не уходи

не уходи. давай побудем только вдвоем.

давай поговорим обо всем

спокойно, чисто, без суеты.

«Ну, как ты?»

Как часто вы встречаете человека, увидев которого, тело сразу клинит, немеет, а сердце бешено стучится, что вот-вот выпрыгнет из грудной клетки со словами «я больше так не вывожу!»? В голове мысль «хоть бы показалось и это не он» и «лишь бы не увидел». Так Антон встретил своего бывшего в местной «Ленте» пятничным вечером. Спойлер: ни одно из перечисленного выше не сбылось. Это точно был Арсений Сергеевич Попов — бывший парень Антона Андреевича Шастуна. Он узнал его еще со спины — знакомая цветастая футболка с уникальным принтом какого-то питерского бренда, узкие джинсы, кроссовки — все по классике. Аирподсы в ушах. Это точно он. Арсений все такой же, как и в феврале, в их последнюю встречу, надо же. Только уже не Антона. Их сейчас ничего не связывает — оба разорвали всевозможные варианты общения и пересечений. Только, видимо, все супермаркеты Москвы не учли. Шастун не знает, проверка Вселенной ли это, или судьба-злодейка решает подкинуть ему лишних нежелательных встреч с бывшим. А может Арсений начал действовать решительно и пошел к гадалке, чтобы та его приворожила обратно. Ему сейчас кристально-алмазно-фиолетово все равно на то, кто или что устроили им встречу в треклятой «Ленте» — он уже готов убить этого человека. У Антона ладони потеют, а примерный список покупок сразу забывается. В мыслях один мат вперемешку с именем бывшего. Вот и что он забыл здесь? Арсений подходит к другому стеллажу, все еще внимательно изучая товары на каждой полке, и вовсе не обращает внимание на Антона. «А вдруг не заметил?» — проносится в голове у него, но тут же отметается. Арс же не такой дурак: он все видит, где бы не был. Поэтому Антон разгоняет сцену «неожиданной» встречи в голове, представляя возможный диалог с Арсением. Они не общались полгода, простым «привет» здесь не обойтись. Антон и Арсений разошлись полгода назад, кажется, как раз в конце февраля. Зима закончилась вместе с их многолетними отношениями, оставив после себя лишь грязь и слякоть на улицах. Все их недомолвки и ссоры, как белые подснежники под слоем снега — болезненной привязанности, которую оба по ошибке принимали за любовь, — в начале марта, вывалились наружу и не замечать их стало невыносимо. Как и общество друг друга. Когда-то два самых близких человека стали совсем чужими. Расставание было сумбурным, без криков и скандалов, но с горьковатым послевкусием. Антон, как и убеждал себя с самого начала, уже остыл к этой ситуации. Только случайно встретившись с ним взглядом в сердце неприятно кольнуло. Они быстро отворачиваются, будто боятся посмотреть на секунду дольше дозволенного, как и положено всем случайным незнакомцам. Знакомым незнакомцам. Антон, отмирая, идет к нужному холодильнику — пятница, вечер и что-то из трендов ютуба идет только под светлое пиво. Взгляд сам скользит в сторону Арса: он неспешно читает этикетки на бутылках. Чертов гурман, каким был, таким и остался. Антон поднимает глаза выше и замирает, когда читает огромные белые буквы на тошнотворном розовом фоне с сердечками «Возьми для романтического ужина на двоих». В груди снова что-то предательски ёкает. Он же не должен ревновать, верно? Но так, сука, интересно, с кем он это вино собирается распивать, что на душе кошки скребут короткими, но острыми коготками. Шастун смотрит в свою корзину и хмыкает про себя, глядя на свой набор холостяка, — пиво, чипсы, сухарики и несколько пачек чепубелей. Антон в еде не привередлив: ест то, что дают. На работе его всегда стараются накормить коллеги (один из плюсов женского коллектива), дома заказывает доставку в «лавке», на крайний случай у него всегда лежат пельмени в морозилке. С Арсением же поход в продуктовый всегда становился практически невыполнимой задачей — кажется, еще ни разу не было, чтобы они пошли в магазин и не поругались там. Арсений мог бродить между стеллажами несколько часов, лишь бы найти именно тот редкий сорт макарон, который он хочет. Антон в сортах ничего не понимал особо, так что брал первые попавшиеся. С годами, конечно, привыкаешь ко всему, но в первый год оба думали, что эти отношения обречены на провал. Антон выучил марки продуктов, которые обычно брал Арс, и научился читать состав на этикетке, прежде чем бездумно кинуть что-то в корзину. Ссор стало значительно меньше, но они не исчезли совсем. Антон старается не думать о бывшем, пока расплачивается на кассе, едет домой и поднимается в подъезде с пакетами в руках. Только спустя две серии «Теории большого взрыва» и три бутылки светлого миллера Антон сдается. Ставит сериал на паузу, берет в руки телефон, мысленно благодаря Стива Джобса, что айфон способен распознать Антона даже с таким помятым лицом, с каким бы и мать родная сочла за местного забулдыгу с тридцатилетнем стажем промывания внутренних органов разведенным этиловым спиртом. Не отвлекаясь на уведомления из сторонних приложений, он точно находит иконку инстаграма, заходит и переключает свой основной аккаунт на фейковый, который создал несколько лет назад забавы ради, по памяти вбивает в строке поиска ник Арсения и — вуаля! Антон может лицезреть на бывшего сколько хочет. Он задумывается о том, что Арс намерено не заблокировал его фейковую страницу, надеясь, что тот когда-нибудь этим воспользуется. Если это действительно было так, то Арсений оказался прав. Антон не то чтобы искал связи с ним эти полгода — периодами накрывало так, что выученный наизусть номер, который Антон все никак не мог забыть, набирался сам, но в ответ всегда слышал лишь длинные гудки, что свидетельствовали о том, что он в черном списке абонента. Каждый раз, когда Антон вновь и вновь набирал Арсения, он надеялся, что ему ответят, но этого никогда не происходило. Поэтому обнаружить, что аккаунт Арса все это время был открыт, для него было настоящим достижением. Но Шастун не настолько пьяный, чтобы падать в эту бездну так быстро. Открывая очередную бутылку, он пролистывает ленту вниз, цепляясь за определенные фотографии — эту они сделали в захудалом подъезде, когда летали к его родителям в Омск. Он вспоминает, что Арс не любил фотографии в зеркале, но там почему-то сам предложил сфотографироваться. Не успел Антон начать задавать вопросы, как Арс поднялся на носочки и прикоснулся своими губами к небритой щеке Антона. Но в инстаграм он выложил ту, где они просто стоят рядом. С поцелуем он оставил себе, так что Антон достал своей телефон и повторил действия Арса. Она хранится у него в галерее, в папке, название которой «никогда не открывать». Срабатывало это редко, если честно. Шастун смеется, потому что даже здесь проиграл самому себе. Но он не отвлекается, листая ниже, натыкается на фото с Антоном Захарьиным — старый знакомый — по словам Арсения; человек с которым что-то было, но не срослось — по словам Сережи Матвиенко. Антон Арсению доверял. Но сейчас они не в отношениях и хранить верность больше некому, Арсений волен делать что хочет. Хотя и в отношениях Арс делал все по-своему. Антон замечает, что Захарьина стало намного больше в инстаграме Арсения за последние полгода: фотки, сторисы, отметки. Аж тошно. Он листает все их совместные фотографии — на каждой, сука, оба такие счастливые, что радугой блевать хочется. А может Антон просто перепил пива сегодня. Когда он решает проверить профиль этого Антона, то смачно матерится себе под нос, откидывая уже пустую бутылку к остальным под диван. Тянется свободной рукой на журнальный столик за следующей, но не находит и матерится еще громче. Еще и айфон предательски показывал один процент заряда. — Ебись оно все конем, — он роняет телефон куда-то на стол (очень надеется, что это был все-таки не пол) и засыпает с мыслью, что Арс — мудак. Антону никогда так не было плохо от пива на утро. К общей головной боли прибавляются свежие воспоминания — какую хуйню он творил, конечно. Но пусть бывший скажет спасибо, что не позвонил. Решил не прерывать свидание или что там у Арсения было к красному вину, которое идеально подходит для романтика на двоих. Он ни капельки не завидует. «Бухлу не нужны приятели» — сказал как-то Леонардо ДиКаприо голосом Сергея Бурунова и Антон с ними всеми согласен. Но иметь кого-то рядом под боком, кто не с похмелья и готов сгонять до ближайшего магазина за минералкой, очень удобно, наверное. Антон со скрипом, хрустом, стоном и, вероятно, с божьей помощью собирает весь мусор и собирается сам — к вечеру надо бы выйти воздухом подышать, проветрить квартиру от спертого застоявшегося запаха, перемыть посуду. Вот и выходной прошел, считай. Телефон он тоже решает включить ближе к вечеру, когда делать особо нечего — спать рано, а больше ничего не хочется. Инстаграм открыт на аккаунте Захарьина, и Антон не может просто так закрыть его. Смотрит истории и как-то облегченно выдыхает, когда видит название питерского бара. Хотя Арсений мог быть с кем угодно — с тем же Сережей Матвиенко, хуй их друзей-знакомых поймешь. Антон ловит себя на ужасной мысли: он рассуждает об Арсе трезвый. Пьяному себе он безбожно прощает все: просмотр русского порно, заблеванный ободок унитаза, смс-ки всем друзьям с текстом «люблю тебя бро», крокодильи слезы, когда Росс изменяет Рейчел — хотя у них был ебучий перерыв! — и даже то, что подрочил на сомнительные фотографии, среди которых были снимки бывшего. Но на трезвую голову — это фу, гадко и мерзко и вообще Антон таким не занимается, он — взрослый человек, который способен держать свои эмоции при себе. Маску вечно улыбающегося парня Шаст старался никогда не снимать, все равно, где он находился: на работе с коллегами и начальством, у друзей на квартире, играя в плойку или в «Пятерочке» у дома, упрашивая кассиршу продать ему пиво после 23:00. Помнится, с Арсением он тоже бывал чересчур веселым, когда ломало изнутри. Но с ним этот трюк с маской местного шута никогда не прокатывал. Арс заземлял, давал моральный пинок под зад и заставлял снимать приевшуюся маску клоуна, говорить о своих чувствах, а не сводить все в шутку. С ним он научился слушать себя в первую очередь, отошел от токсичной дружбы и стал лучше разбираться в людях. Стал грустить, когда грустно, и плакать, когда хочется. Смеяться он не перестал, наоборот, его тактильность возросла вместе с необходимостью утыкаться кому-то в плечо, когда он заливисто смеется. Или просто держать за руку, когда снова загнался. Арсений всегда был рядом, как говорится, и хуй, и руку, и моральное состояние поддержит и подержит. — Да блять! О ком-то другом сегодня думать будем, не? — Антон не считал странностью разговаривать самим с собой вслух. Он же не на людях это делает, правильно? — Да сука, только не вспоминай, как меня отшила девушка в клубе в Воронеже! Это было десять лет назад! — но мозгу кристально похер — в голове уже всплывают воспоминания из того стремного клуба: надменный взгляд длинноногой блондинки и смех парней рядом. Антон кричит в подушку еще несколько секунд и идет курить на кухню. Второй вечер подряд Антон засыпает с мыслью, что его бывший — мудак. Лес. Темно и жутко. Антон пробирается к костру, ориентируясь на близкие голоса, медленно и осторожно, глядя себе под ноги, чтобы случайно не запнуться об выступившие корни деревьев или камни. Вокруг костра сидят трое мужиков: один низкий, с лысиной; второй выглядит довольно юным, с чистой, но грустной улыбкой на устах; третий кажется Антону самым главным здесь. У мужчины темные глаза и небольшая борода. Он сразу обращает свое внимание на Антона и смотрит так проникновенно, что Антон с опаской начинает говорить. — Видимо, я пришел. Его голос дрожит, как и тело, под тяжелым взглядом мужика напротив. Тишину ночи нарушает только потрескивание горящей древесины в костре. — Ты пришел? Голос мужика спокойный, без капли усмешки. Но Антону все равно тревожно: он оглядывается по сторонам, будто появится волшебный выход и он сбежит, смотрит на свои руки, понимая, как ему не хватает колец и браслетов на них. — Видимо, я хочу сесть. Лысый мужик нервно смеется, пугая Антона, но быстро перестает. Главный продолжает: — Ты хочешь сесть? Антон боязливо кивает головой. Но отвечает уже смелее, видя пытливые взгляды рядом: — Я хочу сесть. Эмоция на лице мужика наконец-то меняется. — Ну так садись. Так бы и сразу. Мужики рядом негромко спорят, перебивают друг друга, Антон даже не пытается их понять. Спустя минутное молчание главный снова обратился к Антону: — Так что ты ищешь, странник? Антон явно в ступоре. Вокруг все затихает: ветер больше не свистит, мужики замолкают, обращая свое внимание на напуганного Антона, словно стая собак, почуявшая человеческий страх. Еще чуть-чуть и они кинутся на него всей толпой. — Я... не знаю. — Антон опускает голову, не в силах смотреть на мужика напротив. — Я потерялся. И в жизни, и в себе. Че-то ждал, че-то хотел, — он тяжело вздыхает, — и запутался. Там запутался и здесь тоже. Мужчины у костра молчат, а потом один из них кидает пакет с теплыми вещами, добавляя следом едва слышное «переоденься, холода нынче суровые». Антон спешно натягивает на себя свитер с высоким горлом и серое пальто. — Ну, странник, хочешь я покажу тебе то самое, что ты так долго искал, никак не мог найти и потерял совсем? Главный мужик улыбается, да так искренне, что Антон соглашается и кивает без малейших раздумий. Мужики собираются быстро, проходя по зарослям леса. Путь сложный и долгий настолько, что Антон падает несколько раз на землю с криками «Я так больше не могу!». Главный лишь хмыкает на это и говорит строгое: «Терпи». Антон недовольный так и остается на земле. Тишина вокруг пугает, заставляя подняться. Впереди отдаленно виден свет, о котором говорил ему главный, поэтому Антон продолжает путь, догоняя остальных мужиков, что вечно спорили и кричали. Во все еще темном лесу поднимается ветер, разгоняя серый туман. Вскоре туман пропадает полностью, а ветер становится сильнее, его порывы ломают ветки многовековых