. Признал, наконец-то. — Прости меня. Вот теперь в груди разожгли огонь. Она начала нервничать. Нервничать не от страха, а от любви. Потому что услышать извинения от любимого человека самое необычное и самое чудесное, что может быть. Ну, странно это. Мурашки пробежались по коже из-за его голоса. — Нифига себе. С чего это? — Ну… Просто посчитал нужным это тебе сказать. — Извиняются, когда ошиблись. В чем ты ошибся? — Во многом. — Ну, это факт, — девушка снова обмокнула ватный диск. — Нет, ты конечно не зазнавайся. Ты тоже во многом ошибаешься. — Эй! — брови сдвинулись к переносице. — Вот наглый. Я тебе тут помогаю, а ты… — Спасибо. Да что… творится… — Кхм, не за что. Почти уже всё. Только потом умывалкой умойся. И все. *** Почему ты не скажешь прямо? Мы оба трусы Девушка стукнула по обложке книги, хитро улыбаясь. Игнор со стороны Ботана ей совсем не нравился. Она продолжала это делать. Один раз, два, три. Книга все время подпрыгивала вверх, и сердитость очкарика тоже скакала вверх. — Что ты делаешь? — он вздохнул, посмотрел на подругу и паралельно этому закрыл книгу, оставив на нужной странице свой большой палец на замену закладке. Он скрестил руки, облокотившись на стол. — Подумай. — Что, не хватает от меня внимания? Девушка удивленно посмотрела на соседа. Хитрая улыбка расползлась по его лицу. Такая… Довольная улыбка. Какого хрена, однако. — Чо, думаешь, пуп земли? Возомнил тут о себе, — фыркнула та и отвернулась в сторону, попивая свой чай. — Нет. Я так не думаю. А ты так думаешь? — Блин, захлопнись! Тот просто пожал плечами. Ему нравится смущённая Оливия. Нравится, когда Оливия не знает, куда себя деть. Что она сделает, если он продолжит флиртовать? Ударит? заткнет? Заткнет, потому что смущена? — Кто тебя научил таким словам, а?! Однокурсницы твои?! — Тебе интересно? — Что? Пф! Нет! Ни капли, — усмехнулась Оливия. — Просто смешно. Твои жалкие попытки. Неужто не на ком потренироваться больше? — М. Я не хочу на ком-то другом тренироваться. — Уверен? Может твои подруги свободны. — Ну да, одна свободна. Передо мной сидит. — Чертёнок дранный. Она слабеет, потому что смущена. Почему это он с ней флиртует, а не наоборот. Что с Ботаном случилось-то? — Походу, ты не книги читаешь, а сайты, как научиться флиртовать или понравится девушке. Но чел, ты не в моем вкусееее, — насмехаясь произнесла Оливия и улыбнулась, подняв только один уголок губ. — Очень жаль, — только и произнес тот. Он снова взялся за книгу. Смущение взяло вверх. Волнение тоже. Она выпучила глаза и удивлённо хлопала ресницами, а после отвернулась. Смотрела куда-то в сторону, думая, что делать с этим наплывом непонятной каши. Иногда она на него смотрела. Но ничего. Что, это минутная херня? — Чай уже остыл. Чего сидишь? — очкарик глянул на подругу. — или тебе заварить новый? Оливия посмотрела на него снизу вверх. Челюсть сжата, что есть силы, дыхание медленное-медленное. Она прокатила стакан по столу. — Сделай конечно. Для чего ты мне ещё нужен, — снова хитро улыбнулась она. — О, значит я тебе нужен, — он не смотря на нее встал и пошел к чайнику вместе с ее кружкой. Улыбку сменило непонимание и удивление. — Да, чтоб чай мне варить. Для чего ещё ты нужен. Да! Только для этого! Нужен для чая! — М. Ясно. Оливия отвернулась. Спиной к нему. Парень, не закрыв книгу смотрел на нее. Все ещё стоял у чайника, ожидав его закипания. Щелк. Щелк от чайника и щелк в голове у девушки. Она резко встала и подошла к нему. Вплотную подошла, держась за стол сзади его спины. Теперь и уверенность этого паренька мигом испарилась, как пар от кипятка. Он сжался, но не ушел. Почти нос к носу. — Когда люди так себя ведут, это значит, что они что-то скрывают. Сечешь? — шепотом произнесла Оливия. — С-секу… Я… Я понял. Я больше так не буду. — Мне не нравится этот ответ. — В смысле? — Почему не будешь?.. М? — Я… — Разонравилось? — Что? Я не… — Продолжай, — девушка снова улыбнулась. Взгляд ее метнулся на его губы. Он же повторил. Тоже посмотрел на ее губы. — Продолжать что? — Ну… — она сделала вид, что задумалась. Саркастически. — Тренировку. Пока слабо, не находишь? — Я думаю… Думаю… Пока хватит. Мне. Мне жарко я… Я пойду. Мне надо дочитать, Оливия, — имя вышло с судорожным вздохом. Парень проскочил и убежал к себе. Думаете, Оливия его победила? Смешно. Они оба проиграли…