деревьев. Идти становится невозможно, позади разворачивается настоящий ураган, который поглощает в себя все вокруг. Людей вокруг нет — он снова один. Страх сковывает все тело, но свет впереди начинает призывно мигать. Антон пытается бежать, но его ноги уже перестают гнуться от усталости. Свистящий вихрь обдает неприятным холодом, от которого жжет все оголенные части тела. Ураган усиливается, подбирается все ближе, Антон чувствует этот холод внутри, его сердце замирает — он лежит на промерзлой земле, а ветер уже толкает его тело, будто пиная. Он зажмуривает глаза от бесконечных слез из-за ветра, но распахивает, когда понимает, что на него кинули что-то большое и мягкое, похожее на перину. Под этим одеялом он, как подснежник под снегом, скрывается от внешнего мира, где в данный момент бушует ураган, что сносит все на своем пути. Только Антона под этой волшебной оболочкой не трогает. Он расслабляется, закрывая глаза. Антон наконец-то чувствует отдаленное тепло. — Ты же этого ждал, да? — насмешливый голос сверху принадлежал главному мужику. Он стаскивает с Антона одеяло, из-за чего ему прямо в глаза бьют утренние лучи солнца. — Солнце, а он все равно прячется под одеялом, — лысоватый и низковатый мужичок рядом опять нервно смеется, раздражая. — Так ветер был, ему холодно было, — второй странник, молодой, отвечает первому и они снова начинают спор. Антон на их диалог не обращает никакого внимания, смотрит только выжидающе на главного мужика, так и сидя на сырой земле. Мужик подает ему руку и Антон встает, отряхиваясь. — И долго нам еще идти? Антон даже не пытается скрыть свое недовольство. — Так мы уже дошли. Вот, — и он показывает в сторону пляжа и моря, где стоит виднеется знакомый до боли мужской силуэт. Это точно был Арсений. Антон спускает вниз, становясь рядом с Арсом и главным странником, пока два крикливых мужика остаются позади. — И что? Этот обыкновенный песок, эта обыкновенная вода и есть то самое мною потерянное? — Получается, что так. — А он тут что делает? — Антон кивает на Арсения, что стоит, замерев в одной позе, словно статуя. — Ты ж его потерял, странник. Это все — твой путь. Ты все это хотел увидеть. Странники сзади кричат наперебой, что все обыкновенное. Первый явно разочарован, пока второй смеется без остановки. Арсений, как по щелку пальцев, отмирает, обращается к Антону, даже что-то начинает говорить, но Антон не слышит ничего, кроме криков странников позади. — Да заткнись вы! Вы так орете, что я себя не слышу! — Антон срывает связки, с надрывом внутри кричит, но мужчины продолжают шуметь. — Тихо нахер! И все вокруг в миг замолкает. — Я что, оглох? — Антон впервые чувствует на своей шкуре насколько тишина может быть оглушительной. — Не мало вероятно, — лаконично отвечает Арсений, что Антон дергается от неожиданности. Главный странник исчезает, а двое так и продолжают ругаться, вскидывая руки, активно жестикулируя. Только Антон их не слышит, наконец-таки. — Знаешь, — Антон расплывается в привычной довольной улыбке, глядя на Арсения, — я ведь никогда не слышал самого главного. Я не слышал себя. А сейчас слышу. — Вот, — Арс нарочно тянет гласную, — значит, ты захотел услышать себя? — Да, — Антон уверен в этом на все сто процентов. — И что ты там себе говоришь? — Арсений поворачивает голову в сторону Антона. — Я никогда не видел море на рассвете, — Антон оглядывается по сторонам.— Все это так красиво — вода такая охуенная. Все так нереально красиво. Даже песок… такой охеренный! — он честно не знает, откуда в его груди появилось этот по-детски искренний восторг. — Ты говоришь, я необыкновенный? — Антон смотрит в голубые глаза Арса, не скрывая довольную улыбку. — Так и есть! Арсений достает из рукава кухонный нож, аккуратно передавая его в чужие руки. Антон ловит взглядом ответную улыбку и смело идет назад, приближаясь к двум странникам. Они все также кричат. Антон с абсолютным спокойствием на лице вонзает острие сначала в одного, а потом и во второго. Они не сопротивлялись — просто упали на колени, окрашивая светлый песок своей темной кровью. Ужасное зрелище. Но Антон доволен собой. Арсений тоже улыбается, встречая Антона. — Легче? — Легче, — честно на выдохе отвечает Антон и, сполоснув нож от крови в море, отдает его Арсению в руки. Они стоят молча, глядя то на поблескивание воды, то друг другу в глаза, так и не решаясь поговорить. — Надеюсь, ты сможешь сделать правильный выбор не только во сне, но и в жизни, Антон. Арсений медленно возносит острый нож, втыкая его прямо в живот Антона. Он падает, пытается кричать, смотря прямо на Арсения, который вдруг заговорил голосом лысого странника: — Как там говорят? Нож в печень — никто не вечен, да? — он заходится в диком неестественном приступе смеха, складываясь пополам, пока Антон, корчась от боли, окончательно падает на песок, открыв рот в немом крике, больше походя на выброшенную волной рыбу на берегу. Антон вскакивает с кровати с таким же криком, как и во сне. Поднимает пижамную футболку и щупает свою грудь и живот. Все целое, следов от ножевых ранений нет. И спальня находится в его московской квартире. За окном на улице начинает светлеть, электронная колонка яндекса с часами показывает 4:50. Он садится на кровать и пытается переварить свой сон. — Господи, ну какой пиздец, — Антон стирает холодные пот с лица и идет умываться в ванную — все надежды на сон как рукой сняло. Контрастный душ отрезвляет, так что Шастун плетется на кухню пить кофе, курить в форточку и читать в соннике, что же за хуйня ему приснилась. «Не хочу больше думать о тебе» — слоган всей следующей рабочей недели Шастуна. После сна, где Арсений втыкает в него нож (а мог, к слову, что-то другое, потому что недотрах у Антона жесткий, но его падла-мозг решил по-другому), он сам блокирует аккаунт Арсения в инстаграме и на фейковую страницу больше не заходит. Хватит страдать по человеку, который о тебе и не вспоминает. Антон даже по пути на работу добавляет в свой плейлист ужасно попсовых Артик и Асти и точно решает, что все его пьяные мысли и действия можно оправдать этой строчкой: «лишь по привычке твоя истеричка мельком посмотрит твой профиль — это уже не любовь». Так все и было, честно. Шастун отмахивается от всех назойливых мыслей о вновь возродившихся чувствах к бывшему и прочей херни, связанной с Арсением. Полгода не виделись, не вспоминали, а тут случайная встреча в алкогольном отделе магазина вечером все вдруг изменит? Бред: они же не в сопливой мелодраме с русского романа. Антон даже не уверен, что Арсений его узнал. Подумаешь, человек, с которым он жил вместе, делил одну постель, квартиру, свое сердце и смазку — сколько таких у него было? Антон смеется с «прости меня, что остыла, моя бывшая половина», вспоминая мемы из тиктока, но всю глубину их текстов он понимает и принимает. А еще обещает себе слушать такие песни только пьяным, потому что утренние московские пробки строки про бывших не красят совсем. Хочется не в офис ехать, а в ближайший бар — пить коктейли и жаловаться бармену на жизнь. Но понедельники — то еще дерьмо. И Антон вновь возвращается в рабочую рутину, состоящую из договоров, дедлайнов, совещаний и немногословных разговоров в курилке каждый час. — Пиздец, только понедельник, а я уже устал, — зажимая фильтр сигареты между зубами, начинает Илья Макаров или, как его успели прозвать в их дружном коллективе — просто Макар. — Только одиннадцать утра, Макар, — вздыхает Антон, но напарника полностью понимает. — Да и похуй, — дальше они курят молча. Порой эта минутная тишина нужна, прежде чем вернуться в шумный офис. — Слушай, Антох, — тормозит он его почти на выходе, — у меня днюха в эту субботу. Соберемся старой компанией у меня на хате? Ни сил, ни ресурсов нет собираться куда-то дальше гостиной. — Я в теме. С тебя бухло и плойка только! — они смеются, разгоняя шутки про общих друзей, которые обещали придти в субботу. К обеду понедельник перестает казаться таким ужасным. Мысли об Арсе в голове не появлялись, руки к инстаграму бывшего и его друзей не тянулись, желание слушать «Мой рок-н-ролл» Би-2 пропало, а это уже хорошо. Встретились случайно, также и разошлись. Антон не верил в судьбу, но если бы она действительно хотела их свести, как истинных соулмейтов, то сделала это раньше и при других обстоятельствах. Или вовсе не разводила их в разные стороны. Суббота наступает очень неожиданно, потому что их начальник — сука блядская — по словам Макара и активным кивкам согласия Антона — решил закончить все насущные дела на работе перед своим отпуском в Турции. Поэтому весь отдел носился по офису, доделывая в срочном порядке проекты, попутно собирая бумажки для подписи. Антон забирал всю бумажную работу домой, все же она шла легче под баночку пива и протяжные, практически жалостливые маты «Бля-ять, а это откуда здесь взялось, сука!?». В офисе так не сделаешь. Так Антон очень пугается, когда просыпается прямо за кухонным столом, а потом спокойно выдыхает, видя дату и время в телефоне. Эти выходные будут явно лучше, чем прошлые — приятная компания, фифа, пиво и никаких бывших. Красота. Он в приподнятом настроении приезжает к Макару и помогает ему раскладывать колбасные нарезки и ставить алкоголь. Людей приходит больше, чем планировал Антон, но Макар на это лишь жмет плечами, а Шаст на пятнадцатом человеке перестает считать, уходя играть с Позом и Дроном в плейстейшн. Спустя несколько часов и стаканов виски со льдом идея Макара с красными стаканчиками уже не выглядит такой глупой, а обаятельный парень Максим с прикольной кличкой Заяц не кажется совсем уж странным. Антон просто по-человечески устал — его последние отношения с треском закончились полгода назад, он погряз в работе, привык возвращаться в пустую квартиру и проводить одинокие вечера перед телевизором. Ему нужны новые люди, эмоции и ощущения. Антон очень хочет почувствовать себя живым, а не пластмассовой куклой без чувств. Поэтому он пьяно, но очень искренне улыбается, когда Заяц вытягивает его в центр комнаты и начинает нелепо кружить под громкую музыку, где слов не разобрать. Да они и не особо важны, когда парень рядом вжимается, притирается к Антону и он ему с радостью отвечает, творя такой разврат на глазах у всех. Образовавшаяся толпа кричит, визжит, а Антон ощущает себя героем голливудского фильма, где в огромном клубе в Майями все девушки ссут кипятком при его виде. Парни никого не замечают, сливаясь поцелуе. И Антон не замечает пытливый взгляд голубых глаз на другом конце комнаты. Они жарко целуются, сплетая языки, а между их губами то и дело появляется нить слюны. Антон оглаживает спину Макса, задерживая руки на выпирающих лопатках и длинной шеи. Парни продолжают двигаться под музыку, но их ноги путаются, что они чуть не падают друг на друга. Макс держит Антона за плечи и не отпускает, пока оба не устают переставлять ноги, неудобно склонившись к друг другу из-за разницы в росте, а губы начинают приятно покалывать. Как же давно Антон не целовался — такой кайф! Внутри разливается нежное чувство благодарности к парню рядом, который за последний час вытащил его на танцпол и помог получить эндорфины — таким активным и счастливым одновременно Антон никогда не был, и любой человек здравый человек на его месте проверил бы своей стакан с виски на содержание наркотиков, но Шастун об этом совсем не думает — он же дома у друзей, какая наркота? Хотя Антон сейчас точно под кайфом — позволяет Зайцу усадить себя на диван и вылизывать свою шею, ощущая как он ее несильно прикусывает. Алкоголь возбуждает в нем все те чувства, что он скрывал долгие полгода, и Антон уже сам ведет Макса в комнату Макара, запирая дверь. Ночь будет жаркой. А похмельное утро окатывает Антона холодной водой. В прямом смысле этого слова. — Ах, сука! — Антон подскакивает с кровати, путаясь ногами в одеяле, когда чувствует, что по его голому телу стекает ледяная вода. — Макар, сука, что за хуйня? — кое-как сев на задницу, он трет лицо ладонями, зачесывая мокрые волосы назад. И очень зло смотрит исподлобья на своего врага, что возвышался над ним. — Фашисты так не поступали, как ты поступил сейчас с лучшим другом. Это что за военные методы пробуждения? — недовольно фыркал Антон, кутаясь в белое пуховое одеяло. — Надо же, с фашистом сравнил. А разве не ты вчера оккупировал мою комнату с Зайцем? — Ты орешь? Я много творю хуйни пьяный, но трахать животное — это пиздец, я похож на зоофила? — серьезно начинает рассуждать Антон, пока не слышит громкий смех сверху. — Вот и хули ты ржешь, Макар!? — Макс Загайский, мы его по приколу все Зайцем называем, ты вчера с ним... ты ничего не помнишь что ли, Тох? — Антон отрицательно машет головой и Макар тянет осуждающее «Ууу», от чего Шастун прячется в одеяле еще больше. — Заканчивал бы ты пить. — Сам как-нибудь разберусь. И вообще я так давно не напивался, оно само вышло, я не планировал умирать от похмелья. — А теперь сидишь у меня в спальне голый, завернутый в мое же одеяло. Зная, что вы вчера на нем вытворяли, я его сожгу, а вы скинетесь и купите мне новое, — Макар кидает в Антона своими чистыми вещами: от трусов до толстовки, и уходит на кухню. Пока Антон принимал горячий душ, то немного прояснил вчерашний вечер. Он помнит, как Заяц подошел к нему с какой-то глупой просьбой, потом они вместе пьют, танцуют, целуются. Эти воспоминания складываются в один комок, распутывать который сейчас Шастун не хочет. Голова раскалывается от боли, а от запаха еды его мутит так, что он едва успевает скрутиться перед унитазом. Антон тщательно чистит зубы и полощет рот, а после благородно принимает таблетки из рук друга и запивает их спасательной минеральной водой. Еще несколько минут он пялится в окно бездумно, пока мысли чуть начинают проясняться, а таблетки действовать. — А куда этот Заяц смылся? Хоть бы номерок оставил для приличия, а то чувствую себя трахнутой девушкой, которой не перезвонили, — Антон говорил также медленно, как и Макар размешивал сахар в чае, постукивая ложкой о стенки кружки. — Да утром еще свалил, я тогда только проснулся. И ты вчера пиздец был пьяный, что шутил про зайца и волка из «Ну погоди!». Все еще уверен, что хочешь с ним встретиться еще раз? — Какой позор, — Антон закрывает лицо руками, пытаясь так скрыть выступивший румянец на щеках от друга, но тот все по его красным ушам понимает. — А сейчас сколько времени? — Почти пять, — Антон резко поднимает голову, округляя глаза. — Я будил тебя с часа дня и уже в четыре решил прибегнуть к водным процедурам. Зато проснулся, не жалуйся. — Пиздец, завтра еще и на работу, — отчаянно тянет Антон, практически ложась на кухонный стол. — Да расслабься, Алексеевич же в отпуск умотал, можно особо ничего не делать. И опаздывать. И уходить на час раньше. — Не слишком мечтательно? Зам у него кто? Опять козел какой-нибудь, который будет за пять минут опоздания лишать премии, — он вспоминает тот неприятный инцидент на работе с прошлым замом Павла Алексеевича — сука, ведь сам застрял в этой пробке, просто Антону пришлось дольше него искать место на парковке, вот и опоздал. — Фу, блять, как вспомню его, — Антон фыркает и трясет головой, словно стряхивает ужасный воспоминания. — Да Стас вчера рассказал, что его поставили на время отпуска Павла Алексеевича, так что в этот раз все четко пройдет, — подмигивает ему Макар, допивая свой чай. Антон смутно вспоминает Стаса, про которого говорил Макар. Занудливый в некоторых моментах, но в принципе жить можно — они делали как-то раз проект вместе, но Шеминов вечно контролировал Антона и по итогу сделал всю работу сам. Ленивому Антону такое сотрудничество понравилось. Шастун решает остаться у Макара еще на пару часов, помогая ему разбираться с домашними делами. И когда тот отмахивается от Шаста, якобы от него нытья больше, чем помощи, Антон нагло заваливается на диван, залипая в инстаграм. Он листает все вчерашние сторисы с тусовки и где-то даже оставляет реакции. В ленте он замечает сохраненный прямой эфир Дарины Шеминовой — жены того самого Стаса. Антон закатывает глаза, мол кто сейчас прямые трансляции ведет с тусовок, а потом еще и сохраняет у себя в инсте, но все равно открывает видео. Так шумно, что Шастун зажимает динамик большим пальцем, стараясь разглядеть картинку. Дарина наконец встает и держит камеру ровно, поэтому Антон замечает себя и Макса, танцующих в импровизированном круге. Только Шастун замирает, когда слышит до боли знакомый голос где-то на фоне. — Арс, ты куда? — это говорит какая-то девушка, но их там было много и понять какой именно принадлежит голос Антон просто не в состоянии. — Мне пора уже, передай Илье, что все было супер и еще раз поздравь его с днем рождения от меня! — он говорил это на ухо девушке, но из-за шума это прозвучало громче, чем надо. А еще Дарина слишком любопытна, раз оторвалась от Антона и Макса и подслушала разговор у нее за спиной. Пиздец-пиздец-пиздец. Как это вынести? Антон замедлено понимает, что Арсений, его бывший парень, был на дне рождения его друга — Ильи Макарова и... видел Антона с Максом. А еще подозрительно рано свалил. Как раз в момент, когда Макс стал спускаться поцелуями ниже, а Шастуна захлестнуло нахлынувшее возбуждение. Он даже не знает: радоваться или расстраиваться? Антон переворачивает с одного бока на другой и устало трет виски. — Дружище, не объяснишь мне, что за хуйня? — Антон тычет подошедшему Макару телефон в лицо, где виден Арсений — в узких джинсах с прорезями на коленках, черном бадлоне и массивной цепочкой на шее. Красивый, шо пиздец. — Да вы с ним даже не пересеклись ни разу, мы все продумали. А еще у тебя был другой объект для соблазнения, — он смешно приподнимает брови, — и все прошло как по маслу. Или тебе смазка ближе? — Макар смеется, а Антон дает ему несильный подзатыльник — когда-нибудь его друзья перестанут строить шутки вокруг его ориентации, но пока Шаст сам с них сыпется. — Арс ушел как раз, когда мы с Максом целовались в зале, — Антон хмыкает, подбирая ноги под себя, освобождая место на диване для Макара. В груди зарождается неприятное и тревожное чувство вины: почему Арсений так отреагировал? может, его правда кольнуло ревностью? Антон сам до сих пор странно ощущает себя — целовать кого-то, кто не Арс, так непривычно. Организм будто чувствует, что это было неродное, чужое, ему несвойственное — Макс был настойчив, давил, придерживал, вел поцелуй. Антон же привык делать это сам, но не перегибать, чтобы Арсений в его руках таял, растекался, а Шаст крепче прижимал к себе, не давая ему упасть. От таких контрастов и сравнений Антон на автомате облизывает губы. Антон думает, что они очень херовые бывшие. — Не подумай ничего плохого, я ж в курсе вашей ситуации, — Макар начинает аккуратно, глядя на Антона — тот спокоен, как удав, хотя в мыслях такой хаос, что ни один доктор не поможет. — Но не позвать кого-то из вас я не мог, пойми. А еще Арс утром поздравил одним из первых, ну не откажу же я ему? — Что за девушка с ним? — прямо спрашивает Антон, не скрывая намерений от друга. — Аня, кажется. Подруга его, по крайней мере он ее так представил. Она милая, кстати. Арс ушел, а она осталась, даже помогла мне разобраться с гостями: кого в какое такси садить. — Подруга, значит, — Антон бессовестно прослушал оставшуюся часть рассказа, погружаясь в свои мысли. — Эй, Тох, что за тон? Бля, слушай, — Антон, весь во внимании, смотрел, как Макар закусывал нижнюю губу, стараясь правильно подобрать слова. — Я видел его, когда он смотрел на вас. Это надо было видеть — он сразу стал каким-то нервным, злым, раздраженным. Ревность на лицо. Я его таким никогда не видел, даже если какой пиздец — он кремень. А тут такое, — он показательно разводит руками, как бы указывая на свой уровень охуевания от происходящего между ними — обострение всех чувств сразу, не иначе. — И дело было явно не в Ане. Думаю, он поэтому и свалил так сумбурно. Но я не могу быть уверенным в этом точно, потому что столкнувшись со мной у двери он уже улыбался. Сложно понять, что у него в башке творится, сам же знаешь. А вчера он еще и выпил. Антон тяжело вздыхает, так и оставив друга без ответа, но он и не требовал. В голове бардак такой, что она болит еще сильнее. Хочется выть от безысходности и тупости их ситуации, но он только упирается головой в плечо Макара и еле сдерживается, чтобы не заплакать. Громко, навзрыд, до опухших глаз. Так станет легче, он знает. Слишком много он чувствует и уже просто не вывозит. Илья понимающе похлопывает Антона по спине и тянет на кухню пить чай с тортом, оставшимся еще с вчерашнего вечера. Арс его ревновал? Получается, что так. И что ему теперь с этой информацией делать? Следующие три недели уходящего лета проходят неимоверно быстро. Антон старается все меньше вспоминать о случившемся на вечеринке у Макара, отгонять все мысли об Арсении. Одинокими вечерами он часто сидел на открытом балконе и смотрел на ночной город. Спать не хотелось, а приятный августовский ветер бодрил, не давая погрязнуть глубоко в своих размышлениях о прошлом. Он думал о своих отношениях с Арсением, как за пару месяцев они смогли разрушить все то, что они строили годами. Все эти полгода Антон был уверен, что разрушил окончательно все Арс, поэтому и был на него в обиде. Свою причастность к расставанию он тоже чувствовал, но не в таком объеме. А потому и ждал — первые месяцы точно, что Арс вернется к нему с извинениями. Сейчас же, когда за последний месяц бывший стал все чаще появляться в его жизни, он пересмотрел всю ситуацию — в их разладе были виноваты оба. И похерили отношения они вместе. Теперь Антон чувствует себя полным идиотом — его обида на Арса выглядит глупой и необоснованной, будто ему пять лет и он обиделся на маму, которая вместо конфет заставила есть суп на обед. Ощущения неприятные одинаково, что в пять, что в тридцать. Антон злился на него за то, что он позволил ему уйти. Смотрел, как Антон собирал чемодан, кидал вещи, отключал плейстейшн от телевизора. Арс удалил их диалоги в телеграмме для двоих — вот это Антон ему не простил до сих пор, заблокировал во всех соцсетях и кинул номер в черный список. Отменил общие подписки на стриминговые сервисы и Антону пришлось заводить новые во всех онлайн-кинотеатрах. А еще Антон заново научился оплачивать квитанции, нанимать клининг раз в неделю и общаться с хозяйкой съемной квартиры. Обычно все домашние дела ложились на плечи Арса, Антон даже в магазин лишний раз не заходил, зная, что у его парня все под контролем. Одной такой бессонной ночью Шастун пришел к мысли, что Арсений банально устал вывозить их отношения в одиночку. Антон свалил на Арса все, что мог, потому что работа в офисе забирала все силы. Антон погряз в рутине, Арс в быту, они стали чаще ссорится и все реже засыпать вместе — просто не могли, их постель уже не казалась счастливой ложей. Вдвоем им холодно, тесно и ужасно одиноко. Все разговоры, даже пустые по типу «Как день?» сводились к скандалу и выяснению отношений. По началу они старались сдерживать друг друга и спокойно говорить, а не кричать. Так ссоры часто переходили в горизонтальное положение и секс всегда ощущался острее — оба на взводе и устали терпеть. Но в один раз Антон не выдержал нотаций Арсения. Под равнодушное «Ну и вали» он собрал вещи и завалился среди ночи к Макару. Матерился и бесконечно долго курил, думая, что завтра все наладится. Но это завтра так и не наступило. Но Антон не знает, что Арсений чувствовал себя не лучше него — после хлопка входной двери он скатился по стенке и заплакал. Просидел там всю ночь, ждал, что Антон вернется, но он так и не пришел. Шастун поддается самобичеванию: обиды на Арса нет, зато есть полное недовольство собой. Их отношения испортил он, поэтому у Арсения сейчас все хорошо — есть с кем просыпаться и засыпать вместе, а Антон страдает в одиночестве. И он уверен, что заслужил такое холодное отношение Арсения к себе. Что сам виноват, когда собрал вещи и без объяснений ушел, оставив его одного. На душе становится паршиво от одной мысли, что своими необдуманными действиями на эмоциях он причинил Арсению сильную душевную боль. И продолжал ее причинять, когда в первый месяц расставания пытался всеми силами заявить о себе и своей «замечательное» жизни, где нет Арсения, собственно, самому Арсению. Чтобы он видел и знал, кого так легко отпустил. Антон вспоминает тот короткий телефонный разговор с его лучшим другом — Сережей. — Даже не пытайся снова появляться в его жизни. Забудь его, тебе же легче будет. — Серый, трубку Арсу отдай! Я хочу его услышать, — он садится прямо на землю, потому что устал стоять, и прикасается губами в горлышку бутылки с виски. — Он спит, я не стану будить его, Антох. И ты в жопу пьяный... — Я не пьяный, сам ты пьяный, блять! — он вскакивает резко, и его слабый организм с литром виски внутри, явно не готовый к такой активности, сдается. В глазах темнеет и Антон медленно оседает на землю, выпустив бутылку из рук, которая через мгновение разбивается, оставляя мокрые следы и битое стекло на бетоне. — Рот закрой и слушай внимательно, — Антон смеется: откуда у такой полторашки, как Сережа, такое высокое самомнение? — Арсений сейчас спит и с тобой он никогда не поговорит — ни сейчас, ни завтра, ни через год. Так что угомони свой пыл и еби мозг кому-нибудь другому, Арс уже с тобой настрадался достаточно. А лучше вали спать, проспишься, и мы бы могли это обговорить, если... — Ой, ну и иди на хуй, — он сбрасывает вызов, даже не проверив, договорил ли собеседник. — Пошли вы оба, сука, на хуй! — кричит Антон громко, что старушка с первого этажа грозится вызвать полицию. Это действует и Антон заказывает такси домой, все еще смотря в зашторенные окна Сережиной квартиры. Антон сейчас с горящими щеками вспоминает эту ситуацию — перед Сережей стыдно до сих пор. Но тот вроде как отошел, даже в инстаграмме не отписался, сторисы смотрит и лайки ставит исправно. Но в голову клешнями вцепилась фраза «Арс уже с тобой настрадался достаточно». Тогда он думал, что Арсений — ебаная королева драмы, которой свойственно раздувать проблему до невероятных размеров. И Арс, конечно же, наплел Сереже, что во всем виноват Шастун, поэтому Серый его так яростно его защищает. Но сейчас Антон и правда понимает — Арсений был несчастлив с ним в отношениях, от того и страдал. Сережа оказался, блять, прав! Антону кричать хочется от осознания, но он лишь агрессивно тушит сигарету в пепельнице, желая тушить их об себя в этот момент. А еще Сережа сам предлагал обговорить их отношения, но что Антон, что Арс, его длинный армянский нос в своих личных отношениях не приветствовали. Так что оба до сих пор не могут точно ответить, что чувствуют друг к другу после полгода молчания. Лето заканчивается, но Антону уже плевать — он жизнь просрал, стоит ли теперь сожалеть о просранном лете? Начальник со свежим загаром из Анталии и дешевыми магнитиками из турецкой лавки возвращается из своего отпуска и работа в офисе начинает кипеть, не давая Шасту расслабиться и погрязнуть в своих мыслях. Иногда Антону кажется, что вся Москва к сентябрю вышла из спячки или, вероятно, вернулась с курортов — откуда, блять, такие бесконечные пробки? Читая в яндекс.картах, что на метро сегодня быстрее, Антон вздыхает — Москва вынуждает спускаться под землю, спасибо Собянину. Вагон полный до отказа, но Антон, даже не веря в свою удачливость, успевает сесть на свободное место с краю. Пролистнув утреннюю ленту инстаграма, он блокирует телефон и убирает в карман — пытливая бабка рядом то и дело глядела в экран, особо не скрывая этого. Он начал смотреть по сторонам, стараясь не смотреть в лица людей, чтобы не смущать их. И случайно — спасибо, Вселенная, нахуй, пожалуйста, зачем сейчас — видит того, кого видеть вообще не хотел. Арсений сидит прямо напротив него и смотрит, но видя ответный взгляд, сразу опускает голову. Антон всматривается в заблокированный экран телефона, осматривая свое лицо и прическу. Для утреннего час-пика он выглядит более менее свежо. «Блять-блять-блять» — бьется в мыслях у обоих. Надо же — пересечься в метро, в которое уже несколько лет не спускались. Антон решает быть чуть наглее, поэтому смотрит прямо на него, не отрывая взгляда. У Арсения большие мешки под глазами и воспалившееся веко, с которым у него часто были проблемы — Антон помнит, как сам отвозил Арса к офтальмологу, а потом капал специальные капли в глаза и помогал утром надевать и вечером снимать новые линзы, бережно целуя его в каждую щеку после таких привычных для обоих ритуалов. Несите кто-нибудь бумажные полотенца, Шастун опять поплыл, глядя на Арсения. Арсений же, под взором зеленых глазах, как под дулом пистолета, достает телефон и изображает активную деятельность. Заходит во все чаты, пролистывая их, и сдерживает смех из-за абсурдности ситуации. Лишь бы парень напротив не понял, что Арс утром проснулся с настойчивым желанием, чтобы ему снова капал жгучие капли Антон, а не он сам. Сначала он вообще про них забыл, потому что не привычно. Никто не целует в щеки, не шепчет, что боль скоро пройдет. И не только глазная. Он старается играть счастливого человека в ебучий будний день, в ебучие восемь утра, в ебучем метро — актер в душе — натягивает на лицо уже привычную для всех широченную улыбку до ушей, что как противная маска прилипла к образу Арсения — руками не оторвать. Эта маска настолько приелась, что Арс даже думает, что другим: невеселым, грустным, загруженным, его уже никто не поймет. Антон считывает счастливое лицо бывшего по-другому — Арс по-любому общается с любимым человеком, вот поэтому так влюбленно улыбается. Антон злится, чувствуя укол ревности — он тоже так хочет, но ему никто любовные письма не пишет и даже доброе утро с сердечком в конце не присылает. Но решает играть по правилам Арса — пусть думает, что не одному ему по утрам в любви признаются. Он заходит в заметки на телефоне и бессмысленно тычет по клавиатуре, заранее снизив яркость экрана до минимума. Ему льстит такое внимание бывшего. Внутри появляется адреналин и желание победить в их негласной гонке. Он знает, чувствует, уверен — Арсений все видит и понимает. В прочем, как и Антон, иначе бы они не стали устраивать этот детский сад. Шастун облегченно выдыхает, когда слышит свою станцию и выходит, даже не глядя на Арсения, только вальяжно машет бедрами, надеясь, что Арс смотрит. Теперь он видит, кого потерял? Антон выходит из вагона с полной уверенностью, что сделал один-ноль в свою пользу. Арсений в вагоне моментально блокирует телефон и спокойно выдыхает, Антон вроде даже не заметил, что Арс отвечал привычное «ахвхахввхаха» на очередной мем в директе от Сережи. А еще смотрел вслед уходящему Антону — на него сложно не смотреть. Особенно Арсению. Сложно смотреть на задницу, которую не трогал уже полгода как. У Антона же даже настроение улучшается и рабочий четверг не выглядит таким тяжелым — поизводили друг друга и работать можно. В обеденный перерыв он решает посмотреть инстаграм Арсения — убирает его аккаунт из черного списка и первым делом смотрит новую историю — выложена она сегодня ночью, судя по нику и знакомому силуэту на фото, Аней, Арс просто репостнул ее себе. На фотографии они улыбаются, Аня обнимает Арса за плечи, пока он делает селфи. И хештег ночныесоседскиепосиделки ситуацию не скрашивает — соседские, значит. С подружкой ночью дружеский чай пьет, что ли? Так Антон им поверил, ага. Один-один. Но Антон считает, что игра еще не проиграна. Честно, он сам до конца не понимает зачем мчит домой после работы, попутно заказывая романтический ужин на двоих из пафосного московского ресторана. У Антона максимум свидания со своей шизой, но подписчикам его инстаграма это знать необязательно. Когда он забирает большой бумажный пакет у курьера, то план кажется просто восхитительным — он выкладывает запеченную рыбу на большое блюдо, ставит два бокала и наполняет их красным полусладким, кладет пару столовых приборов и ставит две тарелки по обоим концам икеевского стола. Находит на дне пакета длинные свечи и решает, что они идеально впишутся в эту композицию не одинокого ужина. Он фотографирует несколько раз, но получается не очень, да и пустой стул выдает его задумку с потрохами. Антон уже отчаивается и думает найти похожую картинку в пинтересте, как голову посещает гениальная идея! Не такая гениальная, как наебать Арсения с романтический ужином, но тоже пойдет. Он спешно выходит на лестничную площадку, стуча в соседнюю дверь. Ему открывает девушка лет двадцати в свободном спортивном костюме. — Привет, Антон. Чего хотел? — она жестом приглашает зайти в квартиру, и Антон выкладывает ей весь план, в котором она, по мнению Антона, капец как должна помочь как никто другая. — Я согласна только потому, что ты таскал мои вещи, пока лифт не работал. Уверен, что стоит это делать? — Обижаешь, Даш, я ж все продумал! — они заходят в квартиру Антона и приступают к выполнению идеи. Антон познакомился с Дашей Мартыненко случайно — она стояла с горой коробок и парой сумок у подъезда с растерянным видом. И Антон бы прошел мимо, потому что у самого дел и проблем жопой жуй, он вам не человек-паук и помогать нуждающимся не собирается, но девушка дернула его за рукав куртки и с серьезным видом сказала, что Антон — тот самый мужчина, который ей нужен... чтобы вещи занести до лифта, а дальше она сама как-то справится. Он с гордым видом таскал все вещи от подъезда до лифта и только после этого понял, что лифт не работает. Вот вам и квартира в новостройке. Даша оборачивает к нему и театрально вздыхает, когда он собирается вежливо отмазаться от тяжелой работы, но она... против взгляда кота из второго Шрэка Антон не мог пойти. Даша потом подарила абонемент в массажный салон за все кряхтения Антона. Его больной спине это лишним не было. А вечера не всегда были одинокими — соседка заходила к нему иногда, они играли в плойку вместе и обсуждали местных мужиков на районе. Но сейчас Даша окончательно освоилась в Москве и устроилась на работу, поэтому из-за разных графиков они стали все реже видеться. В определенный момент их жизней они стали друг другу прекрасными жилетками для слез. Антон, у которого только закончились отношения, длившиеся три года, и Даша, которая бежала от прошлого из северной столицы страны. Потом, кстати, она выяснила, что косвенно знакома с Арсением из-за импровизационного театра в Питере, но грузить Антона этим не стала. Они просто были рядом в тяжелые моменты, без осуждений и нравоучений. Не пытались влезть в душу, стать кем-то больше, чем соседи-знакомые. Такая дружба Антону нравилась — намного легче, чем отношения. И в фифе она достойный игрок. Сплошные плюсы. — Вот эта клевая, выкладывай! — они уже отсняли нужные фотографии и отбирали лучшие, пока ужинали — «Я че зря пять косарей потратил на эту рыбу? Ешь давай!» — лучшее оправдание Антона Шастуна. Он решает сделать также, как Арс — репостнуть историю «любимой» себе. И следом выложить еще одну — их переплетенные руки выглядели красиво. — Не кажется это странным? Какие-то детсадовские соревнования у вас. И как он увидит твои сторис, кстати? — она составляет грязную посуду в раковину, пока Шастун убирает рыбу в холодильник. — Говорю ж, Сережа ему все сливает. Я уверен в этом. Да и Арс не был бы Арсом, если не сидел с фейка. — Так, — Даша коротко кивает, — а смысл фоток в чем? — она начала намыливать тарелки, а Антон курил в открытое окно. — Ответ на его фотографии с этой подружкой-соседкой, с которой он чаи распивает по ночам, — Даша улавливает ревнивые нотки в его словах, но говорить об этом пока не собирается. — Нет бы поговорить как взрослым людям, игры придумали какие-то в инстаграме, — оба закатывают глаза. — Так даже девушки не делают, — девушка говорит спокойно, но из-за шума воды Антону пришлось подойти к ней сзади. — Шаст, блять! — она инстинктивно взмахивает руками, когда чувствует теплое дыхание в районе шеи. — Ну-ну, а сама зачем фотки сохраняла? — он играет бровями, так что Даша смеется с его мимики. — Ой, все, Шастун, не твое дело! Твоему ебику мы ответили, а со своей я сама как-нибудь разберусь. — Своей? — Антон до этого момента не знал, что Даше и девочки нравятся. Она не говорит, что это оговорка, а, значит, возможная правда. Тем более, что девушка не выглядит смущенной. — Познакомишь? — Сразу кину приглашение на свадьбу, пойдет? — Заметано, Мартышка! — он успевает выбежать из кухни, прежде чем Даша замахнется на него с полотенцем в руках. Антон решает, что обязательно поговорит с подругой как только она будет готова. Уже утром, читая сообщение в директе «Девушка появилась??» от Сережи Матвиенко, Антон гордо отвечает «Да» и убеждает себя, что вся авантюра с фотографиями прошла не зря. Но после этого все затихает — Арс пропадает из всех сетей, Антон остывает к выдуманным им же соревнованиям и просто ждет, что Арсений объявится сам. Увидеть его хочется сильнее — просто пересечься случайно взглядом, как два месяца назад в магазине. С последней их встречи в метро прошло около двух месяцев и Антон вновь вернулся к размеренной и одинокой жизни. Вот только Арсений из мыслей никуда не делся и что делать с таким «соседом из прошлого» Антон не знает. В начале декабря Даша вытягивает парня покататься на коньках на ВДНХ, аргументируя это тем, что Шастун один дома затухнет, как все новогодние салаты после первого января. Для поднятия новогоднего настроения они выпивают глинтвейн в кафе и теперь отбивать задницу на катке, находясь чуть подшофе, не так обидно. Антон собирался взять коньки на Дашу и себя, когда столкнулся в дверях проката с Арсением. Они чуть ли лбами не ударились, оба застопорились и смотрели друг на друга, не расходясь в стороны. Арс отлип первый, толкнув намеренно Антона в плечо, уходя. Шастун замечает в его руках одну пару коньков, вспоминая, что у него они точно были свои, год назад вместе искали их по всей Москве. На автомате выходит на улицу за Арсением, наплевав на очередь. Худший сценарий в голове Антона подтвердился — Арс отдает коньки той самой девушке с фотографии и тусовки Макара и они уходят под ручку на каток. Даша все поняла, узнав Арсения и сопоставив гримасу Шаста, молча взяла Антона за руку и заказала им такси. Сегодня у них в плане глинтвейн без конькобежной программы после. — Я так скучаю по нему, пиздец, — алкоголь развязал ему язык и все сдерживаемые внутри эмоции. Он фыркает носом и трет глаза, от чего они краснеют и опухают. Антон долго сдерживал слезы, пока Даша тихо не сказала, что плакать можно и нужно. Он всхлипывает, вспоминая, что Арсений говорил также. Утром Антон просыпается с тянущемся чувством вины внутри. Он пишет Даше скупое «спасибо. прости за испорченный вечер», понимая, что девушка на него не обиделась, но осадок неприятный остался. Антон чувствует себя виноватым перед Арсением, хоть ничего и не сделал ему. И с чего Шастун решил, что Арс будет бросать свою новую жизнь и возвращаться к бывшему? Это Антон погряз в болоте прошлого, а Арс смог выбраться и жить своей жизнью. Без Антона. В голове бьет набатом фраза «Понимать это больно. Но важно» Сергея Бодрова, фильмы с которым они пересматривали с Арсом по несколько раз. Антон снова приходит к болезненной правде, от которой не убежать и не спрятаться. Арсению лучше без него. И сидеть ночами на балконе, мечтая, что все будет как раньше — эгоистично и... нерационально, что ли. Такие рассуждения очень губительны для Антона: он сразу же рисует в голове картинку их счастливой семейной жизни. И плевать ему, что они не виделись несколько месяцев, а последний нормальный разговор словами через рот был почти год назад. «Интересно, как ты там? Буду думать, что в порядке» — новый девиз Антона Шастуна в декабре. Он четко решает, что оставляет все прошлое в уходящем году, искренне надеясь, что следующий будет лучше. И он не будет страдать по бывшему. По крайней мере, Антон обещает себе сделать все возможное, чтобы к болезненным воспоминаниям возвращаться как можно реже. А лучше никогда. С грустью понимает, что тогда с пьянками в одиночестве придется заканчивать. Антон на все готов, чтобы чувствовать себя нормально. Ему не нужно взлетать до небес, но и пробивать дно в своей социальной жизни тоже — хочется жить спокойно без привязки к прошлому, без вечных тяжелых мыслей о будущем. Жить в настоящем. И, пожалуйста, Дедушка Мороз, счастливо. Работа в декабре не давала ни продохнуть, ни отдохнуть — все отделы стремились закрыть рабочий год как можно скорее, чтобы уйти на новогодние каникулы с чистой совестью. И последние дни просто ебланить в офисе, но это Павлу Алексеевичу знать не обязательно. Не зря же он всему отделу за особую старательность премию выписал перед новым годом. В один из таких затянувшихся обедов делать было нечего, поэтому Макар предлагает снять дом в Подмосковье на предстоящие праздники — чем больше компашка, тем меньше скидываться остальным. Поэтому Антон не обращает особого внимания на то, что в общем чате в телеграмме есть Арсений и Сережа. И оба в статусе «+1». Антон что, хуже что ли? Он зовет с собой Дашу, которая всегда, кажется, за любой движ, чтобы ей не предложили — прыгнуть с парашютом? устроить импровизационный концерт? помочь соседу наебать бывшего? Без вопросов! Иногда Антон думает, что будь он чуть натуральнее, чем сейчас, то у них могло бы что-то получится. Ну, а пока дуэт от Бога — биба и боба, блять, два долбоеба, что согласились играть влюбленную парочку несколько дней перед левыми и не очень людьми. Антон в глубине души честно пытался оправдать это решение, взвесить все за и против, но... — Забей, Шаст. Поржем, кайфанем, побухаем! — слова Даши стали для него лучшей мотивацией вписаться в эту тусовку. Антон пиздец как много думал в этом году, пора бы и разгрузиться морально. Тридцать первого с самого раннего утра Шастун был готов праздновать: в душе таилось неопределенное чувство радости, последний раз похожее он чувствовал в классе девятом перед поездкой в палаточный лагерь. Также не мог заснуть и долго ворочался, предвкушая отдых. Спустя пятнадцать лет чувствовать это странно, но Антон об этом никому не скажет. Хотя Даша, пришедшая к нему в шесть утра, заметив его до этого курящим на балконе, тоже хранит свои секреты. Заваривая ей кофе, Антон думает о том, что оставаться ребенком в этом проблемном и взрослом мире иногда даже нужно. Он смотрит на улыбающуюся Дашу и убеждается — так намного легче переносить пиздец в жизни. — Взрослые же люди все, не парься, Илюх! — кричат наперебой Антон и Даша, вылезая из машины. А потом кидаются снежками в спину Макара, разбегаясь в разные стороны, как только он оборачивается, чтобы обматерить и прочитать лекцию о том, что надо перед хозяином дома показаться нормальными. А как только он передаст ключи в руки и уедет — Макар обязательно им отомстит. В доме неожиданно тихо — Антон хлопает себя по лбу, что приехали они сюда самые первые, чтобы Макар смог поговорить с владельцем лично и узнать нюансы: слишком велик будет моральный ущерб, если они разнесут дом? Физический-то они выплатят по-любому, но все в чате пообещали до такого не доводить. Основная масса людей приезжает к десяти, Антон здоровается с каждым человеком, как и подобно истинному швейцару. На самом деле Антон так хихикал над Макаром, что не умел руководить людьми, поэтому их распределял по комнатам Шастун. Их существенно не хватает, но на это и был расчет: кто-нибудь все равно уснет на пуфах или на диване в зале. А, ну и спящие морды в салатах тоже отметать не стоит — компания довольно разноплановая, кто знает — не разнесет ли того же непьющего Сережу Матвиенко после пары бокалов шампанского? Арсения, Аню, Сережу и его девушку, которая даже не успела представиться, Антон тоже проводил до комнаты. В тишине, просто бросив тихое «привет» на входе. Спускаясь обратно вниз Антон думает, что не нужно быть актером, чтобы почувствовать себя Константином из «Моей прекрасной няни». Достаточно просто встретить бывшего со своей новой пассией и яд польется сам. Как бы Антон это не отрицал. Он ревнует и будет травиться этим, пока не надоест. Как говорится, что они ему сделают, он уже в другом городе. К собственному удивлению, они не пересекаются все оставшееся время. Антону достаются самые легкие задания: настроить привезенную пацанами Яндекс Станцию, включить девочкам на кухне «Новогоднюю» песню Дискотеки Аварии и, самое сложное на взгляд Антона: — Перестань жрать крабовые палочки, Шаст! Это на салат! Шастун, потерпев поражение на женской кухне, пошел доебываться до пацанов, что заняли летнюю кухню. Но за вопросы в духе «Вы че, придурки что ли? Какие шашлыки на новый год?» Макар лично выпнул его обратно в дом. — Овен. — со вздохом говорит Даша, пожимая плечами, глядя на пыхтящего Шастуна, которому снова не дали нарезать салаты, потому что он уже успел порезаться и заляпать огурец в своей крови. А еще напугать рядом стоящую Аню, но видеть ее взволнованное лицо ему даже смешно — лучше бы милочка так волновалась, когда сходилась с человеком, который бесился если посуда стояла не на месте или в светлую стирку попали Антоновы черные носки — Антон и сейчас не понимает: ну че с них будет-то? Но ей это говорить он не стал, ради ее же блага, между прочим. Вдруг Арс только с Антоном был таким занудой, а с Аней стал спокойнее, потому что научился медитировать и дышать маткой (Да, Шастун прошерстил ее аккаунт в инстаграме и мемы заценил). В курилке — просто место у ворот дома — Антон пересекается с Максимом, с которым после той самой ночи на дне рождение у Макара так и не поговорил ни разу. — Где пьянка — там и ты, да? — спрашивает Макс, закуривая. — Типа того, — скомкано отвечает Антон, все еще не находя слов для разговора. Но молчание затягивается, а сигарета Максима кончается, поэтому Антон решается спросить: — А что было той ночью? Ты не подумай ничего такого, я просто... — его перебивает смех Макса и он замолкает. — Шаст, ничего не было, не переживай. Я хотел, да и ты против не был сначала, но в комнате начал отпихивать меня и говорить, что тебя дома ждет Арсений. А потом спихнул меня с кровати и завернулся в одеяло, так что мне пришлось укрываться пледом. Антон немеет, ахувает и краснеет одновременно. Пиздец какой, он и не ожидал от себя такого. — Бля, Заяц, прости за такое, я не знаю, что на меня нашло, — Антону стыдно за себя перед Максимом, но тот лишь улыбается, туша сигарету ботинком. — Забей, я пьяный все равно на нормальный секс не способен. А Арсений твой ничего так, заебистого ты мужика себя выбрал, конечно, — выдыхая серый дым в небо, Макс делится своими впечатлениями, когда на той же тусовке у Макара столкнулся в дверях в Арсом. — Он не мой, — то ли отчаянно, то ли прискорбно говорит Антон и также тушит окурок ногой. — Мы с ним бывшие. — Ну тогда для тебя новость, а хорошая или плохая, сам решай: на бывших так не смотрят и из-за просто бывших не уходят в разгар тусовки. Это так, общие наблюдения. Не знаю, что именно между вами происходит, но от каждых ваших взглядов друг на друга рядом начинает все искрить, я не шучу, — улыбаясь широко, он треплет Антона за плечо и уходит обратно в дом, оставив его переваривать эту информацию одного. Антон ежится от слабого ветра, кутаясь в воротник дутой куртки, зарывая в него нос. Но дрожь по телу сейчас явно не из-за холода на улице. Слова Зайца снова попадают в самое сердце и Антону хочется напиться до лютой отключки, чтобы перестать чувствовать так много. Так он и планирует, но время пока ползет мучительно медленно. К обеду на кухне начинается суматоха и девушки собирают там всех парней. — Нужно съездить в магазин, мы жестко просели с продуктами, — говорит Катя — жена Димы Позова, слыша обреченные вздохи и ахи парней. — Пусть Серега едет! — Обломитесь, я уже выпил со всеми по рюмашке возле мангала, — Матвиенко заливисто смеется, пока не получает подзатыльник от своей девушки, что резко образовалась за его спиной с фартуком в руках. Пока не начались серьезные разборки счастливых парочек кто, с кем, где и когда пил, Макар громко объявляет: — Серег, дай машину Арсу, он единственный, кто не пил там. — И Антон! — Шастун, который все еще смеялся с отговорок Сережи перед девушкой, будто просыпается и по голосу старается найти своего врага — Катя. Катя, Катенька, Катюша, ну не охуела ли ты? — Он!? — было несложно догадаться, что главные возмущения принадлежали Арсению. — Я!? — они говорят одновременно и зло смотрят друг на друга с секунду. — Да, как человек, от кого мы терпим основные убытки, — Антон виновато прячет надкусанное яблоко за спину и всем взглядом показывает, что это вообще не про него. — Вот и порешали, накидайте им список примерный, пока Арс прогревает машину, а Шаст дожевывает яблоко. Тишину в Сережиной машине разбавляют лишь тяжелые вздохи Антона и противный скрип из-за его активного ерзания задницей, обтянутой джинсами, по кожаному сиденью. Что говорить в таких ситуациях? Они не разговаривали несколько месяцев. А сейчас едут в одной машине и оба не знают, чем может обернуться эта поездка в магазин. Антон даже успевает усмехнуться — раньше они всегда находили темы для разговоров. Они буквально знают все друг о друге, но сейчас ведут себя так, будто и не встречались никогда до этого. Навигатор показывается, что ехать до ближайшего магазина сорок минут — вот что значит «выехать за МКАД» — оба тяжело вздыхают, но пути обратно нет. Антон, бесконечно обновляя ленту инстаграмма, слишком широко и громко зевает, что Арс за рулем невольно оборачивается и сам прикрывает рот рукой при зевке. — Давай хотя бы музыку включим, а, — говорить после десяти месяцев молчания сложно, но иначе они оба уснут за дорогой. — Валяй, — на удивление Антона Арс совершенно спокоен. — Радио шансон всегда в топе у Сереги, — Антон прыскает от смеха и мельком смотрит на Арсения: ну дурачина же. Не меняется вообще. — Да я тут подключусь сам, не против? — Антон дожидается одобрительного кивка и включает, как ему кажется, идеальную песню. — Зе рил слим шейди, серьезно? — Арс узнает любимую песню Антона на первых секундах проигрыша, даже не смотря на дисплей сенсорной магнитолы. — Эттеншин, плиз, Арсений! — он оборачивается в его сторону и чувствует, как в груди разливается безграничная нежность, сердце трепыхает, а бабочки в животе танцуют страстную румбу. А причина простая — Арсений улыбается. С ямочками, счастливыми глазами и едва слышным смешком. Шастун на секунду замирает, смотря на него, — будто и не было между ними пропасти длиною в десять месяцев. Скандалов, ругани, расставаний и полугодового молчания. Будто сейчас наконец-то все хорошо. Но реальность та еще сука, что беспощадно прерывает все мечты Антона. Антон совершенно забывает, что включил свой плейлист, под который сам ездит обычно. И какие там песни могут быть Антон знал, конечно, но не ожидал, что эпл мьюзик решит так его кинуть, а именно, включить «Снег в океане» Сергея Лазарева. Вот же блядь. Но экстренно выключать ее и тут же глупо оправдываться Антон не хочет — это их песня. Во всех смыслах. Да и Антону как-то легче, если вместо него до Арса донесет его мысли Сережа Лазарев. Арсений кидает вопросительный взгляд на дисплей и поджимает губы, переводя все свое внимание на дорогу. «Я в глазах твоих видел снег в океане; Мы чужие с тобой, — и другими не станем Так пускай всё растает, течёт между пальцев; Я тебя отпускаю, — и не возвращайся» Антона разматывает. Для него было известно явление как паническая атака, но его так кроет сейчас, что становится по-настоящему страшно. Он чувствует нарастающее чувство безосновательной тревоги внутри, сердце заходится в бешеном темпе, по виску скатывается капля пота, как после двухчасового бега по кругу. Антон безмолвно оборачивается к Арсу — он уже открывает рот, чтобы начать говорить, как в животе скручивает сильнейший спазм — по ощущениям его бьют острым ножом в район печени без остановки. Сон с Арсением сам всплывает в голове — картинка, как Арс бьет Антона ножом в живот, четкая, понятливая. И он слышит фантомный смех Арсения, точь в точь как в том ужасном сне. Руки начинают трястись от страха, а в глазах заметно темнеет. Он скручивается, хватаясь руками за живот, ударившись лбом об приборную панель. В этот момент Антон понял, что его смерть уже близко. Стоит в черном плаще и машет призывно косой. Арсений тормозит у обочины, понятия не имея, что делать со стонущим Антоном на соседнем сиденье. Единственно, что Арс знал точно, — Антон сейчас стонет не от удовольствия. Просто вспомнил и сопоставил два разных его стона в голове. — Дыши. Вдох — носом, выдох — ртом. Давай вместе попробуем, тебе нужно успокоиться, — голос Арсения звучит отдаленно, как сквозь толщу воды, но Шастун чувствует его теплые прикосновения на спине и переводит свой взгляд с дрожащих рук на голубые глаза Арсения. Периферическим зрением замечает, что его сухие губы продолжают бесконечно шевелиться, но голубые глаза затягивают Антона в безвылазный омут, не давая перевести взгляд в сторону. — Антон! Антон! — Арсений все яростней трясет его за плечи, а он сидит неподвижно, наблюдая как расширяются и сужаются чужие зрачки. Антон ощущает, что его вспотевший лоб и ладони Арс пропитывает сухим полотенцем, держит за руку и просит сказать хоть что-то. — Глаза у тебя красивые, — шепчет Антон, когда Арс на гране отчаяния повторяет просьбу. Они не смотрят друг на друга и ладони не разжимают — так спокойнее. Дыхание восстанавливается, жар, который он чувствовал ранее, пропадает, а к Антону медленно приходит осознание случившегося. У него случилась ебейшая паническая атака из-за песни Лазарева? Он лично клянется себе, что запишется к психотерапевту сразу после новогодних праздников. Арсений первый отпускает его руку и выходит из машины, так и не сказав ни слова. Антону перед Арсением стыдно очень. Он не должен был это видеть. Не должен был держать за руку и просить дышать ровно. Но он делал все это, пока Шастун самому себе помочь не мог. Он чувствует досадное чувство вины за то, что контролировать практически невозможно. Ощущения разбитости и изнуренности не отпускают его, поэтому он хватает куртку с заднего сиденья и достает пачку сигарет. Арсений стоит, опираясь на багажник кайена. Его глаза закрыты, а ресницы еле подрагивают. Антон встряхивает плечами и все же закуривает, становясь рядом с Арсом, повторяя его позу. — Давно тебя так штормит? — говорит Арсений спустя пару минут молчания. Оба не знают сколько времени они уже здесь стоят, но это особо их не заботит. — Так было впервые, — честно отвечает Антон, делая очередную затяжку. С сигаретами все легче. — Нам ехать осталось буквально шестьсот метров, ты как? Готов или подождем еще? — Антон отрицательно машет головой, кивая на дорогу. Арс задерживает взгляд на бледном лице Антона: он медленно делает длинные затяжки, смотря куда-то вдаль. Его зеленые глаза пусты, лицо выражает полное безразличие — Арсений с грустью внутри подмечает, что раньше Антон всегда улыбался. Иногда вообще не в тему, прятал так свои настоящие эмоции, раздражая этим невыносимо, но его искренние смех и улыбку Арс узнает из сотни тысяч других. И он бы сейчас все отдал, чтобы Антон снова начал счастливо улыбаться. И раскрасил его серый мир. Арс просыпается от своих мыслей, когда Антон его аккуратно трясет за плечо, будто и правда будит. Еще бы в висок поцеловал, ну, так, чисто по привычке. Арс хмыкает себе под нос, вспоминая, что раньше с таких действий начиналось каждое совместное утро, а сейчас он дергается и чуть ли не на метр отпрыгивает от легкого прикосновения. Доезжают до нужного магазина они молча, явно каждый в своих мыслях. Арсений пытался не вспоминать прошлые отношения; Антон хотел заткнуть внутреннее чувство вины хоть чем-нибудь. Шастун первый заходит в магазин: небольшое помещение с мигающей лампой на входе и противным колокольчиком на пластиковой двери. Кивнув старушке за прилавком, что через свои толстые очки смотрела на него с недоверчивым прищуром, он уходит к самым дальним полкам, напрягая мозг по полной — этот внезапный эмоциональный сбой затмил список продуктов, что девушки диктовали ему наперебой. И он не догадался черкануть их в заметки. В его руках было надкусанное яблоко, но не то, что в Америке родилось, а наше, кубанское. Приходится чесать затылок и вспоминать что из быстротечного картошка-майонез-горошек-шампанское-хлеб действительно окажется нужным. Шастун выбирает хлеб, думая, подойдет ли всем обычный батон или лучше взять со злаками. А может лучше квадратный для тостов? Он берет сразу всех по одному виду — «нахера их так много придумали, хлеб есть хлеб», оборачиваясь на смеющегося Арсения позади. — Ты решил помочь России с ростом спроса на пшеницу? — он держал в руках небольшую металлическую корзинку. Надо же, Антон их даже не заметил на входе, поэтому прижимает к груди все, что взял. — Нет, блять, просто есть личности с личными нюансами, которым одно ни так ни эдак, короче, не угодить, — он говорил быстро, часто махая головой, чтобы убрать кудрявую челку с глаз. Это умиляло Арсения еще больше. — Вот и хули ты ржешь? — он уже был готов встать в позу птицы из мема «так, блэт», если бы не булки хлеба в руках. — Можно было бы дождаться меня и не ломать себе голову. Тем более, что хлеб вообще не нужен, мне ж Катя список скинула, пока мы ехали, — и он уходит к другим стеллажам, утыкаясь в свой телефон, походкой от бедра — Антон до сих пор не понял: специально Арс так делает или это получается непроизвольно. Выглядит превосходно, но Антон еще не разобрался с хлебом, что нужно было снова разложить по местам. — Ах, ну да, как я мог забыть, что ты у нас спец по продуктам, — Антон обижается: Арсений делает все сам, даже корзину не доверил. Шасту приходится просто плестись за ним, гоняя взгляд по чему угодно, лишь бы не на стройные ноги Арсения, что легкая короткая куртка совсем не прикрывала. — Хорош ныть, тебя все равно за чем не отправь, ты с пивом придешь, — Арсений, все еще не отрываясь от телефона, шагает к холодильнику с полуфабрикатами. И Антона злит это сучье поведение Арса. — Ну, прости, что-то ты никогда не говорил о том, что предпочитаешь вино для романтического ужина на двоих! — он не замечает, как повышает голос, но и это никого особо не интересует, только Арсений оборачивается и подходит вплотную к Антону, чуть ли не раздувая ноздри от кипящей злости. Шаст, смотря в голубые глаза сверху вниз, выглядит не лучше, облизывая пересохшие губы. Не хватало еще обоим устроить драку в этом затухлом магазине под Москвой. — Надо же, какой ты наблюдательный! Жаль, неромантичный, — Арс шепчет ему сквозь зубы, наигранно улыбаясь, показывая всю свою раздраженность. — Да пошел ты! — Антон не хотел сейчас ругаться. Хотя бы не здесь. Он достает из кармана куртки пластиковую банковскую карту, прикладывая ее к груди Арса, язвительно кидая напоследок: — Пароль ты точно не забыл. Противный колокольчик на входе громко хлопает, пока продавщица с видом ленивца из Зверополиса водит головой из стороны в сторону. Арсений этого мальчишеского бунта не понимает и бежать за Шастом не собирается, поэтому нарочно дольше лавирует между холодильниками и стеллажами, видя курящего Антона у входа. Он оплачивает все своей картой, убирая Антонову карту себе в карман, и уже хочет поговорить с ним, раз так вышло. — Иди нахрен со своими эмоциональными качелями, — Арсений хотел поговорить нормально, но недовольный «цок» Антона он расслышал прекрасно и мириться с этим не хотел. Он закидывает пакет с продуктами на заднее сиденье, вновь облокачиваясь на дверцу машины. И выжидающе смотрит на Шастуна, который поджигает еще одну сигарету, — точно по-мальчишески выражает свой протест. Но и Арсений далеко от мальчишки не отошел, так, может на год-два только. — Да ты охренел, Попов? — Антон ошалело смотрит на Арсения, что так бессовестно выдернул из его рук сигарету, когда он почти поднес ее ко рту, прикрыв глаза чуть ли ни в блаженстве. — Вот и нахуя? — он скрещивает руки на груди и держит зрительный контакт, ожидая ответа от Арса. — Заебал курить, Шастун... — Где-то я уже это слышал, — Антон перебивает его с довольной усмешкой на лице. — И мы уже опаздываем, девочки заждались. Надо ехать, — Арс не смотрит в сторону Антона, обходя машину и садясь за руль. Видя идущего Шастуна, он лишь тихо выдыхает «пиздец, блять» и молится всем Богам, чтобы уехать спокойно. Ха, если бы Боги и правда слушали Арсения, то, возможно, поездка и правда прошла более менее удачно. А так — терпите судьбу-злодейку, что дает безжалостные толчки под зад обоим. Все начинается относительно спокойно. А потом Шастун начал выебываться. Включив наугад «Smack My Bitch Up» — The Prodigy, которых, кстати, любит Арс, а Шаст плейлист менять не стал после расставания, он решает довести начатое до конца. Его отвлекает лишь Арсений, который смотрит на дорогу, постукивает пальцами по рулю в ритм песни, едва слышно подпевая британцам. Антон снова плывет с этого, облизывается, как кот на сметану. Ему сразу на ум приходят воспоминания о том, что так происходило почти каждую совместную поездку — они ругались, материли друг друга, а потом один из них включал какую-нибудь песню, которой они старались подпевать вместе, но сыпались с реакций и путаницей в словах, забывая к этому моменту о случившейся ссоре. Домой они уже приезжали счастливые, словно и не ругались никогда. Может, из-за того, что они игнорировали даже малейшие разногласия и не пытались их обсуждать, а просто включали музыку в машине, они так и не смогли спасти свои отношения, не сумев обсудить проблемы посерьезнее. Это все скатывалось в единый ком нерешенных проблем, на который оба лишь отмахивались, наивно думая, что и так разберутся. Но менять что-то уже поздно и вспоминать прошлые обиды тоже, поэтому Антон придерживается поговорки «Горит сарай, гори и хата» и приоткрывает окно черного порша, чувствуя любознательный взгляд Арсения. Медленно, по-лисьи, он достает из кармана пачку сигарет и вытаскивает из нее последнюю оставшуюся. «Только, сука, попробуй сломать» — одним взглядом говорит Антон, ища зажигалку по карманам. Арсений показательно не отворачивает голову от руля, но покосившийся взгляд его выдает. Этого он и добивался. — Шастун, убери гадость изо рта, — Арс старается не звучать строго, все еще надеясь, что Антон прекратит это ребячество. Но он лишь сильнее затягивается, стряхивая пепел за окно, при этом выдыхая дым в салон, от чего Арс смешно морщит нос. — Ты сам мне не дал докурить, а я хочу, так что терпи. Ну, или можешь выйти из машины, — Арсений фыркает, сжимая руль в руках до побеления костяшек, а щеки заметно приобретают пунцовый цвет. Антон победно улыбается. Пока Арсений не сдается и не тормозит у обочины, что слышен неприятный свист колес, а на асфальте остаются черные следы. Повезло, что трасса практически пуста для таких маневров. — Умалишенный? — Антон — сама невинность — Шастун. — А ты охуевший, — он убирает ремень безопасности назад, ближе наклоняясь к Шасту, что уже вжался в искусственную кожу кресла. — Никаких. Гребанных. Сигарет. В машине. — он делает затяжные паузы между словами, подчеркивая свой серьезный настрой. Антон не улыбается, но и сигарету не убирает, нарочно выдыхает кольца дыма прямо в волосы Арсения. — Вот и чего ты добиваешься? — тихо, на грани шепота, говорит Арсений, смотря на треклятую сигарету, зажатую между окольцованными пальцами Шастуна. — Я? — он округляет глаза, кивая подбородком вниз. — Это ты чего добиваешься? И держи дистанцию, будь добр, — Антон с полным равнодушием в голосе делает еще одну затяжку. А глаза горят, ожидая ответных действий от Арсения. И Арсений не сдерживается: хватает Антона за запястье, тянет в свою сторону, но Антон изворачивается и дает звонкую пощечину Арсению. Он замахивается, чтобы ударить в ответ, но Антон, уже наплевав на сигарету, что упала на асфальт через приоткрытое окно, перехватывает оба Арсовых запястья, придавливая к креслу, но понимает, что бить нечем — руки держат Арсения. Практически оседлав Арсения, он по инерции наклоняет голову, но выглядит, словно баран, что решил пободаться. Все происходит неожиданно для обоих — они сталкиваются лбами, тяжело дышат друг другу в приоткрытые рты. Антон отпускает чужие запястья, уже погружаясь полностью в безвылазную пучину, смотря Арсению в голубые глаза. В один миг становится так все равно на происходящее вокруг. Сейчас только Арсений, его голубые глаза и обветренные губы, по которым он водит мокрым кончиком языка — сплошное блядство и разврат, но Антону нравится. И когда он уже прикасается к призывно распахнутым губам, Арсений ехидно шепчет: — Девушка твоя против не будет? — Антон тушуется, ощущается такое теплое дыхание на своих губам, но в миг широко распахивает глаза. Вся эйфория момента пропадает. — А твоя? — он снова надевает маску бесчувственной суки, выплевывая эти слова прямо Арсу в лицо. В ответ прилетает звонкая пощечина, что левая щека начинает гореть от удара. Но Антон — гребанный мазохист, лишь улыбается, соскальзывая с бедер Арсения обратно на свое место. И тут же на него накатывает волна стыда. Он готов биться головой об приборную панель за этот цирк, что сам начал. Антон даже объяснить самому себе не может зачем потянулся к губам Арсения — просто хотелось. Хотелось заполучить этого мужчину целиком, прижать к себе, целовать россыпь его родинок на теле, вылизывать языком чужой рот. И Антон не знает откуда в нем это противное «хотелось». Может, потому что не видел Арсения несколько месяцев, а не говорил еще больше и вот дорвался; может, просто на голову больной; может... скучал? — Прости за пощечину, я... — Арсений прерывает их тяжелое дыхание в машине, разряжаемое лишь песней «Зверей» на фоне, — я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел делать тебе больно. Антону тошно от самого себя. Он же это затеял, первый ударил, а извиняется все равно Арсений. Парень, который с час назад помог ему справиться с панической атакой. Настолько ничтожно и унизительно он себя никогда не чувствовал. — Арс, ты не виноват. И прости меня, я тоже не понимаю, что со мной, — Антон за считанные секунды из суки превращается в котенка: говорит тихо, крутит кольца на пальцах, голову не поднимает, потупив взгляд в пол. Арсений кивает, прокручивая звук магнитолы на максимум, и подпевает знакомой песне. Антон тоже в это включается, на время выкидывая из головы нагнетающие мысли. Когда они вернулись, на улице уже смеркалось. Антон и Арсений все также молча зашли в дом и разошлись в разные стороны. Часть приглашенных людей накрывали стол, другая же — преимущественно мужская, играла в плойку. И какого было удивление Антона, когда он увидел Дашу, сидящую по середине дивана рядом с Позом, активно управляющую джойстиком. — М-да, выглядит как кадр из того самого порно, — громко произносит Антон, отодвигая Дрона с пуфа, чтобы упасть самому. — Вы наконец-то вернулись, — Макар оборачивается на Антона и замечает сразу, что что-то не так. Но Шаст сейчас разговаривать не хочет, поэтому улыбается и выставляет большой палец вверх. Макар понятливо поджимает губы и снова следит за игрой Димы и Даши. — Кстати, то порно такое ужасное, правда, — на девушку поднимаются восемь пар выпученных глаз, на что она прыскает от смеха и поясняет: — Мы с подругой как-то решили глянуть, знаете, чисто из-за интереса, так там эти мужланы ее разорвали практически. Это был единственный раз, когда я расплакалась из-за порно. — Ну нихуя, она потом стала одной из узнаваемых порно-актрис, а там и гонорар повышенный, — лаконично отвечает Поз. Удивляло то, что оба не переставали играть и продолжать такой разговор. Антон отпускает себя и смеется искренне, громко. Откидывается спиной на пуф, подтягиваясь от долго сидения на одном месте. В дальнейший спор он не вслушивается, лишь наблюдая из-за спины Дрона за бегающими человечками на экране. Он для себя четко решает, что подумает обо всем потом, а сегодня будет наслаждаться праздничной атмосферой. В его планах на ближайшие три дня есть только мандарины, оливье, кола и совместный просмотр Гарри Поттера или Шерлока. Минимум грузящих мыслей и телодвижений. Аня Захарова, завидев серьезного Арсения еще на пороге, утащила его в их комнату на втором этаже, миновав компанию у дивана в холле. — Что случилось? — она видит, что с Арсом что-то не то, он встревожен и напряжен с того момента, как вернулся из магазина. — Это связано с Антоном, да? Арсений хмурится, закусывает нижнюю губу, отводя взгляд от Ани — знает же, что она все прочитает по глазам. Он садится на край кровати и кладет голову — ватную по ощущениям — на сложенные руки и тихонько вздыхает. И ей было достаточно этого звука — она все поняла. — Арс, ты можешь рассказать мне. Не грузись в новый год хотя бы, — Аня, сев рядом, аккуратно поглаживает Арса по спине — в последние месяца он стал дергаться от любых прикосновений. Он может рассказать ей все сейчас, через месяц или два, а может и никогда. Но она всегда будет рядом. Держать за руку и обнимать. Без попыток залезть в трусы или душу. Аня вспоминает, как под конец февраля к ней домой — в питерскую квартиру! — буквально ввалился пьяный Арсений. Который уже три года как жил в Москве со своим парнем. Он еле поворачивал языком, а до дивана в гостиной полз, стирая коленки, но в его ответе на логичное «Какого хрена, Арс?», Аня смогла разобрать лишь «Антон, обмудок, люблю, пидор, ненавижу» и поэтому решила оставить разговоры на следующий день — все равно Арсений раньше часа дня не встанет. И на следующий день он рассказывает ей, прикладывая бутылку с холодной водой к лицу, что они с Антоном взяли перерыв. А потом проходит два часа и Арс, после четвертого бокала вина, выкладывает бывшей соседке всю правду. Что Антон ушел и не объявляется третий день, и вообще они, судя по всему, так молчаливо расстались — а это после трех лет отношений! — и что в московской квартире без него ему плохо, а на улицу он выходил лишь за пивом и сигаретами. И то, что он нажрался как свинья, что даже не помнит, каким образом оказался на Ленинградском вокзале и зачем взял билет на последний сапсан. Хотя, все же, смутные мысли о настоящей причине его такого внезапного визита в Питер были, но Ане Арс об этом навряд ли расскажет. Он всегда считал ее другом, лучшим другом. Все началось до жути банально: Арс и Аня Захарова работали вместе в одном театре, потом стали вместе снимать квартиру — так дешевле, а вскоре стали лучшими соседями. Девушка была одной из первых, кому Арс признался в нетрадиционной ориентации, и была чуть ли не единственной, кто пожелал Арсению удачи в новых отношениях в новом для него городе. Который он, если честно, не любил за вечную беготню и излишнюю суетливость, но с любимым и рай в шалаше, как говорится, так и Москва стала привычной и родной, а медленные люди в метро бесили не меньше, чем коренных москвичей. — И я не знаю, что дальше будет. И я... скучаю, блять, — со всхлипом говорит Арсений, утирая слезы большими пальцами до красноты. — Я так хочу к нему, но он, сука, тоже виноват и не меньше, чем я! В итоге: ему все равно, а я до сих пор не забил. Арсений сидел все на той же питерской кухне и рассказывал подруге, что Антон все так и не появлялся. Вопрос с квартирой он решил через Макара и напрямую с хозяйкой, написав ей, что жить там больше не собирается. Тогда Арсений тоже собрал свои вещи и уехал в Санкт-Петербург. Поселился у Ани, вспоминая студенческие годы, на самом же деле он просто не хотел оставаться один в такой сложный период. Арс уехал к подруге, потому что в Москве у него были только друзья Антона, которых он бы хотел видеть меньше всего. И в свой день рождения — 20 марта — ровно месяц после расставания — Арс ждал, что бывший поздравит хоть как-то, но он так и не появился. Поэтому Арс и начал пить один, не сумев выдернуть Аню с работы пораньше, но зато смог ее напугать, так что она прилетела домой как только появилась возможность, но Арс уже выдул половину припрятанного Джека Дэниэлса. После этого Аня пинками выгоняла его в Москву налаживать жизнь, а не спиваться в Питере. Арс отказался от психотерапии, но на новую работу и квартиру согласился, тем более, что Аня ему помогла переехать. Так, в местном Леруа Мерлен они встретили Илью Макарова — Арсений тогда одновременно хотел сделать вид, что не знаком с ним, и расспросить старого друга о жизни. И о жизни его друга, по совместительству бывшего парня Арсения, он тоже хотел спросить. Все сложилось само собой: оказалось, что Макар живет в одном жилом комплексе с Арсением, так что их пересечения стали все чаще случаться. И Антона, захаживающего к другу, Арс тоже видел, но успевал успешно выходить из его поля зрения. Хотел, конечно, прижать пару раз к стене и спросить за все обиды, но он не стал. Это все глупо и безосновательно — он принял их факт расставания, а в том, что Арс не мог забыть и забить на него, было исключительно его проблемой. Макар никогда не планировал быть сводницей — однажды к нему на порог пришли две незнакомые девушки с идеей спасти их двух общих друзей. И он не смог им отказать. Они планировали возвращать к социальной жизни по началу каждого по отдельности, но так совпадало, что Арс и Антон все равно пересекались. Будто судьбой предначертано. Поэтому Арсений пошел с Аней на тусовку в честь дня рождения Макара, где увидел то, чего явно видеть не хотел, но Шасту, который позволял Максу засасывать его прямо у всех на глазах, было на это абсолютно плевать. Он ушел один, размышляя об увиденном: сердце заметно кольнуло — это нельзя отрицать. Но он же не вспоминал о нем уже два месяца, думая, что все прошлые чувства угасли, а тут надо же, присаживайтесь, здрасьте — ревность. Арсений ненавидел это чувство, ненавидел чувствовать себя зависимым и привязанным к кому-то. Но с Антоном по-другому не получилось, поэтому Арсу оставалось лишь кричать в подушку и плакать в душе, как ему надоело думать о бывшем. Но Арс и не знал, что этот бывший также думал о своем бывшем. Какие они все-таки дураки — попали в собственно созданный замкнутый круг и за все месяцы так и не смогли из него выбраться, продолжая биться головой об стену. — Знаешь, так странно, что он рядом. Мы же когда-то были самыми родными и любимыми друг для друга, а сейчас чуть ли ядом не плюемся. Мы так похерили и растоптали все наши совместные годы, я до сих пор в это поверить не могу, — Арс и Аня все еще сидят в светлой комнате на втором этаже, пока остальные, закончив играть, начинали накрывать стол. — Понимаю, Арс. Но надо же жить дальше как-то, не все крутится вокруг Антона, — она прикусывает язык, стараясь не обидеть Арсения. Ей больно смотреть, как его штормит и кроет. Аня не хочет, чтобы Арсению было так невыносимо в этот праздник. И ее разрывало изнутри из-за невозможности помочь ему не чувствовать все так остро и больно. — Я опять распустил нюни, какой кошмар, прости, — он быстро говорит и часто моргает, восстанавливает дыхание, делая глубоки вдохи и выдохи. — Арсений. — Аня старается звучать строго. — Не смей извиняться и стыдиться своих эмоций. Я здесь ради этого и сижу, чтобы ты мог мне довериться, рассказать, что тебя тревожит. Мы это уже проходили. — Я не заслужил такой поддержки от тебя. — Арсений. Я скоро начну давать тебе подзатыльники за такие слова, — она ловит взглядом кривую улыбку Арса. Хоть что-то. — Я здесь по собственной воле. И буду вытирать твои сопли, если придется. Потому что ты мой друг. Он сжимает ее руку крепче. Здесь и слов не нужно, все и так понятно. Арс поднимает на нее глаза полные благодарности и кивает, принимая ее слова. Она чуть улыбается в ответ и, погладив его еще раз по спине, сжав ладонь на плече, уходит. Арсений остается один на один со своим киселем в голове. Аня и в правду хорошая, но вот понять Арсения она так и не смогла: он любит и ненавидит Антона одновременно. Он злится и обижается на него, потому что тот молча ушел, не стал бороться за их отношения. От этого факта больно до сих пор. На себя Арсений тоже злится: вместо адекватного диалога, он допустил им так разойтись. Он тяжело вздыхает — уже который раз за день — и решает, что сегодня он точно не будет забивать голову о том, кто виноват и почему. Не в этот день точно. Тем более, что до Нового года остается четыре с лишним часа. В главном холле, куда стащили все столы, что были в доме, уже начинается движ. Ребята все громче подпевают песням, параллельно успевая провожать старый год и украшать все стены мишурой. Ну, так, чтоб красиво было. Арсений выпивает первую рюмку коньяка со всеми. И после этого глотка обжигающей жидкости все кажется не так уж и плохо. И даже блевать не тянет, когда Антон мило шепчется с Дашей. Он наверняка говорит ей всякие глупости на ухо, раз она театрально прикрывает рот ладонью. Арс ошибся: блевать все-таки тянет — не стоит больше пить до новогодней ночи. И в сторону влюбленной парочки смотреть тоже. За пять минут до двенадцати они всей гурьбой вываливаются на улицу. Антон, как самый высокий, держал телефон с прямой трансляцией местного телеканала, где уже вещал президент, не забывая упомянуть, что этот год был сложным. Никто не вслушивается в его слова — у каждого в одной руке — бокал для шампанского, в другой — бумажка с желанием, которую нужно поджечь. Куранты начинают свой отсчет, и пока вся толпа кричит, смеется и целуется, Арсений ловит на себе взгляд Антона. Он поворачивается к нему всем корпусом, протягивая бокал в сторону кого-то — уж слишком Арс был занят разглядыванием Антона, что не смотрел, кто из парней наполнил бокал алкоголем. Антон не отрывает взгляда от него, уже позабыв про клочок бумаги в рукаве. — ...Три! Два! Один! С Новым годом! — смешиваются мужские и женские голоса, их лица, действия и жесты смазываются в одно неразборчивое пятно. Они синхронно выпивают шампанское из своих бокалов до дна, так и не оторвав взгляд друг от друга. В груди у обоих появляется смешанное чувство — в диапазоне между отчаянием и надеждой, как и пели «Порнофильмы». Они не несутся через толпу с криками «Антон!» и «Арсений!», не падают другу на спины и не целуются до синих губ. Заходят в дом, неспешно раздеваясь. Даша успевает обменяться подарком с Антоном, нацепив на него красный колпак Санты с белым помпончиком, а потом умотать на другой конец стола к Ане, но этого Шаст уже и не заметил. За столом время пролетает незаметно. На удивление всех, никто не переругался между собой, так что беседа шла на ура. Про отношения Антона и Арсения, все, кто был в курсе происходящего (хотя даже эти двое не могут объяснить, что за войну взглядов они устроили на улице во время боя курантов, и что, блять, вообще происходит) тактично молчали. Антон после десятого бокала шампанского отпускает себя: смеется громче всех, первый ввязывается в пьяный твистер. Арсений за этим с удовольствием наблюдает, попивая свой виски со льдом, — шампанское для слабаков. После нелепых поз и падений он смеется вместе с толпой, но сам участвовать в этой игре не стремится. Антон, сбив все коленки и локти, обиженно дует губы и уходит на веранду курить. Арсений гасит в себе дикое желание пойти за ним следом очередным глотком алкоголя. Пока остальные продолжали веселиться, подпевая известным песням вперемешку, Арсений оказывается один за столом. Под влиянием алкоголя в голову снова лезут разные мысли, что жрут его изнутри, словно противные грызуны. На очередном воспоминании о бывшем, он по привычке тянет руку к телефону, чтобы в очередной раз посмотреть на заблокированный контакт, так и не позвонив, но только взглянув на дисплей телефона, — 1:34, 1 января — он убирает его обратно в карман. Антон с ним в этом чертовом доме на чертовом празднике, как он мог забыть? Но мысли все еще никуда не уходят, что голова пухнет. В стороне виднеется небольшая комната с железной дверью — пацаны ходили туда курить, чтобы не одеваться на улицу. На общую шумную тусовку возвращаться не хочется; хочется только тихо сесть в уголке и спокойно выдохнуть. Арс допивает остатки виски в стакане и встает изо стола, так ничего и не съев, уже чувствуя, как крепкий алкоголь разматывает его полностью. Арсений заходит на веранду и тут же хочет выйти. Но не успевает, потому что Шастун — не зря его называл ушастиком — оборачивается с зажженной сигаретой в руках. И улыбается так грустно и пьяно, что Арс сдается, сам того не понимая, и подходит ближе, запирая дверь. Они молчат минут десять точно: Антон за это время выкидывает сигарету в сугроб на улице, закрывает окно и достает из угла два пыльных пуфа — аккуратно стряхивает пыль с них, и только после двигает один к Арсению. На застекленной веранде, куда можно было попасть через кухню дома, была прекрасная звукоизоляция — музыка из основного зала сюда доносилась приглушенно. Такой своеобразный остров тишины среди бушующего океана. Они обесточены, отключены от внешнего мира. Эта тишина — их общий мирок, где они либо вместе выживут, либо вместе погибнут. Но пока оба молчат, не решаясь сказать что-либо. — Дай закурить, — Арс замечает, как Антон открывает рот, чтобы что-то сказать, поэтому нагло перебивает. Арсений не курит. Антон знает, что он курит, когда вокруг сущий пиздец, поэтому молча достает пачку мальборо и отдает Арсу. Он давит пальцами на фруктовую кнопку внутри, старательно пыхтит, но та все не поддается, и Арс вздыхает, поднимая руки. Антон открыто смеется с одного только серьезного вида Арсения, но видя его удрученное состояние, он берет эту сигарету из раскрытой ладони Арсения и раскусывает передними зубами кнопку, быстро вставляя сигарету в его открытый рот, пока Арс не отошел от такого обнаглевшего поведения бывшего. Шастун все же думает и действует быстрее него, так что успевает достать свою зажигалку и поднести к сигарете. Арсений — брезгливый до мозга костей, и этот жест воспринял враждебно, если бы только не... Антон. Он родной, знакомый — намного больше, чем просто знакомый, друг или коллега, и на секунду Арс почувствовал ту самую интимную близость между ними — и это далеко не про секс. Антон все еще любимый; все еще важный в сердце Арсения. Он прочно поселился там и кричит всем незваным гостям с нелепыми подкатами «Занято!». — Ты прости за мои выходки сегодня, я здорово потрепал тебе нервы, — тихо начинает Антон, смотря на курящего Арсения, что открыл окно на распашку и сел на подоконник, свесив ноги на улицу. Шаст, словно на автомате, уже привыкший к таким закидонам Арсения, даже не просит его слезть, а лишь снимает с себя флисовую кофту и накидывает ее на плечи Арса. — Я устал понимать, что происходит между нами, Антон. От этого тихого ответа у Шаста внутри живота скручивается неприятный спазм. Он не знает, что говорить дальше — грустно понимать, что ними ничего и никогда уже не будет возможно. От тяжелых мыслей и выпитого алкоголя голова ощущается чугунной, так что Антон прислоняется виском к холодному стеклу рядом с Арсением, который уже докурил и закрыл окно, но остался сидеть на подоконнике. — Я вдруг вспомнил, что мы точно также сидели у меня на балконе в Питере, — Арсений неожиданно меняет тему и Антон неловко у него переспрашивает, боясь, не послышалось ли ему. — Мы тогда первый раз нормально поцеловались, — Антон вливается в эти воспоминания и прикрывает глаза, представляя картинки того летнего утра. — А до этого поцелуи были ненормальными по-твоему? — Арс фыркает носом в своей излюбленной манере, что у Антона это вызывает широкую улыбку. — Поцелуи через одну трубочку от коктейля или одну сигарету на двоих не считается, — Арсений порывается ответить, но Антон знает его слова наперед. — Это даже не романтично — мы были вынуждены заказать один коктейль, потому что на два нам точно не хватило в том дорогущем баре. — Да откуда я знал, что там такой бар? — они тихо смеются и Антон по привычке утыкается лбом в чужое в плечо. — Ой, да пизди больше, ты думал, что у меня деньги были, а я, что у тебя. Помнишь, нам пришлось тусоваться там до утра из-за разведенных мостов? — Арсений кивает, по-доброму усмехаясь. — Таких экскурсий по одной стороне Питера мне никто не водил, кроме тебя. А вот это уже больно. И он замечает это по резким сменам эмоций на лице Арсения. — Я скучаю по тем временам, — еле слышно признается Арсений и Антон молча обнимает его, не видя сопротивления. Шаст тоже скучал, безумно скучал по этим объятиям, но он не мог так жаться к занятому — не его — человеку. И когда Антон аккуратно отстраняется, убирая руки Арсения со своей талии, то видит вскинутую голову с замутненным взглядом. — Я не могу так, Арс... Там Аня, а у вас с ней... — он не успевает договорить. — В ней дело? — Антон положительно кивает, но решает сейчас не говорить, что не только в этом проблема. — Пошли. — и Арс тянет его за руку на кухню, выходя из веранды, на которой они просидели больше часа. Странно, что никто в доме даже не попытался их искать. Из-за того, что кухня смежная с гостиной, где и расположился основный стол, из освещения был только светодиодный дискошар, который притащил кто-то из парней. Девочки во всю горланили песни Аллегровой, так что такой свет добавлял атмосферы караоке где-то в Воронеже. Антон внимательно смотрит себе под ноги, плетясь за Арсением, до конца не понимая, куда именно они идут. Он упирается корпусом в тело Арсения и сразу же останавливается, оглядываясь. На диване, где ранее играли в фифу Даша и Поз, сейчас сидят Аня и Даша, причем, что Захарова сидит на коленях у Мартыненко, утыкаясь носом ей в ямку над ключицей, пока девушка ей что-то шепчет на ухо. И влюбленные точно не замечают никого вокруг. — Нифига у них дружба, — выдыхает Антон позади Арсения. — Ты что, придурок что ли? — и смотрит слишком серьезно. Видимо, только у одного Арсения выветрился весь алкоголь из организма, пока они сидели на веранде. — То есть она тебе не девушка? Или у вас полиаморные отношен... — его снова перебивают. — Шастун, перестань тупить. Нет у меня никого. А Даша с Анютой — наконец-то сошлись. Ты не знал про них? — Я... — он в нервной привычке жует нижнюю губу, собирая мысли воедино. — Пиздец! — Антон очень запоздало вспоминает, что хотел поговорить когда-то с Дашей насчет ее отношений, но этого разговора так и не случилось. А оказывается, что она с той самой Аней, с которой был Арс... Шастун очень сложно обрабатывает эти ваши детективные сериалы. — Я сам только сегодня понял, как они все это провернули. Даже обидеться хотел, но не стал. Они и в правду милые, надеюсь, их отношения будут лучше, чем наши, — Арс хрипло смеется, больше нервно, смотря коротко на все еще думающего Шаста. До Антона осознание сказанного доходит, когда Арсений, вздохнув, разворачивается на пятках и уходит обратно в строну веранды. Шастун отмирает и бежит за ним, хватая его за свою же кофту. — Арс, я тоже должен сказать, — они останавливаются у барной стойки на кухне и Арс, будто сделав одолжение, поворачивается к Антону лицом, снова недоверчиво прищурив глаза. — У меня тоже нет девушки, про это ты, как я понял, ты знаешь, но на всякий случай: Даша — моя соседка, и тогда в инсте это все для вида было, чтобы позлить тебя, и с Максом на днюхе у Макара у меня ничего не было: там ужасно неловкая ситуация вышла — я сказал ему, что ты — мой парень, — он выпаливает это на одном дыхании, тараторя, замерев столбом сразу после, понимая, что, возможно, сказал много лишнего, не подумав. — Арс? — осторожно спрашивает, не видя реакции у него. — А вот теперь нам капец как нужно поговорить, — Антон лишь кивает и идет рядом с Арсением на веранду, где они и сидели. Антона лихорадочно трясет, ладони потеют, а ноги будто становятся ватными, и он плюхается на свой пуф. Все внутренности неприятно скручиваются и липкий страх разливается по коже от одной мысли о предстоящем разговоре. Арсений на первый взгляд выражает само спокойствие и невозмутимость, но Антон знает, чувствует, что это лишь очередная маска. На самом же деле ему тоже тревожно. Потому что этот разговор — единственный шанс на спасение их отношений. Они смотрят друг на друга, гипнотизируют будто, молчат, а у самих на языках крутятся все то, что хочется сказать: «Мы глупо расстались» «Я все еще скучаю по тебе» «У меня не было ни дня без мыслей о тебе» Но они молчат, потупив взгляды в пол. — Я такой еблан, — начинает Антон первый. — Мы, — поправляет его Арсений. — Мы оба — ебланы. Антон хмыкает, беря в руки открытую бутылку шампанского, что они прихватили с кухни. На трезвую голову говорить сложнее. Алкоголь развязывает язык, Антон смелеет, забыв про завтра и возможные последствия. Он и так рассказал слишком много, чтобы так просто остановиться. В голове только одно: «Сейчас или никогда». — Я пиздец как скучаю по тебе, по нам, — тихо и медленно проговаривает Шастун, сделав глоток из бутылки перед этим. Арсений поднимает голову и смотрит прямо на Антона, за что тот сразу краснеет и хочет утопиться в этой бутылке, которую все еще крутил в руках, периодически делая небольшие глотки алкоголя. — Почему ты не говорил мне этого раньше? — Арсений серьезен, в его взгляде — штиль, лед, и от этого Антон вновь чувствует себя загнанным в угол зверьком. — Я обижался на тебя, Арс, честно. Но недавно понял, что это глупо, — Антон достает пачку сигарет, закуривает, предварительно открыв окно, где они сидели несколькими минутами ранее. Арсений терпеливо сидит на пуфе, но Шастун не собирается продолжать. — Ладно, не буду отрицать, что тоже безбожно обижался на тебя. Но, пойми меня правильно, как я должен был реагировать на то, что ты просто ушел? — Антон поворачивается на этих словах и даже вскидывает руки, но Арс останавливает его, продолжая: — Я ждал тебя, загнался, очень сильно загнался и до сих не могу выбраться из этой ямы. Но я стараюсь. А тут ты со своим «скучаю». Антон. — Арсений закусывает нижнюю губу, явно подбирая нужные слова. Антон зеркалит его действия, выкидывая докуренную сигарету, но от окна не отходит. — Я тоже скучал. Не вижу смысла врать — скучаю, думаю о нас вечерами на кухне, но... мы не можем сейчас так просто взять и начать сначала, словно ничего не было десять месяцев назад. Антон смотрит на Арсения и его опущенные вмиг ресницы. Его ладони на коленях слегка подрагивают и он старательно пытается унять дрожь во всем теле, стуча пальцами по коленке, но вскоре перестает, потому что раздражается от этого звука сам. Антон тоже волнуется — это Арс заметил по тому, как часто он крутил свои кольца и браслеты на руках. Шаст давно еще говорил ему, что с украшениями на руках он ощущает себя увереннее. И он всегда крутил кольцо на большом пальце, когда обдумывал, что сказать. — Я понимаю это, — он вздыхает, откидывая голову назад, касается головой холодного окна. Но мысли в голове холодными не становятся, а выпитый алкоголь вместе с выкуренными сигаретами за этот вечер дают о себе знать. — Блять, я люблю тебя. Я правда скучаю по нам. Помнишь, как нам было хорошо вместе? — они одновременно грустно хмыкают: конечно, они помнят. Каждую секунду, проведенную вместе, они помнят, и эти воспоминания настолько интимные, что оба хранят их тайно под подушкой, чтобы никто не увидел и не забрал, ведь это настолько свое, родное. — Да мы три года до этого срались из-за разбросанных носков и сортов макарон, а потом вдруг не справились с обычной бытовухой? — Этого стало слишком много. Мы то молчали, как партизаны, то кричали, как невменяемые, а потом трахались, но проблемы никуда не испарялись. В один момент я понял, что сегодня сексом ничего не решить, что тот дальний ящик, в который мы засовывали все серьезные разговоры, уже переполнен. И я сейчас не знаю, что нам делать, — это звучит так отчаянно, что Антону становится больно. А еще ужасно стыдно за то, как они с Арсением испортили их многолетние отношения, не решаясь поговорить. — Ты любишь меня? — на выдохе говорит Антон, жмуря глаза, как перед ударом. Вот так просто. Три слова со знаком вопроса в конце, но сколько в этом чувств. Антон мысленно настраивает себя на категоричное «нет», представляя, как набухается после отказа Арсения. Пессимистично, но его тактика такова: лучше ожидать худшего — тогда не придется сильно разочаровываться. — Да, Антон, люблю, — они замирают на пару секунд: Арсений сам от себя не ожидал, что скажет эту правду так легко, не говоря об Антоне, который был настроен на отказ. — Но просто любить не достаточно, понимаешь? — голос тихий, с нотками накатывающий, как снежный ком, истерики. Антон пару раз ведет плечами, стряхивая дрожь по телу от слов Арсения, стараясь держать себя в руках. Кажется, именно сейчас, вдалеке пока что, показался спасательный корабль с их необитаемого острова, куда они сами себя загнали. И они делают первые уверенные шажки для спасения — возрождения — их отношений. — А не это ли главное сейчас? — Антон прочищает горло шампанским, потому что во рту заметно пересохло. Арсений сидит все также поникший — от этого вида любимого человека становилось не по себе. — Арс, посмотри на меня, пожалуйста, — Арсений молча поднимает взгляд на Антона. — У нас есть чувства к друг другу, я действительно люблю тебя, Арсений. И я готов решать все проебы в наших отношениях. Потому что ты дорог мне, я не хочу тебя отпускать. У меня явно серьезные сдвиги в башке насчет тебя и жизни в целом, но я хочу это исправить, направить свою энергию в другое русло, не знаю, может юмором займусь, как хотел когда-то. — Ты так вырос, — Арс отвечает все так же лаконично, вводя Антона в больший тупик. — В плане того, что ты рассуждаешь совсем по-другому, совсем не так, когда мы расставались. Это радует. — Знаешь, мне летом еще сон приснился. Странный, что пиздец, но я только спустя время понял всю его суть, — Шаст снова закуривает, но уже расхаживает в комнатушке из одного угла в другой, готовясь делиться с Арсением своими мыслями. Он так давно этого не делал и теперь волнуется, как перед зачетом. — Короче, я всегда жду от кого-либо одобрения, условного сигнала, что кто-то придет и скажет, что я всё делаю правильно. Даже когда я проговариваю себе все, в духе «действуй» и «не смотри ни на кого», я этого жду. А это, блин, никто никогда не знает — правильно или неправильно. Надо просто начать делать, без сомнений, убить те противные внутренние голоса внутри себя, и тогда действительно почувствуется запах жизни, — он останавливается аккурат напротив Арсения и, сделав последнюю затяжку, говорит, пристально следя за эмоциями на его лице. — Поэтому я сейчас здесь, стою перед тобой и говорю тебе, что люблю тебя. — Блять, Антон. — Арсений никогда об этом не скажет, но он честно не ожидал, что Шаст — тот малый и загнанный пацан — сможет так горячо и пламенно любить. И признаваться в любви тоже. У Арса весь мир в миг переворачивается и он уже готов начать все сначала, потому что уверен в Антоне. Арсений верит, что вместе они способны сейчас подойти к отношениям серьезно и осознанно, не допустить прошлых ошибок. Он подходит к Антону, но не дотрагивается: стоит и тихо вдыхает в легкие чужой сигаретный дым. — Мы вместе решим все наши проебы, потому в отношениях должны участвовать оба, иначе ничего не выйдет, — Арсений говорит спокойно и тихо, преданно смотря на Антона, берет из его рук бутылку шампанского и допивает алкоголь, садясь обратно на пуф. — А мы в отношениях? — в голосе слышна нервная смешинка: Шаст не может понять — разводят его сейчас или нет. Поэтому он на полном серьезе ожидает Арсово «Ты что серьезно малышка поверила? Мне похуй» — м-да, самое время вспомнить грустные видео из рекомендаций тиктока. — Хочешь попробовать стать моим парнем? — Антон выдыхает, чуть улыбаясь, забирает пустую бутылку из его рук и ставит на пол, а сам садится на бедра Арсения, закидывая руки ему на шею. Они уже сидели в таком положении сегодня (вчера), но в других обстоятельствах, про которые вспоминать совсем не хочется. — Попробовать? — Арсений улыбается и кивает. — Да, я хочу быть твоим парнем. Антон выдыхает это в губы Арса, и тот прижимает его за спину к своей груди, целуя. Они бережно оглаживают тела друг друга, чувствуя внутри давно забытое удовольствие, от которого ноги подгибаются и в кончиках пальцев приятно колет — трогать родного человека так... правильно. Ощущать его дыхание на шее, а потные от предвкушения ладони на талии под футболкой — может, и не совсем романтично, но, блять, чертовски правильно и хорошо. У них явно накопилось многовато проблем, их отношения нестабильны, но они любят и готовы делать все возможное, чтобы больше не расставаться. И оба засыпают этой ночью в обнимку, уверенные, что смогут все решить и вытерпеть испытания судьбы вместе. Потому что они любят и судьба — уже не сука и не злодейка — все равно их сведет. И плевать они хотели, что сделали сегодня неправильно — их отношения — их правила. Через два часа после этого Сережа со счастливой улыбкой и «Получилось!» на устах, зовет Аню, Дашу и Макара на второй этаж в комнату, которая считалась их общей. Он молча показывает на спящих в позе большой ложки Антона и Арсения. Даша, видя эту картину, вспоминает свой зажженный листочек в бокале шампанского, и тихо прыскает в кулак, что новогодние желания сбываются слишком быстро. Аня только наигранно возмущается, что девушка посмела загадать не ее в Новый год, а мужика для друга. Компания тихо смеется с этой перепалки, умиляется парням, пока Сережа не выгоняет всех из комнаты, закрывая плотно дверь, чтобы шум не разбудил их. Он впервые за многие месяцы видит друга счастливым — спящим, но счастливым. И с нужным человеком под боком. Даша с Аней в этот момент счастливы вдвойне — дорогие им парни сейчас рядом и у них все хорошо. И девушки наконец-то полностью осознали, что они есть друг у друга. Так уж совпало.

в новый год мы загадаем на двоих одно желание.

я хочу взять тебя в свой новый год.

пусть заметает снег все, что было —

я не хочу смотреть назад, ведь

в твоих глазах — целый мир.